Том 29 Глава 5

Заключённые и случаи пятьдесят три заполнили узкие коридоры и уже приближались к особым камерам. Я жестом призвала остальных освободить пространство. Они передвинулись, став спинами к стене. Чтобы не мешать, Голем и Окова даже залезли на кровать.

Я оказалась около двери. Покров был ещё слишком далеко, чтобы ослепить моих насекомых, так что я ощутила, когда люди зашли за угол и начали приближаться к двери. Целая банда.

Я достала второй нож, потом включила тот, что дал мне Отступник. Предохранитель… и спуск.

Один… Два…

Парень, что возглавлял группу, добрался до двери и остановился, как только увидел Ублюдка. Я прижала лезвие обычного ножа к его горлу. Он попятился, но сзади напирали те, кто шёл за ним.

Три… Че…

Вокруг ножа закончило формироваться серое марево. Примерно три и семь десятых секунды. Неплохо.

Похоже, что я не слишком его напугала. Так что я протянула руку и провела маревом по стене, проделав канавку шириной сантиметров пять. Пошёл дым.

Он замер, глаза дёрнулись вниз, как будто он пытался посмотреть сквозь скулы и подбородок на нож, приставленный к его глотке.

Я медленно кивнула.

— Двигай, придурок! — сказал один из заключённых.

Парень не двинулся. Он поднял взгляд и посмотрел на меня. Моя рука дрогнула — сложно было удерживать её на весу — и лезвие царапнуло щетину на его шее.

Не случай пятьдесят три. Просто обычный парень.

Почти. Если он здесь, значит, у него есть силы.

— Двигай давай! — приказал мужчина в коридоре.

— Дим быд ыма, — сказал мой заложник, не отрывая от меня взгляда. Затем добавил, с сильным акцентом:

— Нет ничего здесь.

Радостные крики снаружи достигли апогея. Насекомые ощутили движение людей в соседней камере. Они кого-то нашли и все вместе вытаскивали его наружу.

— Там что-то намечается, — сказал один из парней в коридоре.

— Пофиг. Шевелись уже, скотина! Я хочу взглянуть, нет ли там какого-нибудь барахла.

— Нет барахла, — сказал мой заложник. — Пусто.

Я медленно кивнула. Как ни странно, он только сильнее начал нервничать.

Проблема перевода? Культурные особенности?

Рёв достиг наивысшей точки. Они вытащили мужчину без рук и ног, но с огромным похожим на зоб наростом вокруг шеи. Волос у него не было. Случай пятьдесят три.

— Это предатель, — сказала Чертёнок, повторяя слова лидера толпы. Судя по действиям на видео, он кричал. — Это с его помощью они нами управляли. С его помощью они собирались вас контролировать. Он должен был промыть им мозги, — лидер показал на странных людей, которых они привели снизу, — и превратить их в личную армию. Этот предатель собирался выбросить вас как мусор Котла, лишив воспоминаний и стерев ваши личности.

— Мы всё пропустим, — сказал тот, что дальше по коридору.

Осталось только трое. Остальные ушли смотреть на расправу.

— Думаю, я знаю, что там будет. Незачем смотреть. Но поживиться тем, что лежит в этой камере… Если этот еблан не уйдёт с прохода, я сейчас проделаю новый вход — через его жопу.

Я осмотрелась. Было видно, насколько остальные напряжены. Даже Лун замер, ощетинившись чешуёй. Готов драться.

В наушниках раздался голос Чертёнка:

— Эй, интересный факт: похоже, что если постараться и если есть подходящие силы, то можно распять даже того, у кого нет ни рук, ни ног. Он разогревает толпу, собирается начать охоту на ведьм. Мм… Он кричит, спрашивает, кто хочет убить настоящее чудовище, то самое, которое сотворило это с ними?

Кровожадные крики толпы проникали даже сквозь звукоизоляцию камеры. Я чувствовала их эмоции, их гнев.

— Посмотрите на соседей, на тех, кто рядом. Достаточно ли громко они кричат? Достаточно ли разгневаны? Потому что мы не потерпим предателей!

