Глава 97.

Из-за того, что он освободил часть места для Вайолет, половина его тела выступала с кровати. И Вайолет никак не могла взять в толк, почему он настаивал на том, чтобы лежать рядом с ней в таком неудобном положении. Так же, как и то, зачем он солгал, сказав, что не восприимчив к жаре, ведь очевидно же, что это было ложью. Скорее он был гораздо более чувствителен к ней, чем она.

И учитывая все выше перечисленное, на нем еще вдобавок была дизайнерская рубашка, в которой ему, казалось, было очень некомфортно лежать, потому что она была сшита точно по его фигуре и облегала его мускулистое тело, словно вторая кожа.

— Мне кажется в твоей рубашке не слишком удобно спать.

Когда она указала на это, Уинтер без колебаний начал расстегивать пуговицы одну за другой.

Вайолет подумала про себя, что должна бы остановить его, но, сама того не осознавая, уставилась на его грудь, которая постепенно обнажалась перед ней.

При виде мускулистой мужской груди, у неё появилось какое-то странное чувство. Будто перед ней предстало божество, сотканное из солнечного света.

Как только Уинтер расстегнул все пуговицы, он снял рубашку и грубо бросил ее на пол, позволяя ей наблюдать, как перекатываются мышцы на его спине, плечах и руках.

К тому времени, как он снова лег, Вайолет уже закрыла лицо обеими руками. Заметив её смущение, он потянул её руки вниз за запястья, и нахмурившись, спросил:

— Что случилось на этот раз? Разве джентльмену раздеваться перед леди тоже считается грубостью?

— Конечно.

— Ты же сама сказала, что мне не удобно будет в ней спать, поэтому я и снял её. Если ты хотела не этого, тогда что же я должен был сделать?

— Я не имела в виду, чтобы ты снял её. Мне просто показалось, что тебе некомфортно в ней.

— Когда человеку некомфортно в одежде, он обычно снимает её. Если бы ты поступала так же, как все, это было бы просто замечательно.

Последнее замечание он не собирался произносить вслух, просто его вспыльчивый нрав взял верх над голосом разума, и он выпалил его уже не думая.

Естественно, после таких слов Вайолет взглянула на него, как на отброса, причем единственного в своем роде. Тогда Уинтер со стоном сполз с кровати и лег на пол.

— Ложись уже спать, пока я тебя не съел.

— Люди не могут есть себе подобных.

— У тебя весьма консервативный взгляд на многие вещи.

Ответив ей, Уинтер первым закрыл глаза.

Вайолет не хотела засыпать, но усталость из-за вчерашней работы так и не прошла, поэтому довольно скоро она заснула.

Дождавшись пока она уснет, Уинтер открыл глаза и посмотрел на крепко спящую Вайолет. Затем он протянул руку к ее лицу, но отдернул, прежде чем прикоснулся.

****