Часть 55

Череп будто раскалывается, когда я цепляюсь за клочки сознания. Тупая боль вызывает в памяти случай из десятого класса, когда я ударилась головой о распахивающуюся дверь в классе миссис Гонсалес.

Тогда я быстро рассмеялась, чтобы скрыть жгучее чувство неловкости, лежа на полу в коридоре, полном вечно шумных старшеклассников. Но сейчас я не смеюсь. Смех — последнее, о чём я могу думать, когда в голове всплывает последнее, что происходило до того, как я погрузилась в густую темноту. Мы с Каем покидали бал.

Я хмурюсь, постепенно осознавая, что к запястьям и лодыжкам прижата какая-то колючая, грубая ткань. Они связаны так туго, что я не могу даже пошевелить затёкшими конечностями. Будто выныриваю после долгого и мучительного погружения.

Я опускаю взгляд: на мне всё ещё то самое чёрное платье, в котором я была вчера, а поцарапанные ноги обнажены и прижаты к холодному полу.

Резко и судорожно вдыхая, я распахиваю глаза. Передо мной тёмная серая стена. Подавляя панику, поднимающуюся внутри, словно кислота, разъедающая желудок, я поднимаю взгляд выше и замечаю единственное окно, перекрытое металлическими прутьями. Сквозь них пробиваются тусклые лучи солнца, слабо освещая незнакомое подземелье.

— Доброе утро, мисс Гилберт.

Моё тело мгновенно реагирует на этот отвратительный голос, и я резко поворачиваю голову к двери. В проёме стоит Джошуа Паркер с чёрной кружкой в руке, неторопливо делает глоток, на губах играет слабая улыбка.

— Мне начинает дико надоедать, — шиплю я, яростно дёргаясь в верёвках, сковывающих руки и ноги. — Как ты снова и снова похищаешь меня. Где Кай?

Его улыбка становится шире. Он лишь поднимает указательный палец и направляет его на другую сторону комнаты, не отрывая кружку от губ.

Я с усилием сглатываю слюну и поворачиваю голову влево. Всего в нескольких метрах от меня тёмноволосый ведьмак. Первое, что я замечаю и что наполняет меня настоящим ужасом — это серебряные кандалы на его запястьях, соединённые с цепями, уходящими в низкий потолок. Его руки подвешены над головой, единственное, что не даёт телу упасть и он стоит, мертво повиснув, как марионетка. Подбородок почти касается груди, голова безвольно свисает вперёд. Пиджак и галстук лежат в груде у его ног, на нём осталась только белая рубашка и чёрные брюки от костюма.

Вид Кая в таком беспомощном состоянии, особенно зная, чей выродившийся мозг за это в ответе — заливает мою кровь холодом, а голову — криком ярости. Я дёргаюсь сильнее, пытаясь вырваться, кричу от злости, когда крепкие узлы не поддаются.

— Отпусти его, жалкий ублюдок, — шиплю я, сверля Джошуа взглядом и надеясь, что слова нанесут хоть какой-то урон, раз я не могу разнести его лицо.

— Зачем требовать глупости, которых ты всё равно не получишь? Я ещё не закончил ни с тобой, ни с ним, мисс Гилберт, — в его глазах вспыхивает опасный огонёк. — Тебе следовало подумать, прежде чем являться сюда. Хотя, пожалуй, я даже рад, что ты пришла. Сэкономила мне силы. Не пришлось выслеживать Малакая, чтобы посмотреть, как действует моё зелье.

Он поворачивается к Каю, пристально его разглядывая, и ставит кружку на небольшой столик у двери.

— Он даже не смог снять моё усыпляющее заклинание прошлой ночью. Состояние хуже, чем я думал. Признаться, за это я должен поблагодарить твоего друга Стефана.

— Ты понимаешь, что если с ним что-то случится, ты вместе со своим вожделенным ковеном вылетишь к чёрту из этого мира? — резко говорю я. — Или ты выкинул последние мозги в окно, когда связал себя с человеком? Кстати, ход отчаянно глупый. Забыл, где я живу? В сверхъестественном, мать его, мире. Тебе повезло, что тебе ещё ни один вампир горло не перегрыз.

Он медленно поворачивает голову ко мне, нацепив на лицо пустую улыбку.

— А мне показалось, это довольно безопасная ставка. Что касается ковена — с ними всё будет в порядке. Весь удар примет на себя Кай, уверяю тебя, Шарлотта.