Мой заложник выглядел так, как будто его вот-вот хватит удар. В ловушке между двумя очень опасными людьми.

Я отступила, ослабив давление ножа, и поманила его, чтобы он вошёл в комнату.

Он медленно подчинился.

Мужчина за ним сплюнул.

— Напиздел, сука! Я так и знал! Хотел всё захапать се… бе…

Он умолк, когда, зайдя в комнату, увидел меня и остальных.

Я толкнула заложника, рассчитывая, что нарушу его равновесие, и остальные с ним разберутся. Вот только у меня не получилось сдвинуть его ни на миллиметр. Он начал разворачиваться, и я, оставив его за спиной, бросилась вперёд, чтобы проскользнуть мимо второго и напасть на третьего раньше, чем тот поймёт, что происходит и предупредит своих.

Остальные набросились на первых двоих.

Когда я приблизилась к противнику, окружённая клубящимся роем, с ножами в обеих руках, третий мужчина удивлённо раскрыл глаза.

У него были силы.

Сражаюсь против незнакомых кейпов с неизвестными силами.

Сияющая сфера окружила мою правую ладонь с зажатым в ней ножом, такие же сферы образовались вокруг самых крупных скоплений моего роя, превратив каждое насекомое в светлячка.

Я оказалась в неприятном положении, мне нужно было выяснять, что у него за сила и как ей противостоять. Очевидным решением, которое срабатывало против большинства сил, было атаковать раньше, чем он успеет что-то сделать.

Я попыталась вывести насекомых из сферы, но та двигалась вместе с ними. Я направила отдельных особей в разные стороны и почувствовала, как они искажаются и распадаются, будто капли чернил, упавшие на твёрдую поверхность.

Отдельные насекомые прорывались к нему, кусали и жалили — он отреагировал на боль как положено — но те, что были окружены светом, прокусить плоть не могли. Они стали мягкими, мандибулы сминались, как пластилин. Когда он отмахивался руками и попадал по сферам, те искажались и насекомых просто раздавливало.

Я убрала сферы с насекомыми в сторону и ударила рукой с ножом, вокруг которой не было эффекта, пытаясь отрезать ему путь к отступлению. Когда я приблизилась, левая рука тоже оказалась внутри сферы. Я отступила, шагнула в сторону, чтобы телом закрыть дорогу к отходу, и ударила его коленом в живот.

Он отшатнулся, затем создал сферы вокруг моих локтей, колен…

И вокруг головы. Зрение… не то чтобы помутилось, скорее цвета смазались, как в плохой акварели.

Дышать стало трудно. Всё ещё возможно, но трудно.

Те насекомые, что погнули челюсти или пострадали при попытке выбраться из сферы, не возвращались к нормальному состоянию. Мне не хотелось бить руками или ногами, если потом моё тело не сможет вернуться к норме.

И под удар попадать не хотелось. Если моё лицо такое же пластичное…

Он кинулся на меня, и мне пришлось отойти с дороги. Прижав руку к животу, он захромал к другому концу коридора, к толпе. Я размотала шёлковые нити с катушек на поясе и под бронёй и направила стрекоз опутать его горло и ступни.

Я напряглась, приготовившись остановить его, но одна из нитей оказалась короче другой, так что он просто споткнулся и упал. Он оглянулся через плечо и создал две сферы, накрыв мои ступни.

Включив ранец, я бросилась вперёд. Меня закружило, и я активировала боковые панели, чтобы не удариться о стену рукой, ступнёй или головой.

Чертёнок что-то сказала, но мне было не до того.

Ранец ударился о стену, и я остановилась. Несколько долгих секунд мы оба не могли сдвинуться с места. Я не могла приземлиться, потому что размягчённые ступни просто раздавило бы под моим весом. Не могла ничего коснуться, не превратив ладонь или другую часть тела в пюре.

Он же оставался на земле, его ноги были связаны слишком плотно и слишком крепкими шнурами, чтобы их можно было просто разорвать.

