Глава 48. Кровь Блэков

25 июня 1999 года

Это был ясный летний день из тех, что заставляют задуматься, как погода может быть такой бодрящей, когда все остальное такое мрачное. Они были в Малфой-мэноре, в саду, сидели на краю фонтана. Ее пригласила Нарцисса. Люциуса, как ей сказали, не было. Так, конечно, было лучше. Драко должен был вернуться домой из школы через несколько дней.

— Итак, как Драко учился в школе? — спросила Андромеда, пытаясь завязать светскую беседу.

Но для Нарциссы, которая искренне заботилась о своем сыне, это была не светская беседа. Выражение ее лица потемнело.

— Я не знаю, — честно призналась она. — Понятия не имею. Он почти не пишет и отказался приезжать домой на каникулы — даже на Рождество. Я знаю, он винит нас в том, что произошло. И Азкабан был для него таким тяжелым испытанием, Андромеда. Я не знаю, что меня ждет на платформе 9¾, когда он, наконец, прибудет. Ты не представляешь, Энди, что значит для матери видеть, как дементоры мучают ее сына — потому что это пытка — до такой степени, что ты с трудом его узнаешь. Я не видела его с августа и не знаю, как он держится. Я не знаю, если… если… — ее голос сорвался. — Мне страшно, Энди. Я не знаю, что бы я делала, если бы он ушел… если он уйдет… если бы он стал таким же, как Белла.

— Он… такой? — спросила Андромеда, чувствуя, как в ней поднимается страх.

— Нет, — сказала Нарцисса, выпрямляясь, с гневным блеском в глазах. — Нет, конечно, нет. Но последние годы дались ему нелегко. Ему приходилось делать то, чего никто никогда не должен был делать, видеть то, чего никто никогда не должен был видеть. Он все еще молод, Андромеда. Он впечатлительный. И дементоры… — она замолчала. — Ты не знаешь, каково это, — повторила она более настойчиво.

— Я знаю, — медленно произнесла Андромеда, — каково это — потерять всю свою семью из-за пожирателей смерти.

Нарцисса вскинула голову.

— О, Андромеда, я не это имела в виду. Ты же знаешь, я не думаю… Ты же знаешь свою собственную… Энди, я заслужила то, что получила. Я заслуживала худшего, чем то, что получила. Я не жалуюсь на себя. Я беспокоюсь о своем сыне.

— Я бы хотела… — произнесла Андромеда. — У меня все еще есть ребенок, о котором нужно беспокоиться.

Она посмотрела на Тедди, сидевшего у нее на коленях. Он весело теребил ее длинные темные волосы. Ее это озадачило, потому что у него были волосы точно такого же цвета. Волосы, которые не изменились с того дня, когда он понял, что больше никогда не увидит свою мать. И все же он находил ее собственные волосы забавными, игрушкой, за которую можно было дергать, когда ему было скучно. Волосы Нарциссы нравились ему еще больше. Это она могла понять: гладкие, шелковистые светлые волосы были более привлекательными, чем каштановые.

— Мама, — сказал он, поймав на себе ее пристальный взгляд.

Он посмотрел на нее темными-темными глазами, все еще глазами Беллы, и захихикал.