30 Глава: Ты не один.
***
Быть потерянным —
это такая же законная часть процесса,
как и быть найденным.
— Алекс Эберт
***
Его звали Томми Иннес, и он не поймал двух своих друзей, когда они падали на холодный камень на дне ущелья. Он пытался, он правда пытался, но когда он схватил их за руки, ему не хватило сил остановить их падение — было достаточно для него одного, но не для трех подростков.
Его звали Томми Иннес, и он услышал отчаянный рев монстра, что преследовал их, его собственное горло повторило вопль, когда он увидел, что его друзья собирались вот-вот разбиться насмерть, и в его голове промелькнула мысль, что, возможно, ему стоило рискнуть с этим ножом и этим зверем с горящими глазами и острыми как бритва зубами.
Его звали Томми Иннес, и в ту ночь он узнал, что он не один. Что он не был единственным оставшимся Авианом, помимо Хромы. Что были и другие.
Сначала он потерял хватку на руке Дристы — ладонь выскользнула, и он в ужасе выкрикнул ее имя, а она уставилась на него зелеными глазами, полными отчаяния, в чьем блеске отражалась луна.
Лани была второй, ее глаза были полны слез, а губы застыли в безмолвном крике, когда ее шоколадные волосы хлестали по лицу, и Томми держал ее за кончики пальцев, пока они падали, а потом они потеряли контакт, и каменное дно приблизилось к ним, словно смеясь над их неумолимой судьбой.
Но затем две фигуры появились рядом с ними: одна схватила Дристу, другая — Лани, и он поперхнулся воздухом, когда его руку чуть не выдернули из сустава. Томми плавно опустился на камень, получив единственную царапину от маленького камешка, когда его рука ударилась о холодный каменный пол.
Томми перекатился на ноги, выдернув нож из-за пояса, и предупреждающе направил его на мужчину и женщину, стоявших напротив в мерцающем звездном свете, без судорожных вдохов, без единого выбившегося волоска — даже не выглядя так, будто они упали с двухсотметровой высоты — а ведь так оно и было; они больше не были на противоположной стороне каньона. Все пятеро были здесь, внизу.
«Боже мой», — взвизгнула Дриста, вскочив и ощупав себя. «Я жива?»
Лани моргнула, глядя на трещину, которая уступила место звездному свету, ее рот был слегка приоткрыт, вроде как, в недоумении. Она неторопливо поднялась и обратила внимание туда, куда пристально глядел Томми — а именно, на двух Людей, которые застряли с ними в ущелье. Она слегка сместила ноги в защитную стойку, как будто это могло что-то сделать.
Томми поднял голову, встретив взгляд кофейно-коричневых глаз женщины, и почувствовал, как проскочила искра, потому что его барьер не был поднят, как и ее; связь проскочила так быстро, что он захлебнулся воздухом и отшатнулся назад, прижавшись к голове рукой.
«Томми?» — окликнула его Дриста, ее голос повысился на октаву, когда она наклонилась, чтобы схватить упавший нож. «Что…» — повернулась она к мужчине и женщине. «Что вы с ним сделали?
«Я… Мне очень жаль», — промолвила женщина, пока Томми стоял там, моргая, испытывая одновременное любопытство и удивление, источником которых была их…их связь сознаний. «Я понятия не имела, что ваш друг — Авиан».
Дриста застыла в ярости. «Откуда ты это знаешь?» — выплюнула она.
Ответил мужчина. «Потому что мы тоже», — сказал он, в более спокойной манере, чем Томми пытающийся поднять барьер, который не создавал годами. Ему и не нужно было, ведь долгие годы он был один, без себе подобных.
Авианы путешествовали стаями не просто так. В то время как Элитрийцы, в основном, сознательно формировали свои связи с помощью Сплетения Душ — как это называли на Элитре — чтобы создать своего рода телепатическую и эмоциональную связь, Авианы, в свою очередь, были более склонны к случайным слияниям разумов. Вот почему с раннего возраста юных Авианов держали в кругу близких и родных, так как молодые птенцы были склонны к случайному созданию уз, которые, в отличие от элитрийских, разрывались только после смерти. Однако элитрийские узы были гораздо сложнее в том плане, что в жизни можно было иметь только одну связь, которая обычно заключалась между супругами — как у Кристен и Фила, вскоре после похорон Снифф на Элитре. Узы Авианов могли быть спонтанными и часто возникали между членами семьи, и они не допускали телепатии — это было больше похоже на компас.
Всегда сможешь найти дорогу домой.
Узы Томми были разорваны в тот роковой день, семь лет назад, когда он потерял свой ментальный компас, указывающий дорогу домой, пока Хрома не забрал его у Арахнидов под предлогом того, что он отправится в школу. Тогда он был совсем ребенком и одиноким Авианом, а одинокими Авианами было легко манипулировать.
Хрома установил с ним связь, связь, которую Томми разорвал, когда казнили его друзей, как бы чертовски больно это ни было — и должно было быть невозможно, но он все равно разорвал ее — связь, которая заставляла Томми думать, что Хрома — друг, что ему можно доверять. Хотя он был уверен, что трещины в этой связи появились задолго до того дня — когда Гриян сказал ему, что насилие в семье — это неправильно, нехорошо.
Он не держал барьера — границ, которые он возвел в три года и поддерживал семь лет — с тех пор, как ему исполнилось десять, и он полагал, что такова была его судьба.
«Я не верю», — холодно сказала Дриста. «Томми и Хрома — единственные, кто остался».
«Дриста», — осторожно сказал он, наконец, остановив поток эмоций, что лился по узам, пока он не установил барьер. «Он не лжет».
«Что?» — спросила Человек. «Как ты это понял?»
«Потому что я установил с ней связь», — просто ответил он и встретился взглядом с женщиной, которая смотрела на него с — трепетом? Изумлением? Любопытством? Он не мог точно сказать. «Я не… я не думаю, что она хочет причинить нам вред».
«Я не хочу», — подтвердила женщина, слегка улыбнувшись. Он осторожно приоткрыл крохотную щель и почувствовал, что она говорит правду, прежде чем вздрогнул от незнакомости ее сознания и снова отступил. Всплеск эмоций, что не были его собственными, немного напомнил ему о Хроме и его напускной искренности, которую другой Авиан часто изливал — Томми научился смотреть глубже, и он чувствовал, что эта Авианка не навязывала ему никаких эмоций, а просто держала их открытыми и ждала, пока он их осторожно найдет.
Слезы выступили на его глазах. Он вспомнил чувство утраты ментального компаса своего отца, его тетя была Фелийкой, и у него не было с ней подобной связи — но он помнил горе и отчаяние, которые пришли в момент смерти Сэма — после чего, много лет спустя, Хрома оглушил его ложной искренностью.
«Я Томми», — сказал он наконец, шагнув вперед и протянув руку.
Женщина улыбнулась ему, сверкнув кофейными глазами. «Я Рэй, — сказала она. — Очень приятно познакомиться с тобой, Томми. Она встретила руку Томми, и он тепло сжал ее.
«Меня зовут Саккуно», — представился Авиан, хоть и не взял руки Томми.
«Приятно познакомиться», — сказал он, искренне улыбаясь и чувствуя в груди небольшой прилив счастья, который, как он был уверен, Рэй могла ощутить через свой слабо опущенный барьер. Боги, он был не единственным оставшимся Авианом. «Это Лани…», — он указал на девушку-Шалкера. «А эта балда с ножом — Дриста. Кстати, можешь уже опустить его».
Дриста зашипела, но опустила оружие. «Что ты имел в виду, когда сказал, что у вас с ней связь?» — подозрительно спросила она.
«Это было не специально», — сказала Рэй, когда Томми не мог найти слов, чтобы объяснить. «У нас не было наших барьеров. Я не ожидала найти еще одного Авиана — ну, знаешь, поскольку мы все должны были быть мертвы».
«Я сын Сэма Иннеса», — сказал он. «С HMS Fran».
«Оу», — произнесла Рэй, коротко моргнув. «Я… не знала, что у него есть ребенок».
«Да. Мало кто знает», — пробормотал он.
«В любом случае», — продолжил Саккуно. «Это связь, которая позволяет передавать эмоции друг другу».
«Ооо! — оживилась Лани. — Как Слияние Душ на Элитре?»
«Не совсем…», — сказала Рэй. «У Элитрийцев несколько иной вид связи… Как насчет того, чтобы мы объяснили все дома?» Она добродушно улыбнулась. «Не хочется простоять в этом ущелье всю ночь, пока нас не найдет стая р’килуш ти’лим’ен».
«Серьезно?» — сказал Томми, подняв бровь, когда мысленно перевел название. «Волк?»
Рэй покраснела. «Эм…откуда ты знаешь элитрийский?»
«Не знаю», — сказал он, несмотря на то, что подхватывал слова то тут, то там.
«Капитан нашего корабля», — резко вставила Дриста. «Он Элитриец».
«Ты действительно не доверяешь нам, да?» — спросил ее Саккуно.
Дриста фыркнула. «Вообще нет. А что?»
«Просто интересуюсь».
«Ладушки!» — Рэй ярко улыбнулась, и на ее лице внезапно появилась немного хищная улыбка. «Если не хотите остаться здесь и быть съеденными или умереть от обезвоживания или голода, предлагаю убраться отсюда поскорей!»
«Что, если вы ведете нас на смерть?» — спросила Дриста. Томми закатил глаза.
«Я бы позволила вам расплющиться, если бы хотела вашей смерти», — заметила Рэй.
«Рэй», — прошипел Саккуно. «Они же дети».
«Они дети..?» — Рэй нахмурилась, прищурившись. «Ребят, вам вроде семнадцать, верно?»
Томми поднял руку. «Мне семнадцать».