Свет моргнул. Он снова применил силу. Сфера света окружила часть нитей. Ему было чем ответить на подобный приём, мне же его силу останавливать было совершенно нечем. Он раздвинул ноги, и нити растянулись и лопнули.

Он начал подниматься, искать оставшиеся нити и рвать их с помощью силы. Он звал на помощь, но из-за шума толпы его никто не слышал, все смотрели на то, что происходило там, в слепом пятне Покрова. Никто не пытался ему помочь, но и остановить его я не могла.

По крайней мере, нитями.

«Что, размягчитель, хочешь по-жесткому?», — я направила рой в его нос и рот.

Он упал, задыхаясь. На некоторых насекомых был капсаицин, хоть и не на многих — всё-таки они, покрытые химикатом и лаком для волос, не могли долго протянуть, а у меня давно не было возможности обновить запас.

Сферы начали исчезать. Медленно, и в том же порядке, в котором он их создавал.

— Помощь нужна? — спросила Окова.

— Нет, — сказала я. «Не теперь. Нужна была секунд сорок назад».

— Поняла, — сказала она и посмотрела на задыхающегося мужчину. В этот раз её голос немного изменился. — Ладно.

Когда погасли сферы вокруг моих рук и ног, я медленно опустилась на землю, нажала на кнопку, чтобы убрать марево, активировала предохранитель и спрятала оба ножа в ножны. Освободив руки, я сжала и разжала их, чтобы проверить, что с ними всё нормально, потом ухватилась за остававшиеся целыми нити. Я тянула за них, пока мужчина не оказался там, где мы с Оковой могли взять его вдвоём и оттащить к остальным.

Раздались радостные вопли. Я посмотрела на экран телефона, где был виден тот до странного смазливый лидер. Рядом с ним на высоте метров пяти над землёй висела безногая, безрукая фигура, от обрубков конечностей которой к полу и высокому потолку тянулись цепи, которые удерживали её на весу. Мёртв или настолько близок к тому, что уже нет никакой разницы.

С некоторым трудом можно было разглядеть и Покрова, который стоял в середине толпы, прямо под распятым. С его накидки, что шла от спины и края лица, сбегала кровь. Выражение лица было не разобрать, но то, что он наслаждался потоком крови, а не пытался её избежать… это кое-что о нём говорило.

— Похоже, у нас тут настоящий бунт! — заметила Чертёнок. — Безрукому чуваку, считай, каюк. Они сейчас делятся на группы, чтобы рядом с каждым за пределами круга был кто-то, кто сможет справиться с призрачной вахтёршей.

— С Хранительницей, — поправила я, заходя за угол. Я толкнула на землю всё ещё задыхавшегося пленника. Мой первый заложник стоял у стены, его руки и ноги удерживались бетонными конструкциями Голема. Лун стоял прямо перед ним лицом к лицу, не дальше тридцати сантиметров. На грудь второго пленника поставил лапу Ублюдок.

Не подняв тревогу, справились со всеми с троими.

Красавчик и жёлтый мальчик с шипами держали в воздухе руки одного из заключённых, как будто тот только что победил в боксёрском поединке. Был слышен шум толпы, но он казался дальше, чем на самом деле. Лишь насекомые, что были за пределом круга Покрова, слышали его в полную силу.

— Да. Разделаться с ней, — сказала Чертёнок. — Он разогревает их, говорит, что они пойдут за Доктором, но для этого надо копать. Он выбирает тех, у кого самые подходящие способности. Все выкрикивают, что умеют делать. Думаю, они скоро будут выдвигаться.

Я обнаружила, что улыбаюсь под маской. Меня не беспокоила небольшая армия, собравшаяся снаружи. Ситуация была знакомой. Вот только теперь у меня есть сотовый. И перцовый баллончик. И оружие.

Я изменилась. Теперь я более подготовлена к тому, чтобы сделать всё, что нужно.

— Меньше с кем будет драться, — сказал Лун. — Если боитесь, детишки, можете остаться здесь. Ещё немного и я отправляюсь.

