Том 29 Глава 3

— Мы знали, что к этому всё и придёт, — сказал Легенда.

Я повернулась к нему, не отрываясь от дела: я распечатала упаковку с одеялом и накинула его на одного из раненых.

В конце концов, раненых было неожиданно много. Двадцать или около того из частично уничтоженного судна, ещё восемнадцать человек, лишившихся ног. Около сорока Драконьих Зубов с ранениями средней тяжести. Расплавленная броня прожгла лица, тело, руки и ноги. Пока Сын использовал свой обычный набор атак, им удавалось уклоняться. Костюмы обеспечивали повышенную силу, бортовой искусственный интеллект предсказывал ход сражения.

И тогда золотой человек использовал силу, от которой они не могли увернуться, которую не могли заблокировать: свет вырвался во всех направлениях, расплавляя материал их костюмов.

Котёл, который должен был усилить Драконьих Зубов, не появился. Вместе с ними могла получиться эффективная боевая единица. Без них группа не выдержала натиск, а Сын отправился к ближайшему порталу.

— Что вы имеете в виду? — спросила я.

— Когда мы оценивали, что может случиться с Губителями, мы посчитали, что нам придётся перегруппировываться и объединять силы. Каждый бой будет приводить к потерям, так что мы будем вынуждены бросать позиции и отводить людей, чтобы сохранить число бойцов.

— Это понятно, — сказала я.

Мы бросили аванпост. Как и мир, за которым присматривали Отступник и Дракон. Дело было признано безнадёжным. Огромное число людей всё ещё были живы, однако с учётом того, как они были рассеяны, установить приемлемую защиту не представлялось никакой возможности.

— Не всё так плохо, — сказал Легенда другим тоном, словно мы сделали ему замечание не быть таким мрачным. — Сплетница сообщила, что у нас есть прогресс. Этого не видно, но мы вырываем из него куски. Мы сохраняем сильнейших, перегруппировываемся, проверяем, что работает, и в следующем бою становимся сильнее.

Вот только ему всё равно. Он реагирует на наши атаки и убивает тех, кто смог ему навредить. Сильнейшие выживают и мы объединяемся, но это не делает нас сильнее. Единственная разница между этим боем и следующим заключается в том, что нас будет меньше.

Я промолчала.

— Здесь к вам присоединятся Отступник и Дракон, займут место тех, кто погиб. Кроме того, у вас будет Левиафан. Мы с Шевалье сможем прибыть в течение нескольких минут.

«Несколько минут — это слишком долго», — подумала я. Но я не хотела констатировать очевидное, не хотела спорить.

Я пыталась вести себя хорошо, не создавая лишних проблем человеку, который возможно не забыл о том, что несколько лет назад я убила одного из ближайших его товарищей.

Кроме того, я понимала, что скорее всего это болтовня была нужна Легенде, чтобы поддержать раненых. А возможно он пытался убедить самого себя.

Он неторопливо наложил на рану свежую повязку.

— Я следил за твоей карьерой, — сказал Легенда. — Наблюдал за тобой на поле боя, в сражениях с Губителями, старых и новых. Насекомые достойны внимания.

— Во мне нет ничего особенного.

— Ты вызвала смерть мозга Александрии, — сказал Легенда. — Это неизбежно привлекает внимание.

— Справедливо, — сказала я. Мне удалось освободить ещё одно одеяло из сплетения ремней, удерживающих его в сложенном положении. Я укрыла ещё одного раненого. Легенда поправил нижнюю часть одеяла, где оно лежало на повреждённой ступне.

— Я хотел знать, что из себя представляет та, кто убила Ребекку. Я был в курсе всего, что ты делала в Протекторате, искал информацию о твоём прошлом. Я понимаю, что это звучит зловеще…

— Мне кажется, я понимаю. Вы были близки с ней.

— Я думал, что мы близки. Однако в конце концов, оказалось, что мои мысли и реальность не совпадали. Полагаю не совпадают до сих пор. Когда проходишь с кем-то через множество испытаний, создаёшь общее дело, становишься близок друг к другу.

— Да, — ответила я и взглянула через плечо. Там была Мэй, одна из детей, за которыми присматривали Шарлотта и Форрест. Вместе с ней был один из подчинённых Рейчел и щенок. Они ухаживали за ребёнком из другого поселения, обожжёным тем же ударом, что расплавил броню Драконьих Зубов. Ожоги не были слишком глубокими, но не позволяли различить ни национальность ребёнка, ни даже его пол.

И всё же ребёнок чесал щенка за ухом. Рейчел стояла рядом, сложив руки на груди. Напряжённая, зловещая. Я испытала прилив нежности, смешанный с нерешительностью. Я как будто не имела права слишком сильно привязываться, ведь в конце этого дня она могла оказаться мертва. Это чувство уже было мне знакомо, но сейчас оно стало острее.

Когда я повернулась, Легенда смотрел на меня.

— Да.

— Это не всегда ведёт к наиболее разумным решениям.

— Нет, не всегда, — согласилась я. Мне пришлось посторониться, когда мимо прошествовала группа врачей со множеством инструментом и приборов. Удалять расплавленный материал из обожжённой плоти было непростой задачей, сюда стекались люди, готовые помочь.

— Я всегда знал, что в глубине всего этого замысла что-то было не так, но мне приходилось заниматься более срочными вещами. Чтобы разобраться с одним нападением Губителя или с потенциальной войной между двумя группами паралюдей, нужно отдать все свои силы. Когда кризис подходит к концу, ты измотан больше некуда, а ещё нужно разгребать последствия, а потом восстановить боеготовность, и в конце концов нужно заниматься организацией. Не бывает момента, когда можно остановиться, передохнуть и сказать: — «вот теперь я могу заняться всеми проблемами и сомнениями которые у меня были», — или — «вот именно сейчас я и позвоню тому-то и тому-то, чтобы разобраться с далеко не полной правдой, которой меня кормили, когда мы были по уши в индонезийских кибер-супер-солдатах».

— Мне кажется, я очень хорошо понимаю, о чём вы говорите.

— Мне кажется, весьма вероятно, что понимаешь, — ответил он.

— Но нельзя на этом зацикливаться, — сказала я.

— Если не уделять этому достаточно внимания, то как можно понять, что это превратилось в цикл?

— А никак. Можно оглянуться назад, вспомнить причины, по которым ты делал тот или иной выбор, осознать, что твои подозрения и догадки не привели ни к каким действиям или решениям, потому что в то время были более важные дела, и примириться с этим.

— А ты? Ты примирилась с этим?

— Я всё ещё этим занимаюсь, Легенда.

— Я не уверен, что этого хочу, — сказал он. — Помоги мне, подержи ногу вот так.

Я кивнула.

Запёкшаяся кровь. Ступня превратилась во что-то неузнаваемое. Судя по всему, человек её лишится.

Но Легенда всё равно обращался с конечностью осторожно. Даже нежно. Я пыталась так же осторожно удерживать ногу в воздухе.

Легенда отрезал лазером участок плоти, к которой прилип кусок ботинка. Солдат издал сдавленный крик, я потянулась и взяла мужчину за руку.

— Ты не случайно пришла сюда, — сказал Легенда.

Я посмотрела на него.

— Дело не в том, чтобы заботиться о раненых, — сказал он. — И ты здесь не для того, чтобы присматривать за Адской Гончей. Да, ты можешь использовать рой, чтобы незаметно проверять её, незаметно проверять всех, в зоне твоей силы, но мне кажется, ты пришла не поэтому.

Я собралась ответить, однако нога солдата непроизвольно дёрнулась. Чтобы удерживать ногу максимально неподвижно, мне пришлось отпустить его руку.

Мы опустили ногу и медленно положили её на кровать. Я осторожно накинула одеяло.

— У тебя есть вопрос или несколько вопросов, — сказал Легенда. — Но ты не спрашиваешь, потому что боишься ответов. Либо это что-то оскорбительное, либо есть другая причина молчать.

Я вздохнула.

— Если вы не сможете мне ответить, то я не знаю, что мне делать дальше.

— Это что-то, о чём знаю только я?

— По сути, да, — сказала я. — Сейчас у нас нет доступа к огромному количеству людей.

— Ладно, — сказал Легенда. — Что ты хочешь знать?

— Порталы Котла.

— Закрыты. Они созданы парачеловеком, которого называют Привратник. Доктор сказала мне, что он глух и слеп к своему непосредственному окружению, но мне кажется, намного более вероятно, что это связано с другим человеком, с которым он работает. С тем, кто предоставляет сенсорное восприятие. Мне кажется, Доктор позволила Привратнику слишком долго взаимодействовать с ним, и все остальные его чувства были разрушены или атрофировались. Одно из грызущих сомнений, которые так и не заставили меня действовать.

Мы прошли мимо Рейчел, её прислужника и Мэй. Я одобрительно кивнула Рейчел.

Мы вышли наружу. Поверх окон была разрушенная надпись. По-видимому, Сплетница пыталась придать этому поселению некоторое подобие города Земли Бет и заключила несколько деловых контрактов. Оборудование уже прибыло, однако мебель ещё не была установлена, а поставки еды так и не были налажены. Пустое кафе, превращённое сейчас во временный госпиталь.

«Свежая еда?» — подумала я. Вряд ли.

Я оглядела окрестности. Кейпы всё ещё приходили в себя после атаки, и опять же, на ногах были именно чудовища и психи, остальные сидели, лежали, пытались восстановить дыхание, собраться с храбростью.

Нилбог вовлечённый в разговор с Зелёной Госпожой.

Четверо Разбитых Сердец рядом с Забиякой и Чертёнком без маски. Чертёнок злобно посмотрела на Ампутацию, которая вместе с Маркизом и Панацеей шла быстрым шагом к кафе, из которого только что вышли я и Легенда.