— Значит, ты до сих пор считаешь себя частью Близнецов? — холодно бросаю я. — А я то подумала, после всех этих «специалистов по изоляции» на балу ты стал просто прославленным одиночкой, как и остальные.

— Не совсем. Мне пришлось отстраниться ради блага Близнецов. Они сейчас как слепые, им нужен был тот, кто встанет вперёд и уничтожит, — он с отвращением машет рукой в сторону Кая, — Вот это их «лидерство». Я забочусь о ковене. Как всегда.

И его «объяснение» должно было оправдать то, что он держит нас в плену? Урод, у которого, видимо, талант к этому — прокладывать дорогу из тщательно рассчитанных разрушений, прикрываясь «разумом» и «долгом». На самом деле он пустая оболочка человека, который убедил себя, что его жестокость служит какой-то высшей цели. Это безжалостный самообман, пробить которое уже невозможно.

— Ты вообще навещал ковен в последнее время, Джошуа? — спрашиваю я. — Если нет — сюрприз. Все живы. Ведьм на кострах не сожгли. Всё функционирует. Под руководством Кая. Но ты не можешь этого принять, правда? Что он изменился. Что он хочет светлого будущего для ковена. Так проще… представить его монстром. Тогда легче оправдать всё свое дерьмо. Но угадай что?

Я подаюсь вперёд, пусть не упустит мои следующие слова.

— Ты сумасшедший. Озлобленный старик, движимый бессмысленной ненавистью к собственному сыну. Просто посмотри, — я демонстративно дёргаю связанные запястья, — На то, что ты делаешь. Этому нет оправдания, Джошуа. Признай это.

Его лицо застывает в холодной маске.

— Я не собираюсь ничего признавать, потому что ты сильно заблуждаешься. Не пытайся понять, что обязан делать лидер ради своего ковена. Ты всего лишь человек. Ты не принадлежишь этому миру и даже не осознаешь, что поставлено на карту. И… — он тихо усмехается. — Бессмысленная ненависть?

Я не успеваю отреагировать, как вдруг Джошуа бросается ко мне и сжимает горло в железной хватке. Я захлёбываюсь воздухом, глаза расширяются, когда он с силой поднимает меня с пола, второй рукой присоединяясь к попытке перекрыть мне дыхание.

— Убери… руки, — хриплю я.

Его лицо дергается, и он со всей силы бьет мою голову о стену. Глухая пульсация в черепе мгновенно превращается в мучительную боль.

— Я не хотел прибегать к грубому насилию, но ты заставляешь меня задуматься, а не больна ли ты, как мой сын. Назвать мою ненависть к Малакаю бессмысленной… — хватка становится ещё сильнее, и я изо всех сил пытаюсь вдохнуть. — Он убил моих детей.

— Т-ты… ты не…

Он ослабляет хватку на долю секунды, и я с шумом втягиваю воздух.

— Я не что?

Моё лицо искажается от ярости.

— Ты никогда не заботился о них. Тебе плевать было на своих детей. Не строй из себя убитого горем отца — это сработает только на того, кто не знает тебя. Ты не ненавидишь Кая из-за десятого мая. Ты решил ненавидеть его задолго до этого. Из-за того, кто он есть.

Он смотрит на меня в тишине. Его глаза ледяные и пустые. Затем он резко убирает руку с моей шеи и я оседаю на пол, опираясь спиной о холодную стену.

— Как… — пытаюсь перевести дыхание. — Мы ведь связаны. Как так получилось, что ты душил меня, а тебе хоть бы что? — проговорив это, я вспоминаю ещё один момент, как падающий домино. — И когда ты ударил меня… ничего с тобой не произошло.

Джошуа выглядит чуть развеселённым, словно потешается над шуткой, которую понял только он.

— Заклинание связи не распространяется на сознание, мисс Гилберт. Иначе мы бы делили один и тот же график сна. А насчёт дыхания… тебе придётся выяснить это самой.

Он уходит, забирая с собой кружку со стола.

— Куда ты идешь?! — кричу я ему вслед. — Ты не можешь держать нас здесь!

— Скоро вернусь, — небрежно оборачивается он у порога. — Дела, ничего важного. Не волнуйся. Нашу беседу мы продолжим.

Он исчезает, захлопнув за собой дверь.

— Джошуа! — сжимаю я руки в кулаки.

Бесполезно. Дом погружается в тревожную тишину.

