Том 25 Глава 7 Интерлюдия 25 (Райли)
8 июля 2011.
«…предельно ясно. Событие, которое произошло сегодня, изменит отношения между героями, злодеями и гражданами. И теперь от их решений будет зависеть, приведут ли эти изменения к лучшему или к худшему…»
— Много о себе думает, не так ли? — спросил Джек. Он был обнажён и, лёжа на сидении из полированной нержавеющей стали, прикрывал себя обеими руками. Из-за наклона, под которым располагалось устройство, он смотрел в потолок.
— Любит слушать собственный голос, — согласилась Ампутация. — А ты как думаешь, что будет? Всё изменится к лучшему или к худшему?
Джек только улыбнулся, в уголках его глаз появились морщинки. Он старел. Это и обнадёживало, и пугало одновременно. «В этой группе он папаша, а я ребёнок, и когда он стареет, то становится ещё больше похож на папашу».
Но это означало, что он двигается медленнее и устаёт быстрее. Только вопрос времени, когда он допустит ошибку, проиграет в схватке.
— Это предопределено? — спросила она и нажала на кнопку, огоньки снова замерцали.
— Думаю, да, — заметил Джек. — Но почти надеюсь, что всё обернётся хорошо.
Мерцание плавно нарастало. Процесс не должен был быть слишком резким, иначе он мог вызвать каскадный цикл и перегрузить энергетическую ячейку, которую они позаимствовали в Ящике Игрушек. Если бы это случилось, то оболочка, удерживающая эту реальность, разрушилась бы, опорная решётка нижнего слоя карманного измерения стала бы текучей и просочилась бы в другие проявленные реальности. Их же наверняка раздавило бы давлением, размозжило микровихрями и точками сверхконцентрации гравитационных полей.
Что на самом деле было бы забавно. Беспощадная, жестокая, непредсказуемая гибель стала бы по-настоящему злой иронией, прекрасной в своей бессмысленности. Было бы неплохо, будь у этого зритель, существуй хоть кто-нибудь, кто мог бы узнать и рассказать другим. Но искусство без зрителя — не искусство.
— Больнее падать? — спросила она.
— Именно, — ответил Джек и, повысив голос, чтобы быть услышанным за воем генератора, добавил: — Думаю, скоро узнаем!
Она засмеялась в ответ, захваченная возможностями, мыслями и идеями.
Потом она потянула рычаг. В один миг Джек застыл, будучи замороженным в стазисе.
Она подошла к компьютеру. По экрану скакали цветочки, радуги и серо-зелёные рожицы с мёртвыми зачёркнутыми глазами. Она пошевелила мышкой, чтобы заставка исчезла, продолжая время от времени хихикать.
Установила таймер, сигнал к окончанию стазиса.
Смех затих.
Тишина.
Огоньки постепенно перестали мерцать и Ампутация осознала, что всё ещё стоит перед клавиатурой. Улыбка сошла с её лица.
Джек полагал, что она заморозит сама себя. Эту мысль подкрепляла пустая капсула.
Вот только… она убеждала себя, что ей необходимо остаться, чтобы всех разбудить, но это была только часть правды. Это было бы разумно, но дело было не в этом. Она была не из тех, кто боится, но она ощущала дрожь при мысли, что ей нужно будет войти в стазис без кого-нибудь, кто подстраховал бы её выход, без уверенности, что она вообще проснётся. А ведь были ещё проблемы с энергетической ячейкой, вопросы устойчивости карманного измерения.
Нет, это тоже была не вся правда. Вероятность составляла один процент. Пять процентов, если считать, что она не вполне верно понимала оборудование других технарей. Но она к нему не прикасалась, даже для того, чтобы переместить в другое место. Всё должно было быть безопасно.
Она провела взглядом по стройным рядам инкубационных камер. Это тоже была не её область. Отдельный ряд для каждого члена Бойни номер Девять, как для бывших, так и для текущих.
Король.
Крик.
Предвестник.
Выводок.
Алый.
Серый мальчик.
Нюкта.
Психосомат.
По десять экземпляров каждого в различных стеклянных контейнерах. Изначальный состав.
И ещё многие, многие другие позади них. Она оглядела помещение. Большинство членов Девятки не протягивали больше недель и месяцев. Тех, кто продержался дольше, она могла пересчитать на пальцах одной руки. Жаль, что у неё не было образцов всех предыдущих членов, но зато у неё было большинство из тех, кто был хорош.
Она сама, Джек, Манекен, Сибирь, Птица-Хрусталь.
Краулер тоже неплохо справлялся.
Хотя в итоге он и оказался болваном.
Она улыбнулась. Это и в самом деле будет воссоединение семьи. Но ей предстояла работа.
Они будут пустыми. Так не пойдёт. У неё были на руках некоторые штуки из Ящика Игрушек. Ей придётся самой слепить память для членов новой Бойни. Мозги. Воспоминания, или что-то их напоминающее. У неё были заметки и записи, и все те истории, которые на протяжении последних лет Джек рассказывал ей на ночь перед сном. Ещё была информация, сохранённая на компьютере. Она сможет всё это смешать.
Это будет настоящим искусством. Насколько ей удастся их воспроизвести?
Черепушка торговала на чёрном рынке воспоминаниями, продавала навыки. Кроме того, она собирала плохие воспоминания, забирала их у людей, а иногда даже внедряла их другим. Глупо, в самом деле. Многие из них надеялись получить триггер, вот только триггеры так не работали.
Этот компьютер служил лишь терминалом. Другие компьютеры, которые занимали значительно большее пространство, были скрыты от глаз и о них можно было не думать. Конечно, если что-то сломается, ей придётся идти это чинить, но большую часть времени она будет проводить здесь, со своей семьёй, в том числе и с теми, кого никогда раньше не встречала.
Манекен потерял своих жену и детей при атаке Симург. Как к этому подступиться? Вот файл, в котором женщина потеряла своего супруга и детей при столкновении машины, которую она вела. Достаточно близко. Даже если Ампутация оставит пробелы, они заполнятся сами по себе. Построить это всё на основе академического прошлого доктора, переполненного уверенностью, очень на него похожего архитектора, знаменитого певца, ищущего вдохновения… запустить процессы параллельно, на мыслях последних двоих и на опыте первого…
Но этого недостаточно. Манекена что-то гнало, преследовало. Как сложить всё вместе? Может сделать это навязчивой идеей, чтобы каждый раз, как он просыпался, перед его глазами проносились мгновения этих событий? Чтобы единственное, что он мог сделать, это подавлять их тихой холодной яростью? Или это было что-то, что он решил оставить позади?
Зима торговала оружием и была безжалостной холодной садисткой. Особенно холодной.
Ампутация хихикнула одной лишь ей понятной шутке. Звук раздался эхом в полной тишине. Было достаточно тихо, чтобы она могла слышать собственный пульс, ток крови в ушах и даже то, как смещаются мускулы. Она вовсе не улучшала свой слух — просто люди никогда не испытывают настоящей тишины. Те, кто слишком близко приближался к этому уровню, как правило, сходили с ума.
Ещё смешок, уже тише. В этом отношении ей можно было не беспокоиться.
Как смоделировать Зиму? На самом деле она не создавала холод и не управляла им. Её сила заключалась в другом. Она гасила движение, заставляла вещи и людей терять инерцию. При воздействии на предметы, она изменяла законы физики, а при воздействии на людей — отнимала у них волю. Женщина получила власть, деньги и не только, но обнаружила, что больше всего ей нравится пытать людей. Она переключилась на торговлю людьми и в итоге её путь пересёкся с Девяткой.
Как создать клонов Зимы с учётом того, что у неё есть? Ребёнок, которая взяла в руки пистолет ещё до того, как научилась читать, та, что обнаружила в себе целеустремлённость, необходимую для того, чтобы превосходя все ожидания, подняться из грязи. Она сама научилась считать и вести дела, безжалостно подавляла конкуренцию, а когда добилась всего, о чём мечтала, закостенела, прогнила, как перезревший плод.
Поиск по ключевым словам в заметках Черепушки не дал ни одного из необходимых элементов.
— Эй, Бласто, дружок, — воскликнула она, и её голос показался неестественно жизнерадостным даже ей самой. Она посмотрела на своего слугу, который стоял у другого конца стола, устремив взгляд в пустоту. Всё его тело словно одеревенело, по щеке катилась слеза.
Возможно, придётся прижечь его слёзные каналы.
— Говори, — приказала она. Она нажала кнопку, открывая меню, и сняла блокировку в контроллере его лёгких и дыхания. — Попробуй сейчас.
— Гррых, — прохрипел он. — Ыгх.
Придётся упражнять его голосовые связки, иначе он потеряет способность говорить.
— Здесь слишком тихо. Посмотрим-ка… ты знаешь заглавную песню Букашек-Обнимашек?
— Гхы. Кхать. Кх…Блядь.
Испытывая раздражение, она ударила по кнопке, чтобы заблокировать его.
— Ругаться — это так грубо! Ладно. Положим, что не знаешь. Так-так. У меня в рюкзаке кое-что есть…
На сбор оборудования ушло только несколько мгновений. Её пауки работали на соединённых кусочках серого вещества — базовые побуждения, моторика и память, плюс несколько компьютерных чипов для реализации функций, с которыми было бы больше возни, чем они того стоили. Один из этих чипов отвечал за механические движения. Она достала из рюкзака под столом погибшего паука и подсоединила его к позвоночнику Бласто между лопаток.
Перехват моторики, воспроизведение заученных движений, подключение к лёгким и рту, языку, челюсти…
К тому моменту, как она закончила всё настраивать, её руки окрасились красным почти до локтей. Она оставила одного паука заканчивать швы и прижигать кровотечения. На скорую руку сойдёт.
Было бы лучше с настоящим глазом, но она выбрала камеру.
Она запустила видео. Мохнатые мультяшные насекомые с сердечками, символами пацифизма и другими значками на спинах начали танцевать с мультяшными детьми.
«Букашки-обнимашки! Раз-два-три-четыре-пять!
Вот они идут к тебе, чтоб тебя обнять!
Они уже здесь, кончай беспокоиться,
Обнимут тебя и сразу всё устроится!»
— Букашки-обнимашки! — напевала Ампутация, подтягивая стул. Чтобы не заляпать кнопки на клавиатуре она нажимала их карандашом. Мало что доставляло такое удовольствие, как дать крови высохнуть, и потом сдёрнуть её одним длинным застывшим лоскутом.
Позади неё Бласто смотрел видеозапись. Она поставила её на повтор, так что букашки начали петь заново. В этот раз к ним подключился пронзительный голос Бласто. Он был настолько скорбящим и жалким, что она громко рассмеялась.
Лучше пусть потренируется.
К концу четвёртого повтора у него уже начало получаться. Вместе с началом пятого он стал танцевать, повторяя движения за персонажами на экране. Каждый следующий повтор будет немножко точнее, поскольку камера учитывала необходимые изменения.
Вот так.
Хоть какое-то занятие на следующие полтора года.
* * *
28 сентября 2011
— Я захвачу мир!
— Прекрасно, — заметила Ампутация, изображая светский тон, — Ещё чаю?
— Чай! Да! Подчиняйся! Служи мне! Дай мне чаю!
Ампутация послушно налила в чашку целую мензурку кипятка и положила рядом с блюдцем ложечку.
— Без молока? Ты уверена?
— Молоко для слабаков и детей! Я пью чёрный, — заявила Дева.
— Но мы и есть дети, Дева.
Дева Беды, которой биологически было семь лет, зыркнула через стол на то, как Ампутация отхлебнула чай, и едва удержалась от того, чтобы не скорчить гримасу. У неё было измождённое лицо, но она выглядела так всегда. Глубоко посаженные серо-голубые глаза, спутанные между собой платиновые волосы, одновременно и густые и жидкие. Химический бульон, в котором росли клоны, не способствовал нормальному росту волос.
— За подобное оскорбление я могла бы тебя прикончить.
— Да, — ответила Ампутация. — Но кто тогда будет наливать тебе чай?
— Всё равно он слишком горячий.
— Впредь я постараюсь делать получше, — сказала Ампутация. — Хм, власть над миром? Наверное, это весьма обременительно.
— Это моё призвание.
— Возможно, — сказала Ампутация. — Но я тебе не завидую. И тебе придётся поспешить. Кажется, скоро конец света.
— Я буду править руинами.
— Понятно. Но так даже труднее, тебе не кажется? Если не будет средств коммуникаций, как ты собираешься с этим справляться? А ведь не останется ни телефонов, ни интернета.
Дева в беспокойстве сморщила лоб.
— Я поручу это другим.
— А ты сможешь им доверять?
— Нет. Я не доверяю никому.
— Ну, — протянула Ампутация и сделала глоток чаю, — Тогда это проблема.
— Да, — согласилась Дева. Она качнулась было на своём сиденье, но вовремя выправила своё положение, схватившись за стол длинными тридцатисантиметровыми когтистыми пальцами. Работа Ампутации, замена костных структур. Способ, чтобы направлять поток силы Девы и, если понадобится, ненадолго отключить её.
— Я добавила кое-чего тебе в чай, чтобы помочь заснуть, — заметила Ампутация, — лучше бы тебе отправляться в кроватку.
— Я не…
— Не хочешь спать? Да ты сейчас упадёшь лицом в чай.
Замешательство Девы мгновенно сменилось свирепым гневом.
— Ты меня отравила, ведьма!
— Ага. А я-то думала, что ты никому не доверяешь. Как жаль, что ты не смогла извлечь пользу из своего недоверия, — сказала Ампутация. Она встала, обошла вокруг стола, взяла маленькую девочку за руку и повела её обратно к инкубационной камере. Несмотря на поток ругательств, девочка подчинилась.
— Я сдеру мясо с твоих костей, безвозвратно уничтожу всё, что ты любишь, — произносила Дева всё более слабым голосом, — Твоя ярость будет взывать к небесам, пока пытка не поглотит твой разум целиком. Безумие станет твоим спасением.
К тому времени, как она закончила, слова почти превратились в шёпот.
— Конечно, дорогуша, — ответила Ампутация, бросив наигранность в голосе. Она нагнулась и поцеловала Деву в щёку. Та моргнула, как будто бы в замедленной съёмке, сначала ненадолго открыв глаза, затем закрыв их.
Нажатие кнопки и щелчок тумблера оживили стеклянную стенку, которая поднялась и окружила Деву до того, как та успела упасть. Сосуд быстро заполнялся богатой питательными веществами бульоноподобной жидкостью. К тому моменту, когда жидкость оторвала её от пола, оставив её забавно болтаться посреди ёмкости, Дева уже спала. Наряд для чаепития колыхался вокруг неё, и в таком тусклом освещении делал её похожей на медузу. Шляпа с искусственным цветочком на ленточке с широкими полями и низким верхом слетела с её головы и плавно опустилась на дно.
Она отправилась к другому клону, обнаружив его в дальнем конце лаборатории. Это был тощий мальчик с длинными светлыми волосами и очень обеспокоенным выражением лица. Вокруг него была выстроена сложная пирамида из лабораторных стаканов и мерных колб.
Он бормотал про себе под нос:
— Оградить их. Оградить себя. Оградить их. Оградить себя.
— Пойдём, Алан, — сказала Ампутация. Она потянулась через конструкцию и взяла его за руку, — Выходи через дверь.
