Том 25 Глава 5

Три дня.

Битва длилась почти три дня, а мы всё ещё не сумели убить его.

Каждые тридцать минут или около того он менял цель. У защищающих уходило от десяти до двадцати минут на то, чтобы собрать силы. Остаток времени мы пытались ему навредить. В час по чайной ложке.

Иногда у нас что-то получалось.

Иногда он сокрушал нашу оборону и останавливался, чтобы стянуть к себе кружащие столбы искажённого времени. Не покрывая себя целиком, но позволяя эффекту зацепить внешние слои тела. Он исцелялся, восстанавливая половину урона, что мы смогли нанести.

Он атаковал крупные города и небольшие городишки. Даже деревни, когда ему требовалось время на регенерацию. Он нанёс удар по складу оружия в России. Ядерное оружие попало в ускоренное время и под влиянием той странной временной эрозии защитные оболочки разрушились. Произошла детонация. Герои до сих пор пытались сократить нанесённый ущерб.

Сейчас он телепортировался реже, чем в начале, и в очередной бой регулярно вступали одни и те же герои. В их числе были Легенда, Александрия и Эйдолон, хотя они начали брать перерывы и установили смены. Легенда пропускал один заход, затем делал два подряд. Александрия участвовала в двух, затем два пропускала.

Они были утомлены и истощены. Как и все мы. Как можно было расслабиться, если он мог в любую секунду появиться прямо перед тобой? Шесть-восемь часов сна означали, что он успеет поменять местоположение от двенадцати до шестнадцати раз, а то и больше. В то же время, от усталости всё чаще проскакивали ошибки, а этот противник был не из тех, что прощает оплошности.

Тектон подошёл и положил руки мне на плечи.

— Что? — спросила я.

— Тебе нужно отдохнуть. Другим это удалось.

— Я подремала.

— Я про нормальный сон. Ты еле на ногах держишься.

Мне хотелось возразить. Я взглянула на остальных и заметила, как сильно они подавлены. Напуганные, уставшие и беззащитные. Их разместили около штаба Чикаго: постоянно в костюмах, без малейшего представления, чем себя занять. Через каждые тридцать минут следовал очередной период напряжённого ожидания, в течение которого СМИ или СКП пытались понять, на что он напал на этот раз. Если нам везло, мы получали видео, и нам не приходилось тупо сидеть и гадать, не поймал ли Хонсу кого-то из наших лучших бойцов.

Я, в некотором роде, привыкла выделяться среди сверстников из Стражей. Могла спокойно и уверенно реагировать на события, от которых они впадали в панику, могла поставить себя на место преступника, так как когда-то им была.

Вот только сейчас отличий не было. Спустя три дня, в течение которых мне ни разу не удалось поспать более двух часов подряд, я всё так же ощущала, как сердце уходит в пятки после каждой новой телепортации Хонсу — я ничем не отличалась от остальных.

— Я просто хочу хоть чем-нибудь помочь, — сказала я.

— Я знаю, — ответил Тектон.

— Даже в самом начале, когда я была под прикрытием у Неформалов, я хотела бороться с настоящими злодеями. Во многом это было вызвано эгоизмом, было и желание сбежать, но всё же я хотела работать ради общего блага.

— Понимаю, — сказал Тектон и убрал руковицы с моих плеч. Я обернулась и посмотрела на него. Наш человек из стали. Лицо спрятано за шлемом, поза переполнена уверенностью. Ничто не выдаёт его истинных чувств. Благодаря этому он мог быть сильным, или хотя бы казаться сильным ради нас.

— А затем я решила стать полноценным злодеем, но мои цели всё ещё были в каком-то смысле хорошими, пусть я и была плохой. Я знала, что Неформалам нужна помощь, что с ними со всеми было что-то не то, в них чего-то не хватало. И я участвовала во всём, чтобы помочь Выверту, потому что мне казалось, что его план в чём-то хорош.

— Ты не плохой человек, Тейлор.

— Это не так… быть хорошей, быть плохой — это никогда не было для меня по-настоящему важно. Важны были поступки, их причина. Я стала криминальным правителем и заботилась о людях. Помогла отбить город у Выверта, и мы стали проводниками перемен. И раз за разом, сила, стоящая за мной, становилась больше.

— Думаешь, ты и сейчас сильнее? Со Стражами? — кажется, он удивился.

— Думаю… наверное, да. Может, у меня связаны руки, и я не могу быть такой прямой и бесжалостной, какой могла бы быть, но я могу достучаться и до героев, и до злодеев, и вызвать перемены. У меня есть ресурсы: инструменты и информация, которых у меня иначе бы не было.

— Разумно, — мягко произнёс он. — Тейлор, тебе нужно поспать. Я по голосу слышу.