Проходит несколько минут, и низкий стон, нарушивший молчание, заставляет меня вздрогнуть. Я резко поворачиваюсь к Каю. Он начинает приходить в себя после магического сна. Его голова медленно приподнимается, лицо искажено напряжением, глаза всё ещё закрыты.

— Какого хрена… — бормочет он, а потом, будто его облили ледяной водой, его глаза распахиваются, челюсть отвисает. В панике он запрокидывает голову, осматривая цепи, которые звенят от его резких движений. — Что за херня?

— Кай, — зову я его, чтобы привлечь внимание. Он дёргает цепи, дышит тяжело, прерывисто.

Затем замирает, услышав мой голос, и его взгляд тут же находит меня.

— Чарли. Что… — лицо мрачнеет, наполняется яростью, когда он замечает верёвки на мне. — Он… связал тебя.

Кай запрокидывает голову назад, делает глубокий вдох, будто пытается взять себя в руки. Затем смеётся — низко, мрачно, злобно.

— О, я получу такое удовольствие, когда прожарю его изнутри.

— Со мной всё в порядке, — уверяю я. — Как ты?

Он сжимает челюсть.

— Я не чувствую свою магию. Она не исчезла, просто будто… — он наклоняет голову, глядя на цепи на запястьях. — Заблокирована.

— Что? — шепчу я.

Кай хмурится, концентрируясь, и выкрикивает:

— Fractos!

Заклинание не оказывает никакого эффекта на его закованные в цепи руки, из-за чего он яростно фыркает.

— Наручники с подавлением магии, — с натянутой улыбкой говорит он, глядя на меня. — Стоило догадаться. Личный фаворит моего ковена, точнее, моего отца. Когда дело касалось врагов Близнецов, нарушителей границ, правил и прочее, прочее. На мне их раньше не использовали, потому что, ну… у меня, знаешь ли, вообще не было грёбаной магии, которую можно было бы подавлять.

Рефлекторно пытаюсь поднять руки, чтобы потереть виски (привычка при стрессе), но запястья лишь болезненно трутся о грубые узлы.

Откинув голову к стене, я вздыхаю и скидываю каблуки.

— Что ж, раз уж мы в подземелье, — говорю я в попытке сохранить беззаботный тон, замечая, как Кай внимательно за мной наблюдает. — Можем хотя бы устроиться поудобнее. Может, это поможет скрыть мою панику и злость. Очень на это надеюсь.

— У тебя голова в крови, — с беспокойством замечает Кай, бросая при этом злобный взгляд на дверь, будто Джошуа стоит прямо за ней, готовый встретиться с гневом сына лицом к лицу.

— Да? — пожимаю плечами. — Наверное, я сильно ударилась, когда он вырубил нас заклинанием.

Его лицо мрачнеет.

— Давно ты пришла в себя?

— Недавно. Джошуа только что ушёл.

— Что? Куда он пошёл?

— Не знаю. Сказал, что у него какие-то дела.

Кай ругается и снова тянет цепи, издавая глухие стоны, когда те не поддаются. Я смотрю на него, с трудом сглатывая слюну.

— Не надо, прошу. Только навредишь себе.

— Я вытащу нас отсюда, Чарли. Мы не будем сидеть тут, как грёбаные утки, — он резко дёргает цепи, — И ждать, — ещё один рывок, — Пока он, мать его, — дергает сильнее, — Завершит свои долбаные делишки!

— Как ты думаешь, зачем он вообще нас держит? — спрашиваю я, обеспокоенная десятками отвратительных вариантов.

Он снова оставляет попытки освободиться от цепей и встречается со мной взглядом, усмехаясь саркастически.

— Переезд в другой штат — штука одинокая. Может, ему просто нужна компания.

— Кай, мы не успели даже взглянуть в папку. Мы не знаем, что вообще делает это зелье, и теперь мы полностью под его контролем. Что ему мешает вколоть тебе ещё… — мой голос срывается, глаза наполняются слезами, когда я вспоминаю Кая, залитого кровью и без сознания у меня на коленях после бала в стиле Гэтсби.

— Чёрт. Прости, я не хочу думать о худшем… но он и есть худшее.

— Ещё бы, — мрачно отвечает он, а потом внезапно резко вдыхает.

— Что он тебе сказал, пока я был в отключке?

— Ничего такого, — фыркаю я. — Ничего полезного. Но знаешь, что странно?

Он склоняет голову набок, давая понять, что внимательно слушает.

— Я сказала что-то, что его взбесило, — тихо произношу я, решив не вдаваться в подробности. — И он… ну, схватил меня за горло. Я говорю тебе это, потому что это важно, Кай, пожалуйста, послушай.

Я замолкаю, вглядываясь в него с мольбой, когда его лицо начинает искажаться от ярости.

— Слушаю, — отвечает он, голос хриплый, словно скрежет по камню.

— Ладно. Я не знаю точно, как работают заклинания связи, но… я задыхалась. Разве это не должно было отразиться на нём? Он был в порядке. И… — я вдруг понимаю ещё кое-что.

— Ты сказал, что у меня шла кровь из головы. Там должна быть корка, верно?

— Да, — бормочет Кай, взглядом пробегая по моему лицу.

— А у него? Лицо абсолютно чистое. Ни царапины, вообще никаких следов. Вот о чём я. Кай… я думаю, Джошуа разорвал заклинание связи, пока я была без сознания.

Когда я произношу это вслух, сама вздрагиваю и резко втягиваю воздух сквозь сжатые губы, будто слышу это впервые. Меня охватывает замешательство от самой возможности, а затем страх, ведь у Джошуа Паркера всегда есть извращённая причина для каждого действия. Если он действительно снял заклинание связи, значит, у него есть другой план. И он уже в процессе.

— Не знаю, Чарли, — вздыхает Кай, качая головой. — Не очень-то логично. Он притащил нас сюда, чтобы избавиться от единственного, что мешало мне его прикончить?

Я пожимаю плечами.

— Звучит странно, согласна. Но подумай: заклинание связи работает на боль и смерть, так ведь?

Разве удушение не подходит под оба критерия?

Он медленно кивает.

— Подходит. Удушение — это и способ причинить боль, и способ убить. Он не должен был быть к этому невосприимчив. И если бы у него тоже шла кровь из головы и он исцелил себя, то и у тебя корки быть не должно. Но… — он смотрит на меня, сжав губы, — Она осталась.

— Зачем ему надо было это делать? — бормочу я, больше себе, чем Каю. В голове крутятся мысли, но ни одна не складывается в логичную картину. Всё впустую.

— Мы же не знаем наверняка, Чарли, — вздыхает он. — Вдруг какая-то лазейка. Я не верю, что первым делом этот ублюдок решил разорвать связь, учитывая, что ещё недавно был категорически против, если только я не откажусь от Совета. А я отказался.

Я закусываю губу, злясь, глядя на закрытую дверь.

— То есть он похищает нас просто чтобы снять заклинание связи, а потом уходит неизвестно куда? — поворачиваюсь я к Каю. — Какой у него, черт возьми, план?

— Соскучился по нашим с ним пыткам, — сухо усмехается Кай, в уголках губ мелькает пустая, безжизненная улыбка. — Это давало ему чувство власти. Похоже, теперь он решил обновить методы. Версия два-ноль, — Кай демонстративно дёргает закованные запястья. — За двадцать лет его тактики наверняка эволюционировали. Старый ублюдок захотел протестировать. Пока, если честно, нихрена не впечатляет.

В голове всплывает образ юного Кая, тот, что я видела в его воспоминаниях: голая спина, свежие раны, отчаянные попытки сотворить хоть какое-то заклинание огня, чтобы задобрить отца. Мысль о том, что Джошуа притащил нас сюда ради новой «сессии» с сыном, выворачивает мне душу. Нет. Она меня бесит до дрожи.

— Эта хрень с цепями уже такая банальщина, — продолжает Кай. — Я ожидал чего-то креативного. Не знаю… Заточить меня в собственной голове, например. Классическая фишка Близнецов, кстати.

— Да чтоб тебя! — не выдерживаю я и с размаху ударяюсь кулаками о стену за спиной.

Я чувствую, как Кай смотрит на меня. Он замолчал, будто ошеломлён. А затем мягко произнес:

— Чарли…

— Прости, — обречённо выдыхаю я. — Прости. Я понимаю, что мои истерики ничего не изменят, просто… Господи, я не могу… — я беспомощно дёргаюсь, с усилием натягивая верёвки. — Сидеть тут и ждать, пока он придёт и снова причинит тебе боль прямо у меня на глазах. Я не смогу это выносить. А выбраться отсюда сейчас просто невозможно, он может вернуться с минуты на минуту. Клянусь, если он снова попробует влить в тебя это дурацкое зелье… — мой голос срывается, и я не в силах закончить фразу. Это слишком страшно даже для слов.

— Всё нормально, — голос Кая мягкий, утешающий, почти нежный, и от этой резкой перемены во мне будто что-то отпускает. Он ведь тоже злится, я знаю. Но он… старается быть сильным. Ради меня.

Я стараюсь зацепиться за это ощущение, впитать его в себя, будто это единственное, что удерживает меня от полного срыва.

— Просто сосредоточься на мне.

Я слабо усмехаюсь и ловлю его взгляд.

— Если я это сделаю, то буду видеть тебя прикованным к потолку, и снова начну злиться.

— Поверь, я знаю, каково это, — ведьмак многозначительно смотрит на мои связки на лодыжках.

Наши взгляды пересекаются. В них тревога, которую мы отчаянно пытаемся скрыть ради друг друга. Мы играем в храбрость, хотя ни один из нас не знает, что ждёт впереди.

Затем Кай тяжело втягивает воздух, глаза его сужаются, фиксируясь где-то под моим подбородком.

— Кулон… он, мать его, забрал твой кулон?

— Что? Нет, он… — опускаю взгляд и только сейчас понимаю, что чего-то не хватает. Ощущения лёгкой тяжести у ключиц нет. Моя шея пуста. Кулон-защита, который я так любила и носила всегда — исчез. — Чёрт…

Кай дёргается, цепи гремят, и он снова быстро выходит из себя, осознав, что Джошуа украл мою защиту.

— Мы вернём его, — говорю я тихо, сама не веря в собственные слова.

Он усмехается. Резко, без капли радости.

— Когда? После того, как этот ублюдок насытится твоими страданиями и вернёт его как сувенир?

Я молчу. Внутри зреет мерзкое предчувствие, что впереди шторм. Настоящий.

POV Джошуа

— Джошуа?

— Что вы здесь делаете? Старейшины повсюду вас ищут!

— Мы вас неделями не видели!

Удивлённые лица Близнецов встречают меня, как только я вхожу в общинный двор, заложив руки за спину. Некоторые молодые ведьмы, у которых не было той самой вбитой преданности ко мне, как к бывшему лидеру, в отличие от старшего поколения, незаметно отступают ближе к выходу, подняв руки в оборонительном жесте. Их взгляды полны угрожающего вызова, будто они жаждут, чтобы я попытался выйти отсюда, просто чтобы тут же врезать мне заклинанием так, что мало не покажется.

Разумеется, входить в логово врагов, будучи человеком, на которого объявлена охота — решение, мягко говоря, не самое разумное.

Но не для меня.

Потому что я собираюсь очистить своё имя.

Посетители бала одиноких магов были, по правде говоря, жалким зрелищем. Эти глупцы убеждали себя, что ковены не нужны для настоящей силы. Один из них, впрочем, оказался полезен. Он был ведьмаком, который обычно базировался в Портленде, а значит, владел полностью функционирующим порталом в Мэриленде — идеальным для быстрой телепортации между столь удалёнными штатами. Я подружился с этим идиотом исключительно ради доступа к порталу. И, разумеется, он не устоял.

Малакай и Шарлотта допустили вопиющую ошибку, полагая, что смогут появиться поблизости от меня и остаться незамеченными. Я прекрасно знал, зачем они пришли, и всю ночь не спускал с них глаз, держась на расстоянии. Было даже забавно наблюдать, как они крадутся по залу с видом невинных гостей, будто у них действительно есть шанс уйти без последствий.

Но теперь… теперь это бремя наконец сброшено с моих плеч. Они под моим контролем. И мне даже не пришлось ставить ловушку.

— Джошуа.

Ко мне подходит Алистер. Его бородатый рот скривился в неудовольствии. Сайрус и Димитрий встают по обе стороны от него, смотрят на меня скорее с горящим любопытством, чем с откровенной враждебностью. Эти двое всегда были надёжными последователями. Чего нельзя сказать про Алистера. Он вечно раздражающе тянулся к справедливости, даже если речь шла о Малакае — человеке, который, без сомнения, меньше всех заслуживал хоть каплю правосудия.

— Зачем вы пришли? — требует Алистер, щурясь. — Совет считает вас угрозой на основании той информации, которую Малакай предоставил за последние недели. Поймите, здесь, в штаб-квартире, вас никто не примет как члена ковена.

— Алистер, я уважаю твою осторожность. Более того, я сам её поощрял в свои лидерские годы, так что было бы лицемерием с моей стороны возмущаться сейчас, просто потому что оказался по другую сторону. Но я не представляю угрозы для кого-либо из вас.

— Я верю в вас, Джошуа, — произносит Сайрус, с сомнением глядя на меня. — Но ваше исчезновение только усилило подозрения.

— Трудно сейчас чувствовать себя в безопасности. Особенно когда мой собственный сын объявил за мной охоту из-за… — вздыхаю я, — Детских надуманных причин, если говорить прямо.

Старейшины переглядываются, мрачные выражения прорезают их лица.

— У Малакая были веские основания обратиться в Совет, — говорит Алистер. — Вас обвиняют в том, что вы использовали невинного человека в качестве рычага давления, а теперь ещё и эта история с зельем… Всё это складывается не в вашу пользу, Джошуа. А раз вы уж здесь, мы намерены просканировать вашу ауру, чтобы выяснить, говорит ли он правду.

Вокруг, в центре двора, раздаются приглушённые голоса ведьм, наблюдающих за нашей беседой, и Алистер с тяжёлым вздохом добавляет:

— Но сделать это нужно в более уединённом месте. Пойдёмте в зал Совета.

— Разумеется, — я изображаю улыбку, идя рядом со старейшинами по коридору. — Презумпция невиновности всё ещё действует, я надеюсь? Потому что ощущение такое, будто ты уже вынес мне приговор, Алистер.

Он бросает на меня косой взгляд, лицо его остаётся непроницаемым.

— Я верю в справедливый суд, Джошуа. Но доказательства против вас… неутешительны. И вы, как мне кажется, это прекрасно понимаете.

Я плотно сжимаю губы и иду за старейшинами в зал Совета, краем глаза наблюдая, как Димитрий быстро захлопывает дверь.

— Ну что ж, сканируйте мою ауру. Уверяю вас, там не будет ничего, из-за чего стоило бы поднимать шум.

— Почему вы явились именно сейчас? — спрашивает Димитрий, нахмурив брови. — Куда вы вообще пропали?

— Уединился подальше от хаоса. Мне казалось, я подвёл вас всех как лидер, позволив Малакаю сбежать из своего тюремного мира и занять моё место, — качаю я головой. — Было нелегко вернуться, зная, что я подвёл ковен.

— Вам стоит знать, что Малакай уже далеко не тот мальчик, каким мы его помнили, — говорит Алистер, приподнимая подбородок. — Осмелюсь сказать, он даже на пути к величию. Он умеет постоять за себя и неплохо разбирается в стратегии — всё это важные качества для лидера Близнецов.

Я с трудом придаю лицу безразличие, потому что желание исказить его в отвращении к сказанному просто сверлит меня изнутри. Неужели Малакай и впрямь промыл им всем мозги? Когда-то они были на моей стороне. Это было совсем недавно. Как они так быстро, так легко позволили себя затянуть в его ловушку? Нам не приносит пользы это доверие во имя мира, когда всё, чего хочет Малакай, — воспользоваться своей новообретённой властью, едва мы опустим щиты.

— Я не виню тебя за то, что ты хочешь видеть в нём хорошее, Алистер, — намеренно добавляю я сочувствия в голос. — Я тоже когда-то пытался. До тех пор, пока он не убил моих детей… из мести. Ради той самой роли, которую теперь занимает.

Это заставило меня понять: он всегда разочаровывает. Всегда. Во имя собственной жадности.

Старейшина смотрит на меня молча, с холодным, оценивающим взглядом.

— Полностью согласен, — хмыкает Сайрус. — Ваш сын, похоже, считает, что его личные дела здесь важнее всего. Вы знали, что он выкинул Гарри из Совета? Только потому, что тот, как оказалось, сотрудничал с вами против его девчонки, которая так любит проводить время с вампирами.

Неудивительно, что Гарри со мной больше не разговаривал после того, как доверительно сообщил, что Консилиум идёт по моим следам. Но стоило сыну немного на него надавить и тот поджал хвост.

Позорище.

— Он имел полное право принять такое решение, Сайрус, — говорит Алистер, в его голосе проскальзывает раздражение. Странно слышать подобное от него, обычно старик хорошо владеет собой. — И мы отвлеклись от сути. Мы не собираемся знакомить вас с новостями ковена, Джошуа. Вы сами отказались быть его частью, как только скрылись. Шагните вперёд. Я должен начать сканирование ауры.

