Глава 27

— Да поселится отчаяние… в этих проклятых землях…

Когда Мердж пробормотал это, перевернутый крест покрылся шипами.

Они пронзили ладонь Мерджа, разбрызгивая кровь.

— Отец… Прости…

Мердж вспомнил об отце и родине.

Он был умелым сапожником, но из-за спада, заказов становилось всё меньше, и в конце ему пришлось закрыть дело.

С этого момента, его отец погрузился в пьянство, буянил дома и постоянно избивал Мерджа.

В то время юный Мердж больше не мог выносить подобной жизни, и в конце, заколол отца и убежал из деревни.

Отсюда его жизнь представляла собой свободное падение, подобрали его никто иные, как Сатанисты.

Такие истории можно найти повсюду в этой эре.

От перевернутого креста поднялся красный дым и окутал Мерджа.

Этот ритуал использует пользователя для дани вызова Дьявола. Темно-красный дым обволок не только Мерджа, но и 500 валявшихся Сатанистов.

Такая небольшая дань сможет призвать, максимум, низшего Дьявола.

Однако данный ему Утопией перевернутый крест может вызвать монстра на один ранг выше. Более того, он будет из числа сильных Дьяволов среднего ранга.

— [Призыв Дьявола]!

Кровавый дым слился воедино и призвал Карнавала, дьявола среднего уровня.

Увидев это, авантюристы завопили. Подобное не должно быть возможным.

Такой монстр появился в человеческом городе, вдобавок ко всему, в самой Священной Столице, которая отпугивает Дьяволов!

— Ого… Подумать только, что меня призовут жалкие людишки. Да что же тут происходит?

Два рога на голове, черные волосы, кожа горелого цвета и лицо, являющиеся сосредоточением уродливости. Просто при взгляде на него, казалось высасывается энергия.

И всё же его одежда была не к месту броской, повсюду оттенки золотого и сверкающие камни то там, то тут.

На его спине даже висел странный музыкальный инструмент.

— Опачки. Да тут множество вкусняшек. [Прекрасная Темница].

Карнавал воспользовался характерным навыком Дьяволов и создал магическую стену вокруг области.

Дьяволы любят отрезать пути к отступлению и играть со своей добычей.

Будь то убийство, съедение, расчленение или просто игра, им не нравится, когда она убегает. Особенно такие как Карнавал, кто играет на музыкальном инструменте под аккомпанемент из воплей людей. Без них, всё равно что без певца.

Завидевшие Карнавала авантюристы в спешке попытались убежать, но было уже слишком поздно. Дьявол уже создал особое пространство, и чтобы пробиться через стену, понадобятся силы повыше средней.

Не только авантюристы, часть торгового района с тысячами жителями были пойманы созданным Карнавалом пространством.

— Не может быть! Почему Карнавал здесь?!

— П-постой, прошу… Мы обыкновенные авантюристы!

— В-верно! Мы не люди церкви!

— Нееет… Не хочу быть съеденным Дьяволом!

Лицо Карнавала расплылось в экстазе от мелодии, напеваемой авантюристами. Его уши навострились.

Для него это можно назвать мгновением радости.

Жители торгового района попрятались в домах и тряслись от страха. Такое разнообразие людей – идеальная сцена, по мнению Карнавала.

— Ути-пути, как меня приветствуют~. Что ж, какой котеночек споет для ме… Гьяяяях!!!

Наполненные радостью слова оборвались на середине.

Бог знает откуда прилетел камушек и сломал рог Карнавала.

Боль была такой сильной, что Дьявол схватился за голову и закричал. Рог, представляющий гордость и положения Дьявола… сломан камушком.

— К-КТО ПОСМЕЛ?! Насекомые!!!

Карнавал отбросил свой образ, который использовал до этого, и закричал настоящим голосом.

Этот голос заставил авантюристов отступить, но голос подозреваемого в броске камня прозвучал невероятно равнодушно, будто бы он говорил о погоде на завтра.

— Этот голос подходит тебе лучше, чем тот трансвеститский ранее.

■■□□ ■■□□

— Так это был ты! КУСОК ДЕРЬМА!!!

— … Что за вульгарное создание. Безобразное лицо, неприличный голос, ужасный вкус в одежде. Непонятно что ты пытаешься изобразить, но если рассматривать тебе как комика, то может образ и подойдет.

Голос Мао заставил лицо Карнавала исказиться еще сильнее.

«Я не дам этому насекомому роскоши петь» – подумал Карнавал, выступив вперед и решив немедленно раскрошить ему череп.

Но его ноги замерли.