Глава 893. Кончина

Когда три слова «хорошо» достигли ушей Линь Яоцзуна, старик, лежавший на больничной кровати, окончательно перестал дышать.

Вся его жизнь была посвящена военной службе. В молодости, в мирные времена, он покоился на гигантском «авианосце» семьи Линь, рано достигнув генеральского звания. Его сердце было полно амбиций, но он не добился ничего выдающегося. Ближе к старости наступила Эпоха Разрушения, обстановка стала нестабильной. Влияние людей, держащих в руках войска, резко возросло, что привело к восстановлению Восьмого района и ожесточенной борьбе. Он был первым генералом, кто предложил создать два военных округа, не стал возражать против передачи власти и разделения войск семьи Линь, желая лишь вновь собрать военную мощь, остановить внутренние распри и быстро восстановить родину, чтобы занять важное место в Объединенном Правительстве.

Восьмой район стал первым в Азиатском Альянсе, где в основе были заново учреждены два военных округа, и где военная власть была собрана наиболее быстро.

Восстановление Восьмого района близилось к завершению. Старый мастер Линь занял пост высшего военного руководителя Второго военного округа и немедленно отправил войска на юго-восток для охраны региона, помогая восстанавливаться Седьмому району, который был относительно слаб ресурсами. Он несколько раз подавлял волнения в Заброшенном районе, обеспечивая успешное выполнение плана строительства двух городов-близнецов.

На Северном КПП регион ЕС слишком сильно протягивал руки, и период военной холодной войны незаметно наступил. Войска семьи Линь первыми отправились в Девятый район в качестве передового отряда, разгромили тридцать тысяч солдат Европейского Союза, обеспечив право голоса двум главным городам — Седьмому и Восьмому районам — в Объединенном Правительстве, а также статус первого председателя в Азиатском Альянсе.

Его поздние годы были отмечены выдающимися заслугами, компромиссами и уступками. Он был достоин своей военной формы, достоин сияющих генеральских звёзд на своих погонах и ответственности, которую они символизировали.

В последние дни старик держался на одном дыхании, ожидая результатов инцидента с холодной войной в Яньбэе. И теперь, когда Линь Яоцзун принёс весть об окончательном разрешении ситуации, его дыхание, естественно, ушло…

У кровати Линь Яоцзун, увидев, что отец перестал дышать, долго молчал. Затем, со слезами на глазах, повернулся спиной к собравшимся и сказал: — Позовите всех, мой отец ушёл…

…

Через десять с лишним минут.

В палате раздался сплошной плач; только прямых потомков семьи Линь собралось человек пятьдесят-шестьдесят.

У старого мастера Линя было пятеро сыновей и одна дочь. За исключением тех, кто занимал важные посты за пределами района и не мог вернуться заранее, остальные сыновья и внуки приехали к нему, как только он в первый раз оказался в критическом состоянии, и с тех пор дежурили у кровати. В этот момент внутри и снаружи здания разносились громогласные рыдания, повсюду царил скорбный звук.

Старый мастер Линь при жизни хотел встретиться с Цинь Юем, но как только последний прибыл в Яньбэй, состояние здоровья старого мастера снова ухудшилось. К тому же Цинь Юй постоянно был в разъездах, поэтому им так и не удалось встретиться, о чем Цинь Юй всё ещё немного жалел.

Поскольку старый мастер Линь уже долгое время был прикован к постели, Чжан Лань заранее всё приготовила для проведения похорон.

Похороны военного и политического лидера, конечно, отличались от похорон простых людей. Многие суеверные ритуалы были полностью отменены, а способ прощания ограничивался поклонением в траурном зале. Не было поминальных обедов, не принимались никакие денежные подношения и так далее.

…

В вестибюле на первом этаже.

Цинь Юй, опустив голову, смотрел на телефон и колебался, стоит ли сообщить Дурашке и тихо уйти. Ведь он здесь действительно ничем не мог помочь. Он не был официальным зятем семьи Линь и не был чужаком. К тому же Дурашка наверняка будет занята наверху, бегая туда-сюда, и ей будет не до него. Поэтому, пожалуй, лучше тихо уйти и вернуться завтра во время официального прощания, чтобы возжечь благовония для старика.

— Цинь Юй, пойдём со мной.

В этот момент Линь Сяо спустился с верхнего этажа, его глаза были покрасневшими. Обращаясь к Цинь Юю, он крикнул: