Том 26 Глава 2

Перекатывающиеся огненные валы исходили из центра города и, схлёстываясь, взмывали высоко вверх, казалось, до самого неба, испуская дым и снопы искр. Каждый следующий набор зарядов вздымал пламя ещё выше и разгонял дым, оставшийся от предыдущих.

Затем сработали направленные внутрь заряды, установленные вдоль периметра города. Клубящееся пламя и перегретый воздух над центром города прорвали покров облаков, окрашивая всё небо в красные, оранжевые и жёлтые цвета, смешанные с серыми и чёрными тенями дыма.

Киллингтона больше не существовало, здания были разрушены, тела и кровь стёрты с лица земли. Семьи не смогут проводить своих близких в последний путь, но не мы были тому виной, Девятка. Не было способа безопасно доставить тела, в каждом из трупов могли быть ловушки или чёрт знает какие отсроченные по времени фокусы. К тому же твари Выводка будут сожжены до того, как смогут достичь взрослой стадии.

На случай присутствия термостойких бактерий или чего-то подобного район будет надолго изолирован. Всё огородят дешёвыми сборными стенами, построят дороги в объезд.

«Карантин», — подумала я. На каждом этапе мы не должны терять бдительность ни на секунду.

Нужно было собираться. Я взглянула на книгу, лежащую на коленях, загнула уголок страницы, встала и потянулась. Место было отличным: длинная веранда у хижины, которую в лыжный сезон сдавали, вероятно, за баснословные деньги. Достаточно далеко от города, чтобы не подвергаться непосредственной опасности, достаточно высоко, чтобы всё было видно, и всё же достаточно близко, чтобы контролировать необходимые области насекомыми.

Вся веранда была устлана листами бумаги, которые были собраны в ряды и немного накладывались друг на друга. По краям бумаги сидели насекомые, их едва хватило, чтобы удержать бумагу на месте, когда до хижины докатился порыв горячего воздуха карантинных мероприятий. Многоножки, ползущие по листам, замерли, пытаясь удержаться на месте.

Как только ветер стих, я приказала насекомым тащить страницы ко мне и раскладывать их по порядку.

Я нагнулась и начала собирать страницы. Отряхивая их от земли и листьев, я чувствовала на бумаге выпуклости. Каждое скопление выпуклостей соответствовало какой-либо букве или знаку пунктуации, напечатанному на бумаге жирным шрифтом.

Собрав листы в папки, я закрыла их и водрузила на стул. Затем подошла к столику, нагнулась и начала собирать ползущие ко мне страницы. Здесь текст был выполнен по-другому: размашистые, жирные, словно начерченные маркером линии. Это были мои заметки: мысли, идеи, вещи, требующие разъяснения.

Я приказала одному из жуков на столе выудить своими жвалами из неглубокой миски несколько случайно попавших туда лепестков. Я взяла его вместе с гусеницей, которую использовала в качестве кисточки, и выбросила их за пределы веранды. Чернила из миски я слила обратно в баночку, плотно её закрыла и положила в задний карман.

Когда по лестнице с другой стороны веранды поднялся Отступник, я всё ещё собиралась.

— Вот это вид, — заметил он.

Я обернулась и взглянула на курортный городок. Пламя ещё не потухло, но уже стало меньше. Всё было выжжено дотла.

Почти всё. Остались одна или две вещи. Вероятно, солнце погаснет значительно раньше, чем исчезнут они.

— Оборудование Пиротехника? — спросила я, пытаясь отвлечь себя от этой мысли.

— И кое-что Дракона. Готова идти?

— Готова, — ответила я, взяла файлы и отдала их рукам реактивного ранца, которые закрепили их за спиной. У меня в руках осталась только книга.

Отступник пошёл к месту приземления корабля вместе со мной. Его костюм был усилен и увеличен, так что сейчас он был почти на полметра выше, чем в тот раз, когда мы впервые встретились. Широкие «пальцы» по бокам ботинок помогали ему не терять равновесие, а пальцы перчаток оканчивались когтями и были чуть длиннее естественной длины ладони. Его копьё тоже стало длиннее, оба конца этого оружия были набиты огромным количеством устройств.

На предплечьях, плечах и коленях были закреплены панели около метра длиной похожие на узкие щиты. На каждой выгравированы узоры в виде крыльев, а на передних — голова дракона с открытой пастью, в которой был виден красный свет. Крылья Отступника — система больше и сложнее моего реактивного ранца — служили не столько для полёта, сколько для того, чтобы сделать его движения точнее и мощнее. С другой стороны, я весила около шестидесяти килограмм при росте в метр восемьдесят, а он со всей этой бронёй весил, должно быть, под три центнера

Я видела, как в этом костюме он сражался с Губителями, видела, как он двигался быстрее любого кейпа лишённого сил, дающих прибавку в скорости, и как копьё и панели покрывались вращающимся пропеллерами с наношипами, которые прорезали семьдесят-восемьдесят процентов плоти Губителя, пока не утыкались в материал настолько плотный, что даже они были бессильны.

Впрочем, тогда он пользовался другим оружием.

Я немного завидовала тому, что он мог сражаться с такими противниками. Во многом мы были похожи, но в этом кардинально отличались. Что бы ни произошло, я никогда не смогу по-настоящему вступить в бой с Губителем. Мне приходилось полагаться на других. Лучшее, что я могла — это координация.

— Как только ты или одна из твоих команд допустит промашку, всё выйдет из-под контроля.

— Я не облажаюсь.

— Облажаешься. Или один из твоих подчинённых облажается. Ты хороша, но мы не можем учесть абсолютно всё. Рано или поздно что-то пойдёт не так. Чем позже это случится, тем лучше.

— Ага, — отозвалась я.

— Чем больше пройдёт времени, тем ближе мы будем к Джеку, тем больше сможем собрать информации и тем больше будет шансов разобраться с происходящим. Над этим делом работает много умных и знающих людей, но и задача очень сложна. Мы подпустим Голема поближе, зачистим всё, что сможем, оставшееся попытаемся сдержать, а потом разделаемся с Джеком.

Я кивнула.

— Но мы не хотим бездействовать и ждать, когда люди в опасности, а тем более, когда в любую секунду Джек может провзаимодействовать с критичным человеком. Вызвать особый триггер, сказать неуместную вещь не тому человеку…

— Нужно найти золотую середину. Я верю в то, что ты справишься.

— Надеюсь, я смогу, — ответила я.

В последние месяцы мы пересекались всё меньше и меньше, и даже когда говорили, то коротко и по существу. Но мы и не были особенно общительными людьми, не получали удовольствия от пустой болтовни. Мы могли быть находчивы, когда обстоятельства нас к тому принуждали, но могли и запинаться, говорить что-то невпопад или оставлять неправильное впечатление.

Мне нравилось, что наши отношения оставались сугубо деловыми, нравилось, что их ничто не усложняло. Мы обходились без спасибо и пожалуйста. Мы оба знали ставки, мыслили одинаково, и оба делали то, что считали необходимым, чтобы разгрести это дерьмо.

— Я поговорил с Элкотт, — сказал он.

Я глубоко вдохнула, выдохнула.

— Что она сказала?

— Числа не сильно изменились. Наши шансы упали, но не существенно, что даёт основание для многих предположений.

— Хорошо.

— Вероятность конца света — девяносто три и восемь десятых процента, — сказал Отступник.

От уровня восемьдесят три и четыре десятых процента? И это он называет «несущественно»?

— Она сделала весьма полезную для нас вещь: построила график изменения вероятности от времени. Когда цифры перестали меняться, она стала отмечать вероятность не два, а только один раз в день. Восемьдесят три и четыре десятых процента на момент начала кризиса в Броктон-Бей, когда Девятка пыталась испытать и завербовать новых членов команды.

— Я помню, — сказала я.

— Восемьдесят восемь и шесть десятых процентов сразу после того, как они покинули город. Скорее всего, это была наилучшая возможность прикончить Джека, но мы её упустили.

Я нахмурилась.

— С каждой точкой на карте, которую Девятка посещала после Броктон-Бей, числа менялись, и не в лучшую сторону. Полпроцента тут, два процента там.

— Были шансы на то, что в одном из этих мест кто-то теоретически мог его убить. Но не убил.

Отступник кивнул.

— Мы напрягли всех наших Умников, и это их общее мнение. Вероятности низкие, но до боя в Бостоне с ним была Сибирь.

До того самого боя, когда Дракон и Отступник напали на Девятку и убили Сибирь.

— У нас была такая возможность. В том, что мы её упустили, только моя вина.

Он чуть повернул ко мне голову и поправился:

— Наша вина.

Я не стала спорить. Если бы я возразила — это бы значило, что я не признаю свою ответственность за то, что мы не смогли настигнуть Джека в Броктон-Бей.

— Девяносто три и восемь десятых, — повторил Отступник для большей убедительности.

— Шесть и две десятых процента на то, что у нас всё получится, — ответила я.

— Всё по-прежнему завязано на него. Если мы убьём его в следующие девяносто часов, шансы значительно, значительно возрастут. В зависимости от того, как мы его убьём, это может привести либо к снижению вероятности до двадцати двух процентов или даже до одного процента.

Я кивнула, осмысливая информацию.

— Теоретически, если при помощи ядерных ударов мы уничтожим северо-восточную часть Америки…

— Сработает примерно в шестидесяти процентах случаев, Дракон сообщает мне сейчас точное значение, плюс высока вероятность, что процесс всё равно начнётся. Около двадцати восьми процентов.

«Он спрашивал Дину, — осознала я. — Задавал примерно те же вопросы, о которых думала я».

Впрочем, здесь была подсказка.

— Ядерный удар убьёт его не наверняка. Бомбоубежище?

— Возможно. Или же он держит возле себя Сибирь.

— И какую бы роль он не играл… он лишь ускоряет процесс, а не обеспечивает его. Ты говоришь, что есть вероятность, что всё начнётся даже после его смерти. Если же и этого не случится, то всё произойдёт в неопределённый момент в будущем, через приблизительно четырнадцать лет.

Отступник кивнул.

— Каждый раз, когда я думаю об этом, мне приходит на ум триггер-событие, — сказала я. — Кто-то получает силу, которая в прямом смысле, ломает что-то важное, или силу без ограничений, которые свойственны другим силам. Но я не хочу слишком глубоко в это лезть, потому что это может помешать разглядеть что-то очевидное.

— Разумно. Но не стоит ломать над этим голову. Этой задачей занимаются Умники, работают на пределе сил, нам же следует разобраться с текущим кризисом. Мы собрали ударные силы. В ту же секунду, как наша хитрость вскроется, и Джек решит начать свою игру, Дракон вырубит все коммуникации и каждый из нас вступит в бой для быстрой и решительной победы над присутствующими членами Девятки.

Я кивнула.

Мы как раз прибыли к границам Киллингтона. Я видела ударные силы, о которых говорил Отступник.

Сразу за ограждением, которое возвели герои, чтобы защитить себя и ограничить распространение огня, два модуля Азазель установили плотное заграждение из того самого мутного серого материала. Я разглядела Драконьи Зубы.

Неверно было называть их солдатами, но так было точнее всего.

Каждый был облачён в броню чёрного и тёмно-стального цвета с элементами, напоминающими привычную мне униформу бойцов СКП. На шлемах, однако, было по три отверстия с линзами, из которых исходило тусклое голубое свечение. Две линзы предназначены для глаз, третья — для камеры. Броня была объёмной, с мощной защитой вокруг шеи и суставов, за спиной установлены кислородные баллоны и компьютерное обеспечение.

Это были, по большому счёту, упрощённые версии снаряжения Отступника. Чем-то пришлось пожертвовать — высота их костюмов была совсем не два метра двадцать сантиметров, как у костюма Отступника. Каждый был вооружён мечом и лазерным пистолетом.

Мне никогда не нравились камеры. Когда я подошла ближе, в мою сторону начали оборачиваться, и я понимала, что они ведут запись, собирают различные детали и отправляют их на главный сервер, где информация собирается и анализируется, а избыточные данные отбрасываются.

Боевые экзоскелеты, которые носили Драконьи Зубы, были ещё в начальной стадии разработки, их характеристики разнились в зависимости от предназначения. Люди в униформе проводили недели и месяцы, отрабатывая навыки, обучаясь гибко совмещать собственную тактику, осведомлённость о ситуации и предоставленный поток данных. Кейпы Протектората и Стражи не так давно тоже начали тренировки с этими штуками, но тем, кто чаще всего бывал в бою, подобные устройства казались лишним отвлечением.

Были ли они полезными? Да. Немного преимущества, немного усиления. Но не настолько, чтобы пригодиться вообще всем.

Пока ещё нет.

Впрочем, времени на усовершенствование, с учётом надвигающегося конца света, не было.

Я разглядела стоящую сбоку Нарвал, рядом с которой держались пара Драконьих Зубов. Масамунэ нигде не было видно, но судя по тому, что я о нём знала, он даже близко не походил на полевого бойца. Его, несколько свихнувшегося отшельника, завербовали среди разрушенных областей Японии, и поручили ему научиться создавать массовое производство их оборудования без обычных для Технарей растущих как снежный ком проблем с управлением.

Благодаря ему, у них были теперь Драконьи Зубы, экзоскелеты и первоклассное оборудование для многочисленных членов Протектората и Стражей.

Единственным другим членом Гильдии, которая теоретически могла находиться на фронтовой линии, была Глиф. Я была уверена, что она где-то рядом.

Танда не было. Если Дракон и сумела с ними связаться, они ещё не прибыли. Я могла лишь гадать, чем был занят Котёл. Команда Трещины, Эксцентрики…

Слишком много неясного. Учитывая, что Губители нападали сейчас каждые два месяца, множество людей были заняты устранением ущерба от атак или подготовкой к следующему сражению.

Я взглянула на собравшихся кейпов. Неформалы, две команды Стражей, Протекторат, Гильдия. Во второй команде стражей были Стояк, Виста и Крутыш. Они стали старше. Стояк доработал свой костюм, теперь носил лёгкую силовую броню, которая, кажется, нужна была только для того, чтобы удерживать мощную конструкцию за его спиной. Виста, со своей стороны, стала выше, более длинные волосы были теперь заплетены во французскую косу, приколотую к плечу. Она вооружилась мощным пистолетом, вероятно, изготовленным Крутышом.

Сам Крутыш сильно повзрослел. Я бы даже не назвала его уже подростком. И, судя по его виду, казалось, что он оснащён не хуже, чем любой из модулей Дракона. Не просматривалось ни шеи, ни рук, по его виду казалось, что он едва мог ходить. Две толстые ноги, простой золотой шлем с красным стеклом, закрывающим лицо, множество торчащих во все стороны оружейных стволов, которые делали его похожим на ёжика.

— Вероятно, в следующий раз мы сможем собраться вместе только после того, как всё это закончится, — сказал Шевалье. — Я не буду произносить долгих речей.

Он повернулся, чтобы окинуть нас всех взглядом.

— За последние два года я уже порядком их произнёс, и смогу только повториться. Все вы знаете, зачем мы здесь, зачем мы это делаем. Мы обсуждали это с каждым из вас, и вы не те, кого нужно уговаривать, не те, кому нужно напоминать о том, что стоит на кону. Вы уже знаете роль, которую вы должны сегодня сыграть. Слова ничего не изменят. Удачи, гордитесь собой, и, возможно, молитесь Богу или просите помощи у сил, в которые вы верите.

В ту же секунду, как он закончил, Азазели и другие модули Дракона начали открывать двери и опускать рампы.

— В первый раз я решила поучаствовать, и никаких речей. Я чувствую себя обманутой.

Я не разглядела, кто пробормотал этот комментарий, но могла догадаться, что это была Чертёнок.

— Не умирать, — сказала я, когда все пришли в движение.

— Не умирать, — отозвались остальные. Голоса Неформалов и Стражей Чикаго были самыми громкими из всех.

Мои команды забрались в Стрекозу. Чикагский Протекторат и Стражи Броктон-Бей направились вместе с группой Драконьих Зубов в более вместительный корабль Отступника.

Голем держался в стороне, хотя мой корабль был уже почти полностью загружен.

— Всё именно к этому и шло, — сказал он, когда я подошла к нему, стоящему возле рампы. — Все тренировки, всё планирование и подготовка, изучение истории и целей Девятки…

— Ага, — ответила я и встала рядом с ним. Наши команды разбирали места, занимали скамьи и сидения. Я потянулась за спину и вытащила папку, которую специально захватила с собой.

— Прости, что я был резок вчера.

Я покачала головой, протянула руку и положила ему на плечо. Это была поддержка и в некоторой мере толчок к действию. Он повернулся и поднялся по рампе.

Вступив внутрь сразу вслед за Големом, я использовала такие же выключатели, как в моём ранце, чтобы сообщить кораблю, что можно закрывать двери.

Стражи Чикаго заняли места с одной стороны, Неформалы — с другой. В некотором роде ошибка, поскольку теперь они до самой точки нашего назначения будут сидеть лицом друг к другу.

Несколько неловко. Оставив их за спиной, я заняла место в кабине. Модуль летел сам, но так я могла сосредоточиться на других вещах.

Шевалье говорил о призыве к высшим силам. Корабль оторвался от земли, а я хмурилась, уставившись на приборную панель.

«Пассажир, — думала я. — Уже давно я пыталась понять, как смириться с твоим существованием, с тем, что ты как-то на меня влияешь, перехватываешь управление каждый раз, когда я не в себе. Мне кажется, мы далеко продвинулись. Я вроде как смирилась с тем, что ты делаешь то, что должен делать, неважно помогает это мне или причиняет боль».

«Так что, может быть, просто может быть, ты мог бы мне сегодня помочь? Чем бы ты ни занимался, что бы ни двигало тобой, я могу продолжать тебе подыгрывать, но сегодня мне нужна твоя поддержка».