— Не дверь. Западня. Лучший способ оградиться от нападающих. Взял свои волосы, сплёл вместе концы, сделал ловушку. Наибольшее разрушение, если нарушат периметр.
— Ну тогда через окно. Я тебя огражу, обещаю.
Он кивнул. С излишней осторожностью он забрался на банки, которые неустойчиво стояли друг на друге, и выскользнул через другое отверстие, повыше первого. При приземлении он споткнулся.
— Вот сюда. Мы тебя оградим.
Он послушно следовал за ней.
— А где моя Катерина? Она моя…
— …Твоя мама, дурачок.
Когнитивный диссонанс будет сильным. Он может сорваться. Впрочем, в этом состоянии он не представлял опасности.
— Я собирался сказать «жена». И у меня двое детей. Семи и пяти лет. Но только я…
— Тебе самому семь. Ты говоришь о своих сёстрах.
— Я не понимаю, — захныкал он. — Это больно, о многих вещах больно даже думать. Я… я подвёл стольких людей. Я чувствую их разочарование как… как будто оно давит на меня со всех сторон. Я не могу от этого спрятаться, и не могу перестать об этом думать. Я…
— Тише, — сказала она, — всё станет лучше, когда ты себя оградишь, верно?
Он безмолвно кивнул.
— Вот и ограждение, — сказала она, водрузив его на стойку. По нажатию кнопки вокруг него поднялся стеклянный корпус. Она отметила, что он слегка расслабился.
«Небольшая проблемка», — размышляла Ампутация, пока контейнер заполнялся питательной жидкостью.
Сигналом, с помощью которого пассажиры могли попытаться установить контакт и переподключиться к носителю, служили различные элементы, уникальные для каждого индивида. ДНК, электромагнитные сигнатуры, которые она едва могла измерить своими инструментами — играло роль всё, но ничего из этого не было решающим. Как только соединение было установлено, силы становились доступны. Момент травмы заметно ускорял процесс. Её изначальное предположение заключалось в том, что для клонов было достаточно самого оживления.
Но клоны видели сны, и сны эти были основаны на сфабрикованных ею воспоминаниях. Это было любопытным экспериментом и настоящим искусством — выбрать правильные подходы, угадать с местом рождения и жительства, с культурой, обычаями, привычками и многими другими мелочами, которые должны были воспроизвести основные, поворотные точки их жизней.
Corona Pollentia развивалась вместе с взрослением оригиналов, используя информацию из ДНК, чтобы с самого начала стать органичной частью мозга. Сны провоцировали возникновение связей между ней и клоном. Соединения образовывались слишком легко и быстро.
Это мешало процессу клонирования, так как обычно тихое и незаметное влияние пассажиров на объект у них становилось довольно существенным. В том возрасте, когда он только созревал, мозг был слишком податлив, а пассажир слишком настойчив.
Придётся отправить всё коту под хвост. Стереть этих, вырастить новую партию клонов. Три недели работы насмарку.
Однако, она уже нащупала решение проблемы. Ей придётся замедлить процесс, вводить память поэтапно, начиная с самых ранних и постепенно добавляя поздние. Возможно, это будет проще, более систематично. Ей придётся рассмотреть каждого члена Девятки по очереди и решить, хорошо ли с ним обращались в детстве, было ли им спокойно в школе и дома… наверняка так и было в отношении кого-то вроде Манекена, но менее вероятно для Неда, для Краулера.
Минуту она печатала на компьютере. Специальные процедуры, чтобы избавиться от Краулера. Остальных можно просто сварить до смерти.
Она ждала, пока не начали подниматься пузырьки. Один или двое проснулись. Неважно.
Она вернулась в свою импровизированную спальню. У неё не было матраса, так что она сделала гамак.
Бласто лежал на полу. Голос был едва слышен. Он не мог подняться на ноги, и при попытках делать танцевальные движения, его руки скребли по полу.
— Букашки… обнимашки… три-четыре…
— Забыла выключить музыку, — произнесла она. Она отыскала телефон и выключила музыку. — У меня небольшое дельце. Поспи пока, подлатаю тебя, когда вернусь.
Она выкрасила волосы в чёрный цвет, и нанесла на лицо немного косметики. Одежда была изготовлена тем же способом, что и гамак — она создала существо, способное прясть и окрашивать ткань.
Немного неаккуратно, но пойдёт.
Она разыскала пульт и нажала кнопку. Раздался тихий шипящий звук, и она оказалась на другой стороне.
Снова на Земле Бет.
Сердце стучало. Если Джек об этом узнает, он придёт в ярость. Подобный риск, даже сама мысль о том, что кто-то мог отслеживать сигналы, исходящие из этого места, или ждать её появления с использованием сверхспособности…
Но, подумала она, ей всё равно нужно то, что нельзя изготовить самостоятельно. Ресурсы, информация, материалы.
Она вошла в небольшой продуктовый магазин.
— Доброе утро, — сказал человек за прилавком. Тридцать два или тридцать три года, судя по внешности. Волосы на затылке были чересчур длинные, а спереди уже начинали отступать. У него был уж слишком пристальный взгляд, но больше ничего в нём не отталкивало.
— Доброе утро, — жизнерадостно ответила она. «Не разговаривай со мной. Будет бардак, если придётся тебя убить».
Затем она поправила себя: «А убью я тебя только после того, как исправлю твою причёску».
— У нас тут не очень-то много новых людей. Ты, вроде, не из местных? — он улыбнулся.
— Мы тут проездом, — сказала она, — мама закупается чуть дальше по улице.
— Во «Всё за доллар» или в бутике?
— В бутике.
— Понимаю, почему ты не пошла, — сказал он. — Если понадобится что-то найти, дай знать.
Она прошла вдоль полок магазина. Лимонный сок, уксус, сахар, соль, пачка фруктовых зефирок, молоко, смесь для выпечки. Питательная бурда отлично выручала, когда ей приходилось работать, не отвлекаясь на готовку, но всё равно оставалась бурдой.
Взглянув вверх, она увидела, что человек за прилавком следил за ней через зеркало под потолком, установленное для наблюдения за проходом.
На секунду она задалась вопросом, не узнал ли он её. Нет, реакция была бы совсем другой.
Недоверие к чужакам? Нет, он, похоже, не слишком напрягался.
Значит, это что-то другое.
Осознав вероятную причину, она почувствовала облегчение.
Она выложила покупки на прилавок и расплатилась. Он сложил всё в пакет, и она улыбнулась и вышла, помахав рукой на прощанье.
Она собиралась заглянуть в библиотеку, нужно было кое-что разузнать. Во-первых, у неё было недостаточно информации по Предвестнику. Ещё одним неясным моментом было происхождение Короля. Этих людей Джек не очень-то часто упоминал, хотя и говорил о них с большой сердечностью.
Она представила, как ему будет приятно, если она сумеет найти нужные акценты и правильно воспроизведёт основные черты их личностей.
Ещё можно купить одежду и простыни. А если поблизости найдётся хороший хозяйственный магазин, то можно присмотреть кое-какие инструменты. Её скальпели начинали терять остроту.
В такой дыре, как этот городишко, движения почти не было. С тех пор, как она здесь появилась, проехала лишь одна машина, но всё равно, прежде чем перейти дорогу, она посмотрела по сторонам.
Из банка вышла бледная темноволосая женщина, одетая в чёрный деловой костюм.
Её поза, поведение, непринужденность — ничто даже в малейшей степени не намекало на агрессивность.
Но Ампутация всё равно ощутила укол тревоги. Время её появления, несоответствие одежды этому городу…
Лучше перестраховаться и ошибиться.
— Вы пришли со мной драться?
— Нет, — ответила женщина. — Нет, Ампутация.
Ах ты ж, жёваный-же крот… блин! Если Джек узнает, то таааак рассердится!
— Потому что если вы меня убьёте, то это ничего не изменит.