— Просто… почему всякий раз, когда я становлюсь сильнее, я чувствую себя всё более и более беспомощной?

— Ты слишком требовательна к себе, — заметил Тектон. — Будь у тебя власть над миром, тебе бы всё равно казалось, что ты должна делать больше.

— Если он нападёт на Броктон-Бей…

— С твоим отцом и друзьями всё будет в порядке. Чёрт возьми, наш ударный отряд против Бегемота состоял из жителей Броктон-Бей, верно?

— Если мне придётся смотреть, как страдают небезразличные мне люди, а я не могу им ничем помочь, у меня крыша поедет.

— Поехавшая крыша тебе не поможет, — парировал Тектон. — К тому же, наоборот, крыша скорее поедет, если ты будешь продолжать себя изматывать. Иди поспи.

Я не ответила. Вместо этого, я поплелась в отведённое для меня помещение. Оно примыкало к общей комнате и имело приблизительно треугольную форму с дверью на узкой стороне. Наверху у меня была ещё собственная спальня, которая была несколько более личной, почти дом, но я не хотела слишком далеко уходить. Не хотела становиться Тейлор Эберт даже на время отдыха. Лучше было продолжать думать, рассматривать варианты.

Я легла на кровать и сняла маску. Очки надевать не стала. Всё стало расплывчатым, но это не мешало видеть множество заполнявших комнату маленьких, иногда мигавших, огоньков. Ноутбуки, блоки питания, будильник, зарядка с запасным летающим ранцем, телевизионный экран, пятно света возле щели под дверью… Целое созвездие маленьких светящихся точек. Если бы я не настолько устала, я бы их все прикрыла. Насекомые здесь помочь не могли, поскольку они разбрелись бы, но если положить полотенце у основания двери и прикрыть устройства книгами…

Я вздохнула и прикрыла голову рукой, уткнувшись носом в ямку с обратной стороны локтя.

Долгое время я находилась в полусне, пытаясь не вслушиваться в приглушённые голоса, доносившиеся из общей комнаты. Сколько времени прошло? Где сейчас атаковал Хонсу?

Я вспоминала о разных людях. Врагах, друзьях. Как шли у них дела? Папа прислал несколько писем, где просил написать ему перед вступлением в битву и сразу после её окончания.

После каждой связной мысли следовало две-три бессвязных. Картины разрушения, сцены, которые впечатались в мою зрительную память. Люди, пойманные в поля Хонсу и погибшие от обезвоживания.

В какой-то момент я задремала. Воспоминания плавно без перехода стали снами или чем-то похожим.

Мой беспокойный сон прервало прикосновение к плечу.

Я открыла глаза и увидела очертания нависшей надо мной женщины.

Мама?

В одно мгновение я проснулась, но она уже отвернулась. Не мама. Тёмноволосая, не такая высокая. Оба моих родителя были выше.

Я узнала её, только когда увидела проход. Прямоугольник света, очень яркий, прямо возле моего шкафа.

— Эй! — воскликнула я и спрыгнула с кровати.

Ответа не было. Она уже исчезла.

Но проход остался открыт.

Мне пришлось пройти через всю комнату, чтобы увидеть, что было за ним. Тёмный коридор, слабо освещаемый трубками, встроенными в потолок. Женщины в костюме на той стороне не было.

Я открыла ящики и контейнеры с насекомыми в мастерской наверху. Насекомые проскользнули через ловушку, не позволявшую им самостоятельно вылетать, затем активировали сенсорные панели, открывая клетки с отдельными видами.

Одним сплошным потоком они спустились вдоль лестницы. Стражи в командном центре и за монитором поднялись со стульев, встревоженно наблюдая, как масса насекомых, пересекла общую комнату и потекла ко мне.

— Тейлор! — воскликнул Тектон и бросился к моей комнате.

Насекомые скользнули в комнату через неплотные стыки между стенами и под дверью.

Рой ворвался в коридор. Ловушек не было. Женщина в костюме стояла у стены. Я подошла к порталу и взглянула на маячок, закреплённый на моей лодыжке. Что с ним будет, если я войду внутрь?

«Вот и узнаю», — решила я и шагнула сквозь прямоугольник в ту же секунду, когда Тектон открыл мою дверь.

Портал закрылся, и передо мной осталась лишь стена. Я повернулась к женщине в костюме. Она была опрятной, её волосы были собраны в свободный хвостик, несколько прядей небрежно спадали, подчёркивая овал лица, в руке она держала фетровую шляпу. Края шляпы были влажными. Следы предыдущего визита?

Я собиралась заговорить, когда почувствовала чьё-то присутствие. Точнее, отсутствие. Без видимой на то причины воздушные потоки сдвигались, касаясь одних насекомых, но не задевая тех, что были спереди либо позади них.

Движения насекомых вызвали пространственное ощущение фигуры обнажённой женщины. Потоки ещё не до конца замерли, когда с другой стороны комнаты появилась ещё одна фигура. Они двигались так синхронно… не двое. Один человек, если, конечно, её можно было так назвать — призрак, плывущий между мной и женщиной в костюме.

Женщина протянула свободную руку и указала на проход.

Я взглянула на неё, отметив, что на ней не было ни следа тревоги или истощения, которые сегодня, казалось, заразили всех. Рой проверил путь.

Я узнала некоторых из стоящих там людей, и ступила через порог.

Помещение было тёмным, залитым лишь рассеянным освещением от ряда больших светящихся панелей, от пола до потолка, размером пять метров на полтора, расположенных по кругу. По бокам каждой большой панели были две вспомогательные, лишь в метр шириной, которые светили под несколько другим углом. Перед панелями на уровне пояса были установлены полукруглые перила, недвусмысленно обозначавшие границу, которую соответствующим участникам пересекать было нельзя.

На каждой платформе стояли подсвеченные со спины люди или группы людей. Свет с других платформ едва доходил до них, из-за чего чётко были различимы лишь их силуэты, да ещё отдельные элементы костюмов, сделанные из светоотражающих материалов.

Я направилась к платформе, ближайшей к двери, через которую я вошла. Здесь была Сплетница, и я заняла место чуть позади неё, по левую сторону. Мрак прислонился к панели, сложив руки на груди. Сплетница взглянула на меня и улыбнулась, но в полумраке я увидела лишь белый отблеск зубов.

— Попросила их подобрать тебя, — прошептала она.

— Спасибо, — ответила я. — Что тут происходит?

— Разве не очевидно? — спросила она.

Она переключила внимание на окружение, жадно впитывая информацию. Я не стала ей мешать. Это и вправду было очевидно, учитывая, кто здесь находился — хотя я узнала лишь немногих — и ей нужно было переработать впечатляющий объём данных.

Напротив нас безошибочно угадывался силуэт Шевалье. Его пушкомеч был слишком заметным. По левую руку от него стоял Порыв, а по правую — незнакомый мне кейп. Я задумалась — не сыграет ли это против меня, что я стою именно на этой платформе? Не то чтобы я могла сама выбрать себе место, но то, что я оказалась с Неформалами, производило не слишком хорошее впечатление.

Насекомые помогли мне узнать Дракона и Отступника на платформе слева от Шевалье. Они были в силовой броне, но, похоже, здесь никого не беспокоило наличие оружия.

И, по большему счёту, моя способность узнавать людей на этом и закончилась.

Слева от меня стоял человек в силовой броне, но с открытым лицом. Татуировка, покрывавшая всё лицо, странным образом давала тёмные сине-зелёные отблески, будто он стоял под неоновой лампой или под мелкими бликами света… вот только отдельные фрагменты двигались. Нет, текли по определённому контуру. Бледно-голубые отблески скользили вдоль внутреннего периметра изысканного стилизованного креста, глаза человека скрывались в тени горизонтальной перекладины.

Я смогла различить платформу с чернокожей женщиной, которую сопровождала тень монстра с черепом зубра вместо головы. Женщина бессильно свесила голову, волосы у неё были заплетены то ли в косы, то ли в дреды, тяжело сказать. Я переместила насекомых к ней поближе, чтобы понять, есть ли у неё оружие — но её ручная тень загородила женщину от роя. Насекомые гибли так быстро, словно тень убивала их ещё до прикосновения.

Я решила оставить её в покое.

Ещё дальше, тяжело различимая из-за окаймлявших платформу панелей, собралась небольшая толпа. Впереди всех стояла юная девушка, а остальные держались рядом и позади неё. Насекомые насчитали двенадцать человек.

На следующей платформе за установленным там столом сидели только двое — мужчина и женщина. Мужчина аккуратно сложил перед собой руки, а свет от соседних панелей отражался от его очков с толстой оправой. Женщина склонилась вперёд, поставив локти на стол и сцепив перед собой руки. Кожа у неё была тёмная, в волосах что-то вроде заколки. Насекомые исследовали область их бёдер — это место почти всегда закрыто одеждой — и обнаружили, что на них обычная одежда: на ней юбка до колен и блузка, а поверх них — лабораторный халат. Мужчина же был в наглухо застёгнутой классической рубашке.

Справа от нас стояли три человека в балахонах, поразительно напоминавших одежду Фир Се.

— Ещё немного, — произнесла женщина в лабораторном халате.

— Всё в порядке, — ответил ей мужчина из большой группы. — Я просто в восторге. Давненько мне не приходилось делать глоток свежего воздуха.

— Тише, Маркиз, — произнесла девушка во главе их группы, и её голос казался хором, будто несколько людей говорили в унисон. — Не полагалось тебе говорить без очереди. Наши хозяева были так любезны пригласить нас сюда, ты не будешь оскорблять их и порочить вместе со своим и моё имя.

— Приношу искренние извинения.

Маркиз? Я не сразу вспомнила имя, но потом замерла. Тот самый Маркиз?!

Осветилась ещё одна панель, и наконец, весь круг был сформирован. Насекомые изучили людей, вышедших вперёд, благодаря чему я смогла исследовать группу, силуэты которых были неразличимы на фоне друг друга. Женщина с волосами, собранными в хвост, за ней — чудовищные паралюди… Трещина.

В помещение вошла женщина в деловом костюме, пересекла полумрак центра помещения под равномерный стук каблуков по твёрдому полу, и присоединилась к женщине в лабораторном халате и мужчине в очках и рубашке. Все кусочки мозаики встали на место.

Котёл. Я смотрела на людей, которые стояли за Котлом. Я невольно ощутила холодок.

— Мисс Элкотт отказалась присоединиться к нам, — произнесла женщина в халате. — Как и Адалид, который готовится защищать свой дом на случай, если туда переместится новый Губитель. Три Скверны и Джек Остряк для нас недосягаемы, но если бы таких личностей можно было легко достать, у нас было бы гораздо меньше проблем.

«Вот только, даже когда было можно, против Джека вы так и не выступили», — подумала я.

— Мы связались с несколькими важнейшими силами и источниками информации, и вы из тех, кто нам ответил. Конечно, если бы к нам примкнули Элита или Янбань, они принесли бы немало пользы, но я рада, что мы начинаем обсуждение только с теми, кто искренне в этом заинтересован. Спасибо вам, что пришли. Меня называют Доктор Мама, и я основала Котёл.

Со стороны группы Трещины послышалось рычание. Они стояли прямо напротив Доктора Мамы, настолько далеко, насколько было возможно.

Наверное, это разумно, учитывая обстоятельства. Котёл в ответе за случаи пятьдесят три. Я подозревала, что если кто-то из группы Трещины вздумает на них напасть, Котёл сможет за себя постоять, но дистанция всё равно имела смысл.

— Послушайте, — неожиданно сказала Сплетница. — Давайте опустим всю эту херню с формальностями. Я знаю, что многие здесь в ней поднаторели, но чем раньше мы всё перетрём, тем лучше, тем более, если учесть, сколько может возникнуть разборок между присутствующими.

— Поддерживаю, — согласился с ней Шевалье.

— Mense sterf elke sekonde van elke dag. Babas sterf in die moederskoot en die kinders doodgeskiet soos honde. Vroue word verkrag en vermoor en nagmerries skeur mans uitmekaar om te fees op hul binnegoed, — тихим и монотонным голосом произнесла женщина с черепоголовой тенью. Меня застал врасплох тот факт, что череп теперь был человеческим.

— Я дал тебе способность как понимать английский, так и разговаривать на нём, — сказал человек из группы, где их было двенадцать. — Тебе ничего не стоит её использовать.

— Ek sal nie jou tong gebruik nie, vullis, — ответила женщина всё так же тихо, но с нотками злобы.

Мужчина вздохнул.

— Конечно, я могу использовать свою силу на всех остальных, но почему-то мне кажется, что никто на это не согласится.

— Она не верит в английский язык, — произнесла женщина из их группы. — Первое её утверждение, если кратко перефразировать, означает: «Люди гибнут каждый день».

— Очень конструктивно, — заметила Сплетница. — Хватит пустой брехни и позёрства. Мы собрались здесь по одной простой причине. То есть, причин-то множество, но лишь одна связывает нас всех — по планете скачет разбушевавшийся монстр, с которым мы не можем справиться. Мы бьём его — он лечится. Сын атакует — он телепортируется, а золотой идиот не пытается его искать. Так что давайте по-честному: давайте поговорим об этом, а перед разговором представимся, чтобы не оставаться в неведении…

— Некоторые из нас хотели бы сохранить свою личность в тайне, — возразил человек с крестом на лице.

— У нас нет времени страдать фигнёй насчёт секретности и подобной дряни. Нужно смахнуть пыль с оружия и ходов, припрятанных на чёрный день, и вдарить по этому ублюдку. Больше чем у половины из нас есть в рукаве козыри, ждущие своего часа. Кому-то нужно собраться с духом и выложить карты на стол. А потом нужно собраться и решить, кто выложит следующую карту, когда придёт номер пятый. Потому что будет и пятый. Ну или четвёртый — зависит от того, считать Бегемота или нет.