Насмешка? Издевательство? Нет. Не в его стиле. На этой стадии трансформации, он обрёл уверенность в собственном превосходстве. Превращение неполное, даже чешуя ещё не покрыла его целиком, но он, похоже, уверен, будто сможет броситься на толпу и выжить.

— Надо внедриться, — сказал Голем. — Снять костюмы, надеть другие, слиться с толпой.

— Вот только тебе нужен твой костюм, — сказала я. — И Окова в своём гораздо сильнее. Да и нам с Рейчел и Чертёнком костюмы не помешают.

— Просто мысль, — сказал Голем.

— Это мысль, — сказала я, — и очень неплохая, но она не помогает решить основную задачу. Если бы мы хотели просто сбежать, я бы согласилась, но нам нужно остановить их, нужно не дать им отправиться за Доктором.

— Похоже, что они уже сформировали группы, — сказала Чертёнок.

И правда. Я наклонила телефон, чтобы остальные увидели то же, что и я. Между отдельными группами появились промежутки: все поняли с кем они вместе. В основной группе оставалось человек восемьдесят или девяносто.

— Останавливать придётся многих, — заметил Голем и искоса взглянул на меня. — Хочешь что-то сделать?

Я кивнула:

— Придётся, ведь правда?

— Вот чёрт, — сказал он, но не стал спорить.

— Канарейка? — позвала я.

Она смотрела на тех двоих, что лежали на земле.

— Канарейка! — позвала я чуть громче.

Никакой реакции.

Один всё ещё задыхался. Я приказала насекомым выбраться из его дыхательных путей. Насекомые перекрывали их не полностью, но и не давали ему действовать. Всё под контролем.

Вид насекомых, выползающих из его рта, носа и даже из-под век, нисколько не помог Канарейке успокоиться. Мужчина закашлялся и едва удержался от рвоты.

Когда я ослабила давление на размягчителя, она только ещё больше напряглась. Может, надо было оставить его, как он был?

— Канарейка, — повторила я в третий раз, громко.

Она ошарашенно посмотрела на меня.

— Можешь им спеть?

— Только им?

— Если ты не можешь этим управлять, то да. Только им.

— Наверное.

— Они станут более внушаемыми?

— На самом деле, я не знаю. Я никогда особо не экспериментировала со своими силами.

— Даже в Клетке?

— Да, даже там.

Я кивнула.

— Они будут меня слушаться. Если я достаточно постараюсь, то они сделают всё, что я им скажу.

— Они только к тебе внушаемы, или к кому угодно?

Канарейка пожала плечами.

— Ты не знаешь, — сказала я в тот же момент, как она произнесла:

— Я не знаю.

— Можете собрать их вместе? — спросила я.

Лун неожиданно быстрым движением схватил размягчителя и другого пленника за глотки, затем прижал их к стене рядом моим заложником.

Голем закрепил их на месте.

Лун проворчал что-то, но я ничего не поняла. Раздражение? Удовлетворение?

Он был на взводе. Готов к бою. Возможно, звук означал: «ну вот, покончим, наконец, с разговорами и что-нибудь сделаем».

— Лун, — сказала я.

— Мм?

— Пойди, посторожи в коридоре? У тебя хороший слух, ты сможешь нас слышать. И от Канарейки сейчас лучше держаться подальше.

— Мм.

Сложно разговаривать из-за превращения?

Канарейка пересекла комнату и запела. Сначала без слов, как будто передавая свои желания голосом, потом более воодушевлённо.

Хоть пела она и не громко, я всё равно её слышала, и это меня сильно беспокоило.

Я перешла в другой конец камеры и прислонилась к стене. Звуки всё ещё достигали меня, так что я установила между нами завесу из насекомых и заставила их жужжать и стрекотать, изменяя звук, пока тот не начал заглушать песню.

— Что думаешь? — спросила меня Рейчел.

— Хаос, — сказала я. — В идеальном случае, хаос без нас в его центре.

Рейчел кивнула: