23 Глава: Арка Терапии
***
Ошибки — это доказательство того, что ты пытаешься.
— Дженнифер Лим
***
«Блять», — громко сказал он, скрестив руки, сидя на кушетке напротив Огнерожденного, чье имя на Общем звучало как Бэд. Судя по всему, его настоящее имя было трудно произносить.
Бэд приподнял бровь.
«Разве ты не должен ругать меня за мат?» — пожаловался он, откидывая голову на диван и устремляя взгляд в кафельный потолок.
«Я занимаюсь этим в свободное время», — весело сказал Бэд. «Я не против того, что ты используешь в качестве механизма преодоления, если только это не вредит тебе или другим. Это касается и ругательств — что на самом деле является одним из лучших методов преодоления последствий травмирующих событий».
«Я все еще не понимаю, зачем мне общаться с терапевтом», — пробормотал он.
«Нужно ли мне напомнить, что два дня и четырнадцать часов назад, ты пытался покончить с собой?» — промолвил Бэд. Его тон никогда не менялся — даже у Пурпуда в голосе чувствовалось молчаливое осуждение — чего у Бэда не было.
«Все… не так», — медленно сказал он.
«Правда?» — мягко спросил Бэд.
Томми вздохнул. После того, как… ну, подростки с корабля оставили его отдыхать, на следующий день Пурпуд пришел пораньше, чтобы проводить его в соседнюю комнату — Томми не стал говорить, что мог идти самостоятельно; он мог выиграть многие споры, но этот совершенно точно не был одним из них. Он так и не увидел ни волоска, ни перышка кого-либо из «Взрослых» — как Пурпуд любил называть их — за исключением того слабо аргументированного спора между Уилбуром и Филом. Не было даже сообщений на датападе. Ну, кроме Ники. Однако она лишь бросила грустный взгляд на него, когда делала ему укол гипоспрея, от которого он даже не попытался отмахнуться, и не стала обсуждать то, как прыгнула в воду, чтобы спасти его, когда он спросил.
Он полагал, что заслужил это. В самом деле, он их не винил.
С другой стороны, Пурпуд также сказал ему, что это часть юрисдикции Флота, что он не может ни с кем разговаривать, пока не пообщается с терапевтом. Пурпуд, конечно же, нарушил правила, чтобы позволить «Молодежи» встретиться с ним. Что было приятно.
«Вроде того», — признался он. «Мне было интересно, могу ли я походить по воздуху, чтобы полетать».
«Было ли что-то важное в том месте, где ты решил… походить?» — осторожно спросил Бэд, поправляя очки.
Он нахмурился. «Не думаю, что это было моим первоначальным намерением. Это просто было местом, где я гулял и разговаривал со Снифф». Томми пожал плечами. «Все как бы обострилось после того, как у меня появилось время подумать об этом».
«Итак, — бросил Бэд. — Мог бы ты тогда сказать, что если бы тебе дали место и время подумать еще раз, ты бы принял такое же решение?»
Томми пожал плечами. «Может быть. Я не знаю. Сначала люди вокруг меня должны перестать умирать. Когда они перестанут это делать, я перестану думать о том, что, возможно, я не заслуживаю места в этом мире».
«Имеет ли это какое-то отношение к трем тысячам двумстам семидесяти детям, которые были убиты рукой Хромы?»
«Я не хочу об этом говорить», — твердо сказал Томми. Бэд явно навел некоторые справки, если он помнил точное число, которое всегда висело в сознании Томми.
До конца сеанса он отказывался отвечать на другие вопросы.
***
Было около трех часов утра по стандартному времени, когда Томми сидел один в столовой и ел свой салат. Он был не настолько глуп, чтобы думать, что он был действительно один — он знал, что Клементина следит за ним, и если Томми сделает что-то…такое…она должна будет разбудить четырех разных людей, а именно Фила, Туббо, Ники и Пурпуда. Последний официально не входил в список, но Пурпуд умел манипулировать, чтобы суметь попасть в него.
Краем глаза он заметил движение, когда он ковырялся в листовой зелени, привезенной из… он подумал, возможно, из Атлантиса — судя по сине-фиолетовым оттенкам и треугольной форме некоторых кусочков. Планета Ники. На вкус они были солоноватые, как морские водоросли. Что было вполне логично, поскольку Атлантис был водной планетой.
Уилбур опустился на сиденье напротив него, и у Томми перехватило дыхание. Он знал — знал, что теперь их отношения не будут прежними, он знал, что им двоим предстоит разговор о том, что произошло. В отличие от многих вещей — в отличие от всего — он не мог избегать этого вечно.
«Привет, Томс», — тихо сказал Уилбур. «Как поживаешь?»
Томми фыркнул, несколько раз потыкав вилкой зелень. «Давай без этой херни, Уилбур Саут». Уилбур моргнул, став похожим на рыбку с его широкими глазами и приоткрытым ртом. «Задай уже свой гребаный вопрос».
«Хорошо», — медленно протянул Уилбур. «Почему ты пытался убить себя и собираешься ли ты попытаться снова?»
Томми хмыкнул, вонзив вилку в тарелку с такой силой, что один из зубцов сломался и с легким стуком упал на пол. «Ну, ты хотя бы не сыкло», — пробормотал он. «Я не знаю, Уил».
«Чего не знаешь?»
«Почему» — сказал он. «И случится ли это снова». Томми снова наклонил голову. «Ну, полагаю, я могу это объяснить. Я пошел на мост Золотые Ворота, потому что виделся там со Снифф. В мои первоначальные планы не входили прыжки с моста — смешно рассказывать, но обычно я хожу по перилам».
«Почему?» — снова спросил Уилбур с ноткой какого-то ужаса в голосе, его карие глаза буравили Томми.
Он пожал плечами. «Авианы не падают, если не хотят», — пояснил он. «Ну, во всяком случае, я не падаю. Трудновато поскользнуться и упасть, если ты контролируешь воздух, ага?» Томми покачал головой, смеясь про себя, и громко уронил вилку на стол. «Я просто… пришел. А потом стоял там и вдруг понял, что это моя вина в том, что дети Погтопии мертвы».
«Это…» Уилбур замолчал. «Это не то, что сказал Пурпуд».
«Пурпуд был в бреду и дурел с голода», — отрезал Томми. «Он ничего не знает». Уилбур нахмурился, но не стал спорить, хотя явно был не согласен. «Но в любом случае, я понял, что люди вокруг меня имеют тенденцию умирать».
«Это не…»
Томми ткнул пальцем в его сторону. «Обвиняй меня в этом, не обвиняй. Мне, блять, все равно. Но ты знаешь, что это правда. Люди действительно склонны умирать рядом со мной». Уилбур открыл рот, и Томми поднял бровь, в ожидании ответа.
«Это не твоя вина», — наконец сказал Уилбур, играя потрепанным концом своего желтого свитера. Томми подумал о плюшевом свитере коровы, который был у Фантома — как и у Снифф.
«Неужели?» — он спросил. «Все знают, что я здесь единственный-»
«… Кто знает правду?» — закончил Уилбур. Томми кивнул. «Это не так. Ты единственный здесь, кто прошел через это. Полная история где-то там, скрыта в одном из файлов адмирала». Он бесцельно махнул рукой. «Конечно, я этого не знаю. Фил этого не знает. Думаю, как и Понк или Пунц, хотя они братья Пурпуда».
«Эрет мог бы», — предположил Томми, говоря о терапевте Пурпуда, а также об одном из опекунов Туббо и Лани. Он не упомянул Тоаста, вице-адмирала.
«Конфиденциальность пациента», — решительно сказал Уилбур. «Он не смог бы даже рассказать правительству, если бы они приказали ему это сделать. И они не стали бы спрашивать, потому что это противоречит законам».
«Серьезно?» — поинтересовался Томми.
«Да, кроме случаев, когда это касается совершенно незаконных дел», — сказал Уилбур. «Вроде… тяжелых наркотиков, убийств и так далее».
«Ну, думаю, я не должен рассказывать все Бэду», — бросил он в шутку, лишь частично.
«Что бы ты ни сделал», — осторожно сказал Уилбур. «Это не убийство».
«Ты не можешь этого знать».
«Я знаю, что Пурпуд уважает тебя», — тихо сказал Уилбур. «У него была конференция с вице-адмиралом…» Ах, значит, они знали. «… И хотя он вышел с красными глазами и весь дрожал, он все еще равняется на тебя. Думаю, мы были глупцами, считая, что вы двое только встретились».
«Ты и есть тупица» — спокойно сказал Томми, и Уилбур фыркнул, запустив руку в свои волосы, запутав каштановые кудри на макушке. «Не, ну, серьезно. Я не особо пытался это скрывать».