Хотелось бы съязвить: «Удачи в поисках», — но я лишь молча подхожу ближе.

Алистер бросает на меня последний взгляд, закрывает глаза и поднимает ладони.

Через несколько секунд из его неподвижной фигуры вырываются потоки магии. Синие дымные вихри вьются в воздухе, стремясь ко мне. Они обвивают моё тело, неся в себе затаённую угрозу, как будто в любой момент могут сжать до хруста. Но вместо этого продолжают тыкать, щупать, пока не находят ядро моей магической сущности, тот самый центр, где должно было сохраниться свидетельство моей недавней привязки. Я чувствую, как они ищут — нагло, настойчиво, всё сильнее, всё яростнее, почти в панике кружась вокруг центральной сути.

Разумеется, всё безрезультатно. Благодарить стоит заклинание разрыва, которое я наложил на Шарлотту, пока она была без сознания. Она больше не нужна. На этом этапе — бесполезна.

Глаза Алистера распахиваются, и он встречается со мной взглядом, в котором читается миллион вопросов.

— Он говорил правду, Алистер? — с тревогой спрашивает Димитрий.

Алистер не отводит взгляда от меня. Его голос почти лишён интонаций.

— Сканирование ничего не показало. Он ни с кем не связан. Кроме Малакая.

Сайрус шумно втягивает воздух.

— Значит, он солгал! Просто хотел провести свою дурацкую казнь без лишних вопросов. Это абсурд!

Алистер бросает на него резкий взгляд.

— Как член Совета, Сайрус, ты должен научиться не делать поспешных выводов, исходя из собственной неприязни к нашему лидеру. Это выставляет тебя слабым звеном.

Старейшина открывает рот, будто пытаясь что-то сказать в ответ, но тут же захлопывает его и испепеляет взглядом.

— Можете использовать на мне заклинание правды, если хотите, — предлагаю я, зная, что моё согласие только собьёт их с толку. — Но я клянусь, я не причинял ей вреда. Когда она была в тюремном мире с моим сыном, я действовал осторожно. А после — вообще её не трогал.

Трое старейшин оценивающе смотрят на меня. Реакции разные, но ясно одно — никто из них не знает, что делать дальше.

— Заклинания правды — это инструмент для ведьм-новичков, вы это знаете, — говорит Алистер. — У них нет прочной основы. Особенно если накладывать их на опытного ведьмака, который умеет защититься чарами. Мне нужны доказательства, Джошуа.

— Больше, чем уже дало сканирование? — спрашиваю я вполголоса.

— А как насчёт зелья? — настаивает он. — Вы подвергли риску не только Малакая, но и сам источник силы ковена. Хотя, казалось бы, вам этого объяснять не надо.

Я моргаю, изображая недоумение.

— Зелья?

— Ослабляющее вещество, которое вы якобы создали, — поясняет Димитрий. — Чтобы разрушить сифонную природу Малакая на фундаментальном уровне. Так он нам сказал, по крайней мере.

Я устало провожу рукой по лицу, словно измотан до предела.

— Ох, этот мальчишка… Связался с вампирами, а теперь спихивает вину на меня. Я не знаю ничего о зелье. И уж тем более не знаю, как создать что-то подобное. Это никогда не входило в мои планы. Я считал, что тюремного мира вполне достаточно, чтобы его удержать.

Алистер смотрит с сомнением.

— Но наш источник ослаб. Как вы это объясните, Джошуа?

— Почему бы тебе не спросить его, Алистер? — произношу я. — Он пускается в одну безрассудную авантюру за другой. Всё ради Шарлотты Гилберт. Неудивительно, что это в конце концов ударило по нему. И по ковену. Сожалею, что вам пришлось через это пройти, — медленно выдыхаю я. — Думал, ты уже достаточно хорошо меня знаешь, чтобы быть уверенным: я никогда бы не поставил ковен под угрозу. Мой сын стремится видеть меня в могиле за ту «травму», в которой он меня винит. Он сейчас вам наговорит чего угодно. Особенно теперь, когда вы все под его началом.

Сайрус и Димитрий выглядят вполне убеждёнными. Переглядываются, словно понимая друг друга без слов. Алистер — крепкий орешек, но даже у него на мгновение дрогнула суровость, будто мои слова начали пробивать брешь.

— Мне вызвать Шарлотту в качестве свидетеля? — наконец спрашивает он, вглядываясь в меня.

Я усмехаюсь.

— Делай, что хочешь. Но эта девочка повторит тебе ровно то, что сказал Малакай. Она по уши в нём. И мне больно это видеть. Я пытался её предостеречь, но… — пожимаю я плечами с видом усталого разочарования, — Этого оказалось недостаточно. Очередная жертва его манипуляций.

Кажется, это немного растопило его упрямство. Алистер замолкает, глядя на меня с заметным внутренним конфликтом в каменном взгляде.

— Малакай в последнее время… рассеян, — признаёт он, хоть и неохотно. — В ковене царит напряжение.

Я понимающе киваю.

— Он провёл восемнадцать лет в мире, где существовал один единственный человек — он сам. Думаю, психологически он до сих пор там. Он не понимает, что значит быть тем, на кого рассчитывает ковен. Может, со временем и поймёт… но когда это случится — неизвестно.

— Нам некогда сидеть сложа руки и ждать, пока он дозреет, — фыркает Сайрус.

Я снова киваю.

— Полностью согласен. Именно поэтому у меня есть решение. Конечно, если вы позволите мне его предложить.

Алистер хмурится.

— Надеюсь, это не просто желание свести личные счёты с Малакаем, Джошуа.

— Нет, нет, Алистер, всё как раз наоборот. В глубине души… мне до сих пор не безразличен этот мальчишка, как бы трудно ни было в этом признаться. Просто я не думаю, что он осознаёт, с чем ему приходится иметь дело. Для него слияние стало способом что-то доказать. Но он не подумал о том, какая ответственность на нём теперь. А я готов дать ему выход.

— Выход? — повторяет Димитрий, приподнимая бровь.

— Именно. Способ сохранить ему жизнь, но снять с него весь груз, что идёт в комплекте с титулом главы ковена Близнецов. И передать это кому-то другому.

Все трое расширяют глаза — шок и лёгкая заинтересованность отражаются на их лицах.

— Джошуа, — медленно и настороженно произносит Алистер. — Лишить его того, что делает его лидером, значит пойти против природного порядка ковена. Он прошёл инициацию. Это значит, духи признали его главой. Что бы вы ни задумали — всё не так просто, как вам кажется.

Я пренебрежительно взмахиваю рукой.

— Уверяю, магия предков сохранится в процессе передачи. Если вы мне доверитесь. Я когда-нибудь подводил ковен?

Они не нашли, что возразить, и уголки моих губ поползли вверх.

— Тогда, пожалуйста, позвольте мне помочь. Вы — всегда были моими людьми. Я лишь хочу, чтобы все оказались в надёжных руках. А мой сын, увы, не тот, кто может это обеспечить.

— Что уж точно можно сказать, Алистер, Джошуа никогда не ставил личные интересы выше ковена, — вставил Димитрий, легонько толкнув старейшину локтем. — Думаю, он действует с благими намерениями.

— Допустим, Димитрий, — выдохнул Алистер. — Но всё равно… я беспокоюсь за Малакая. Что вы планируете?

— Ничего, что могло бы причинить ему вред, — легко заверяю я. — Я всего лишь хочу ему помочь. Он сам себя загнал в угол и не знает, как выбраться. Нам нужно действовать, пока ковен не пострадал ещё сильнее.

Сайрус усмехается.

— Он не врёт, Алистер. Мы действительно должны что-то предпринять. Наш источник слабеет с каждым днём. Почему? Потому что он связался с кровососами. А если он притащит эту заварушку в Портленд, где у нас семьи? Дети?

На лице Алистера появляется глубокая тень тревоги, он опускает взгляд в пол, погружённый в мрачные мысли.

— Пока что вы можете покинуть территорию без наказания, Джошуа, — наконец говорит старейший из них, тихо. — Только потому, что я хочу верить, что у вас нет дурных намерений. Но если выяснится, что всё это — лишь способ отомстить сыну… я лично прослежу, чтобы вы за это поплатились.

— Принято, — отвечаю с доброй улыбкой. — Ты поступаешь правильно.

POV Шарлотта

— Хочешь сыграть в «я шпионю»?

Я слабо поднимаю взгляд на Кая, прислонившись головой к холодной стене. Он смотрит на меня с тревогой, которую пытается скрыть кривой усмешкой, но усталость в этом жесте слишком явная, чтобы её можно было спрятать.

— Ну, давай. Хотя я сомневаюсь, что в такой тесноте можно в чём-то «шпионить», — выдыхаю, попыткой смеха.