Часть 182

Глава 182 Оттолкнув Гойла, Крэбб в одиночестве вернулся в общую гостиную, прижимая к себе сверток.

Унижение от раны на языке было сильнее боли.

В гостиной царила тишина; младшие волшебники, вероятно, отправились праздновать. Свечи не горели. Лишь слабый солнечный свет, пробиваясь сквозь озерную гладь, создавал рябь на темно-зеленых тенях.

Он развернул сверток. Внутри были личные вещи его отца. Их нельзя было брать с собой в Азкабан, поэтому Министерство магии прислало их ему. Знакомая волшебная палочка, изысканная мантия и плоская шкатулка для хранения.

Шкатулка отца? Крэбб взял ее в руки. Он не помнил эту вещь, но на ней действительно был изображен герб семьи Крэбб.

Шкатулка была заперта.

Он вытащил палочку, неуверенно постучал по змеевидному замку и произнес семейное заклинание для отпирания:

— Игнис Фурорис.

Заклинание сработало, хоть он и произнес его невнятно. Серебряная змеиная голова раскрыла пасть, и шкатулка раскололась посередине, выбросив наружу стопку бумаг.

Оказалось, это была книга.

Крэбб и не подозревал, что его отец вообще читает книги. Недоумевая, он наугад открыл страницу и тут же увидел заклинание, из-за которого его отец попал в тюрьму: Круцио. За заклинанием следовали многочисленные инструкции по применению и подробные разборы случаев.

— Это можно считать своего рода озарением? — раздался за его спиной слегка легкомысленный женский голос, словно скользнувший по шее и добравшийся до самого уха.

— Или… судьбой?

— Я слышала, твоего отца поймали именно из-за этого заклинания. А ты, едва открыв книгу, снова видишь его.

— Кто здесь?

Крэбб вздрогнул. Обернувшись, он увидел слизеринскую студентку, облокотившуюся на спинку дивана. Кажется… Сельма из семьи Селвин.

— Как ты…

— Я слышала, одного младшекурсника из Слизерина обидела ведьма из Гриффиндора. Это был ты? — Сельма села рядом с ним, закинув ноги на стол.

Лицо Крэбба побагровело и распухло, отчего казалось одутловатым.

— Я… нет. Это не я. Я… да смейся, сколько влезет! — он заикался, не в силах связать и двух слов, и от этого злился еще больше.

— Не понимаю, что ты бормочешь, — Сельма закатила глаза. — Язык обжег? Открой рот.

Не дожидаясь возражений, она взмахнула палочкой, заставив его рот открыться, и влила туда какое-то зелье. Крэбб почувствовал во рту прохладу. Боль мгновенно исчезла, оставив лишь легкое онемение.

— Не нужно было… — он раздраженно выпучил глаза.

И тут он заметил, что Сельма, подперев щеку рукой, с интересом разглядывает его. Рукав ее мантии соскользнул, обнажив бледное предплечье, которое ослепительно выделялось в полумраке гостиной.

— Я хотел сказать, спасибо, — произнес Крэбб, задрав подбородок, так, будто не благодарил, а требовал вернуть долг.

— Не стоит. Просто не хотела слушать твое мычание, — Сельма махнула рукой с видом полного безразличия. — А мстить тебе придется самому. В Слизерине не принято помогать слабакам.