Книга 2. Глава 18: Сражаясь с прошлым
КНИГА ВТОРАЯ
Глава 18. Сражаясь с прошлым
Хёрсти не мог двигаться. Страх, казалось, имел физический вес, придавив к днищу кузова Боевой Машины. Каждый раз, когда свиноподобное существо за пределами тыкало барьер копьём, Хёрсти дёргался в страхе и чувствовал, что сила воздушного щита исчезает. Браслет на запястье, поддерживающий барьер, покрывался трещинами.
Никто не вернулся за ним. Они все могли быть мертвы. Он был сам по себе.
Хёрсти знал, что барьер не продержится долго. Правда у него были ещё браслеты на запястье, но он не мог двигаться, не мог даже думать. Он чувствовал, что вернулся назад во времени. Он больше не был Хёрсти, не был чьим-либо другом. Он не болтал каждый день в фэнтезийном мире с сумасшедшими Мохэли или горячим бронированным мужчиной. Нет, он снова был Дашан Гивенс — просто тощий, неловкий, странный чёрный парень без друзей.
Каждый раз, когда монстр за барьером пробовал его на прочность копьём, казалось он снова становился 12-летним, которого отчим избивал шнуром. Рон никогда не был в состоянии «выбить педика» из него, но он действительно пытался.
Ему снова было четырнадцать. Он пережил пощёчины хулиганов, «потому что суки получают пощёчины», когда шёл к закусочной. Он слышал, как дети называют его фея, пиратская задница и уродливый педик, когда они думали, что другие дети или взрослые не заметят. Он вспомнил, на что это было похоже — бояться своих сверстников.
Ему опять было пятнадцать лет и его лучший друг, Григорий, отрицал свою дружбу для того, чтобы избежать травли. Он видел себя, тратящего жалкий год в новой школе, где его сторонились, потому что он чёрный, или гей, или и то и другое… Или, может быть, он просто был подавлен и зол. Может, он сделал это для себя — разве не иронично? Но конечный результат был тот же — он был один.
Ему снова было шестнадцать, и мальчик, которого он поцеловал в летнем лагере, притворялся в школе, делая вид, что между ними ничего не произошло. Мальчик, которого он думал, что любил на протяжении лета, Джереми, рассказал другим ученикам некоторые постыдные секреты Дашана. Этот год был сущим адом.
Ему было семнадцать, и он ненавидел себя за то, что тайно встречался с Джереми.
Ему было восемнадцать, и он остался один дома на выпускной вечер. Он смотрел на себя в зеркало, одетый в платье, зная, что должен скрыть это от своей мамы. Она думала, что он собирался вырасти хорошим, нормальным мальчиком. Она не понимала. Она спросила, почему он не пригласил на бал милую девушку, как сделал его друг Джереми.
Ему снова было девятнадцать, без работы, без перспектив. Он проводил время на диване, переживая стресс от неустойчивой дружбы и напряжённых отношений.
Ему было двадцать и он был избит пожилым мужчиной, с которым встречался.
Ему было двадцать один, в этот год мама отказалась от него. Он задавался вопросом, как собирается прокормить себя.
Годы пронеслись перед ним, и Дашан утонул в прошлом. Но всё же, со всеми этими ужасными воспоминаниями, всплывшими в памяти, его нынешнее положение было хуже, чем он когда-либо испытывал. Если бы он мог просто сдаться, оставить всё как есть и покончить с этим… если бы он мог сдаться, это было бы прекрасно.
Но он не мог.
Крошечное пятнышко упрямой гордости, остающейся в нем, ядро того, кем он хотел быть, часть его, вдохновлённая его идолами на Земле, Беззи-ибби и Генри… Эта часть шептала: «Нет».
Он хотел жить. Он хотел получить шанс снова увидеть свою маму, чёрт побери. Ему не хватало всей его семьи.
Слёзы разочарования текли по щекам, он задохнулся глубокими, мучительными рыданиями. Он подводил своих новых друзей. Он был неудачником. Он был ничем. Его отчим Рон был прав. Если мужчина не умирал от несчастного случая, связанного с алкоголем, он был бы наверняка оправдан. (пп. ?)
Дашан сжал кулаки. Он стиснул челюсти, желая, чтобы ужасные существа за щитом просто прекратили это.
Он валялся в депрессии и беспомощности, когда услышал стон Аода. Аод — молодой человек, который подружился с Дашаном — тоже оказался в ловушке. Аод, который имел так много общего с ним несмотря на другую расу, возраст и даже пришедший из другого мира.
Если бы Дашан ничего не сделал, он подвёл бы всех в группе и непосредственно подвёл бы его молодого друга в полубессознательном состоянии.
Дашан не молился более десяти лет, и не оттого, что женщина как-то сказала ему, что Бог ненавидит его, что он наплевал в глаза Богу, став геем. Но в тот момент, в его самый тёмный час, он шептал: «Пожалуйста, Господи, помоги мне.» Он молился не за себя, а за всех людей в тумане.
Его сердце болело за его компаньонов — людей, за которыми он начал присматривать в такой короткий срок. Он молился о своих друзьях, которые несомненно боролись за их собственные жизни и за его.
Внезапно, Дашан заметил, что аудиоплеер Кейи всё ещё включён. Он был громче, чем обычно. ‘Белая Свадьба’, другая из любимых песен Мэйрин, играла на полной громкости.
Он нахмурился, отвлекаясь и едва преодолевая свой страх, чтобы заставить себя открыть глаза. С глазами, полными слёз, он смотрел в испуганном восхищении на чудовище снаружи. Оно ударяло Боевую Машину копьём.
Дашан мог чувствовать вибрацию… но ничего не слышал.
В мгновение ока он понял — его барьер блокирует звук. Он вгляделся в густой, клубящийся туман и подумал, что, вероятно, обрекает своих друзей. У них не было никакой возможности даже сказать, где находилась Боевая Машина.
Дашан собирался снова свернуться и просто ждать смерти, когда произошло чудо. Песня Билли Айдола закончилась, и начала играть следующая.
Следующей песней была ‘Чемпион’, самой богини РуПол. Дашан слушал в течение нескольких секунд, и его глаза расширились. Несмотря на свой страх, он начал повторять слова песни. Это была первая из песен, которую он поставил в очередь на музыкальном плеере Кейи. Его глаза расширились, когда слова, казалось, проникли в сердце.
Он стиснул зубы. Он не чувствовал себя достаточно сильным, чтобы сделать всё как Дашан, но всё возможно, если бы он был Хёрсти. Будучи Хёрсти, он чувствовал себя сильной и прекрасной. Это не имело смысла, так как Хёрсти была частью его, но менее чем в 10 футах находились странные грёбаные монстры, и у него не было времени на экзистенциальный кризис. Логика могла пойти на х*й.
Дашан сделал глубокий вдох и заставил руки выпрямиться. Он пополз на четвереньках к своему рюкзаку.
Он достал из рюкзака каблуки и парик. Каждое движение было медленным и продуманным. Никогда ещё ему не приходилось так тяжело при надевании парика. Закрепить каждую заколку, казалось, занимало вечность.
Когда парик и каблуки были надеты, Дашан плотно зажмурился, очистил разум… и стал Хёрсти Жа Жа. Ситуация была ужасна, но она смогла это сделать… даже в старой, грязной мужской одежде. Времени на то, чтобы одеть платье не было, не говоря уже о макияже… Даже просто предметы первой необходимости из рюкзака заняли бы слишком много времени. Ну и хрен с ним. Она могла быть великолепной и смирительной рубашке.
Перво-наперво, она должна была разбудить Тони. После этого она собиралась деактивировать щит, чтобы высвободить музыку. Тогда все знали бы, где находится Боевая Машина.
Она собиралась привнести некоторые магические силы в реальность. Нахрен все эти вопли и стенания. Пришло время взяться за себя, сука. Сделай это.
Хёрсти последний раз всхлипнула, вытерла слёзы, поджала губы и взялась за работу. Настало время набить некоторым монстрам задницу, выглядя при этом невероятно.
(пп. Как договаривались ранее, если автор явно не указывает и Дашан находится в своём ‘женском образе’, то буду использовать ‘она’ и женские окончания.)
———————————————
Аод проснулся с жуткой головной болью. Кто-то тряс его. Он застонал, пытаясь заставить их уйти, но они не останавливались. Он открыл глаза.