Лун был один. Судя по его виду, он был раздражён, расстроен, и кажется, даже более возбуждён, чем до или во время боя. Он не сводил глаз с Левиафана, который погрузился в воду, однако у меня не было ощущения, что причиной его раздражения был именно Левиафан.

Кукла и Рапира стояли рядом. Рапира сняла маску. Они свернулись в пространстве между двумя ящиками с припасами. Рапира положила голову на плечо Куклы, их руки и пальцы переплелись.

Сплетница оживлённо общалась с Валетом Треф, их обоих закрывала тень Симург, которая, судя по всему, занималась постройкой новых технарских устройств, пользуясь силами находившихся неподалёку технарей.

Виста сидела на крыше двухэтажного здания. Она закрыла глаза, и опираясь на откинутые руки, повернула лицо к небу.

Несколько других кейпов с серьёзным видом занимались делами. Шевалье беседовал с Отступником и Драконом, Чёрной Кадзе, Святым, Масамунэ и Канарейкой. Некоторые из них отошли от группы и побрели в нашу сторону.

— Если тебе станет легче, — сказал Легенда. — Не думаю, что Привратник мёртв. К настоящему моменту это уже второй сбой действия его силы. Первый случился после землетрясения. Он не был ранен, однако его партнёр… ну, тогда стало понятно, что партнёр существует. Сразу после землетрясения в районе комплекса все двери одновременно закрылись. Не думаю, что его сила того рода, что продолжает работать после его смерти, раз уж её удалось так легко остановить, когда он был жив.

— Значит, раз двери до сих пор открыты, значит он ещё жив.

— Жив и не хочет или не может использовать силу, — сказал Легенда.

Я кивнула.

— И что в итоге? Котёл пытается сбежать, или это действует неизвестный фактор?

Я заметила как изменилось выражение лица Легенды. Я слышала, что он недавно говорил о своих сожалениях, но именно лицо рассказало мне, какую ношу он несёт.

— Хотел бы я сказать, что причина в неизвестном факторе.

— Но вы не знаете точно.

— Что касается дел Котла, я по прежнему ничего не знаю наверняка.

— А что на счёт Сатирика? — спросила я. — Он вместе со своей командой занимался расследованием, разве нет?

— Занимался, но он склонен хранить радио-молчание. Люди Притворщика оборвали связи с Протекторатом ещё до команд Вегаса. Они заявили, что если сохранить канал общения, то его неизбежно обнаружит какой-нибудь парачеловек. Теперь же… разве не так всё и происходит с большинством замыслов? Секреты, ложь, заговоры.

— Да, но… — я попыталась найти способ вежливо сказать то, что я собиралась сказать.

— Но?

— При всём моём уважении, и я серьёзно имею это в виду, поскольку уважаю вас, уважаю то, что вы принимали участие в битвах, я понимаю, что вы хотите сказать…

— Ты слишком много времени тратишь на подбор слов, — сказал Легенда. — Будь уверена, я выдержу всё, что ты можешь мне сказать. Я постоянно говорю себе куда худшие вещи.

— Я нетерпелива. Вот и всё. Сын собирается напасть ещё раз, и я не планирую здесь оставаться.

— Тебе нужен портал, чтобы убраться отсюда, — сказал Легенда.

— Нет, — ответила я. — Я не хочу убегать, я хочу действовать.

— Мы действуем, — ответил Легенда.

— Мы реагируем.

— Если у тебя есть мысли о каких-то упреждающих действиях, мне кажется, нам всем стоит их услышать.

— Ничего определённого, — покачала я головой.

— Даже если это что-то неопределённое.

— Я хочу найти Котёл. У них есть всё ещё не задействованные планы на непредвиденные обстоятельства. И они могут дать ответы.

— Котёл очень хорошо умеет убеждать людей в том, что у них есть ответы, но в итоге всё заканчивается печально, — сказал Легенда. — Можешь мне поверить. А. Я снова это начал, да? Говорю как старикан.

Он улыбнулся, и я тоже немного улыбнулась.

— А ты старикан? — спросил Шевалье. К нам присоединились он и его группа.

— Тейлор просто очень вежливо пыталась сказать мне, что я трачу её время на воспоминания и сожаления.

— Ты не можешь найти себе другое занятие? — спросил Отступник.

— Отступник, — предостерегла его Дракон. Она носила броню, но шлем был снят. Лицо было настоящим. Невыразительным, но настоящим.

Она была искусственным интеллектом, фальшивым человеком. Что ещё говорил Святой? Она обманывала нас? Всё это было притворство?

— Нехорошо прозвучало, — сказал Отступник и очень осторожно добавил: — Мне на самом деле интересно, чем ты сейчас собираешься заняться, Шелкопряд.

Дракон немного улыбнулась, словно её посетила какая-то мысль.

Нотки сомнений, посеянные Святым, растворились.

Девяносто процентов из них.

— Я говорила Легенде о том, что хочу отправиться к Котлу, — сказала я. — Одна из Стражей Чикаго говорила, что отправить Сатирика расследовать это дело — это всё равно что посылать лису охранять курятник.