Часть 18

— Мы потеряли связь со спасательной миссией. Они не связывались с нами с момента их попытки проникновения в замок Вейдера. Думаю, им это не удалось, — сказал адмирал Дл’ос.

— Нам остается только ждать и смотреть. Я пока не теряю надежды, — ответила Мон Мотма.

— Что насчет местного оперативника, который работал для нас на Корусканте? От него есть новости? — спросил генерал Риекан.

— Нет, но в последнем сообщении говорилось, что если команда не вернется в течение двенадцати часов, он собирается покинуть планету. Из-за мер безопасности на Корусканте мы не сможем связаться с ним, он должен связаться с нами сам. И до сих пор ничего не слышно, — ответил адмирал Дл’ос беспокойно вздыбив шерсть.

— Это изначально была плохая идея и пустая трата ресурсов, — раздраженно проворчал генерал Кса’Сстреш, его язык мелькнул в воздухе.

— Мы проголосовали, и попытка того стоила. Не стоит продолжать, генерал, — сказала Мон Мотма.

***

Когда по длинному коридору, ведущему к их камерам, раздался стук сапог, заключенные-повстанцы дружно обернулись. До них донеслось ужасающее шипение респиратора Темного Лорда, а также ровные шаги его охранников.

Лорд Вейдер вошел в помещение, пройдя к центру ряда камер, вокруг него веером рассыпалась его охрана, а Скайуокер встал рядом с ним. Молодой человек был одет в комбинезон красновато-коричневого цвета из тонкого шелка, его голубые глаза изучающе осматривали заключенных одного за другим.

Лорд Вейдер начал говорить, его голос с шипением прорывался сквозь респиратор.

— В обычной ситуации первым выбирают одного из раненых: лучше допросить его до того, как он умрет от ран. Но они все умрут. Возможно, лучше начать с кого-то другого, есть вещи, которые можно сделать со здоровым организмом, но нельзя использовать на раненом.

Джон сплюнул в сторону группы и прорычал:

— Мы не стадо бант.

— Нет, — мягко ответил Скайуокер, — вы хуже. В банте есть мясо и шкура, так что от нее есть польза. Вы — повстанцы. Вы убиваете, терроризируете и уничтожаете. От вас нет никакой пользы. — Скайуокер склонил голову набок. — Он. У него есть сила духа, и я хочу увидеть ту технику, о которой ты говорил. — Он подал знак охранникам, и они направились к камере Джона.

Прошло некоторое время, повстанцы нервно расхаживали. Если внимательно прислушаться, то можно было едва расслышать крики Джона. Ланташ сидел на своей койке и возился с пряжкой от формы. Остальные то и дело поглядывали на него, боясь спросить, что он делает, опасаясь, что их подслушают через микрофоны.

Наконец Ланташ улыбнулся, затем наклонился к своей раненой ноге. Стиснув зубы, он принялся ковырять рану металлической частью пряжки. Внезапно из раны хлынула кровь.

— Лан? — обеспокоенно спросил Делвин.

— Все в порядке. — Ланташ спустил ногу с койки, чтобы кровь текла свободнее. — Я просто собираюсь снова увидеть свою семью. Все в порядке. — Из только что перерезанной артерии быстро сочилась кровь.

Делвин тяжело сглотнул:

— Я понимаю.

— Скажи права за меня, — сказал Ланташ, ложась на койку и улыбаясь.

— Да, конечно, — Делвин начал древний алдераанский напев, когда один из охранников дома внезапно вошел, а затем вышел.

Через мгновение в сопровождении охранника вошел Скайуокер.

— Простите, господин Люк, я…

Делвин продолжил песнопение.

Люк подошел к камере, в которой находился истекающий кровью повстанец, и энергетические прутья исчезли. Он подошел к Ланташу и склонился над лежащим мужчиной. Затем он повернулся и посмотрел на противоположную стену.

— Все в порядке. В любом случае, дело не в информации, и я могу получить от него то, что мне нужно, хоть сейчас, хоть потом. — Скайуокер протянул руку и провел ею по лицу Ланташа.

Умирающий кашлянул и посмотрел на Скайуокера.

— Я надеялся разочаровать тебя.

— Ничего не выйдет. Здесь я хозяин. — Люк снова провел пальцами по его лицу, и Ланташ конвульсивно дернулся, сдерживая крик. Делвин запнулся, но быстро закончил, его голос дрожал. Скайуокер повторил свои действия, но на этот раз Ланташ лишь слабо вздрогнул, а затем упал без сознания. Блондин без слов встал и вернулся обратно той же дорогой, что и пришел. Охранник последовал за ним.

— Делвин, — сказал Куорл, — он владеет магией ситхов, ведь так?

— Наверняка. Жаль только, что мы не можем сообщить об этом Альянсу. Они должны знать.

***

— Не знаю, отец, — сказал Люк за обедом на следующий день. Они сидели в солнечной комнате, слуги разливали вино.

— Это встряхнет ее, а я устал быть пленником в собственном доме. Надоело проявлять осторожность, когда она рядом. — Лорд Вейдер провел пальцами по волосам. — Кроме того, в конце концов, она должна будет узнать, а нам нужно попробовать что-то другое. Она все еще зла на тебя.

— Да, ты прав, отец. Она до сих пор не осознала, от какой силы отказывается. Может быть, если бы она поняла, то отказалась бы от этого глупого Восстания.

— За ужином, как ты думаешь?

— В самый раз. — Люк вернулся к своему салату. — Это действительно обидно. Вечеринка будет через два дня, и она так ждала ее. Она очень гордилась проделанной работой и была рада, что сможет посмотреть. Не думаю, что теперь ей есть до этого дело.

— Да, эта атака повстанцев свела на нет многие ее успехи.

— По крайней мере, никто при дворе об этом не узнал. Альянс наверняка знает, что попытка была предпринята, но им неизвестно, как далеко удалось проникнуть ударной группе.

— Да. Придется что-то предпринять, чтобы отбить у них охоту к таким действиям, — задумчиво произнес Вейдер. — Следовало ожидать, что это произойдет. Тем не менее, Император сказал мне, что собирается отправить меня с моим кораблем, «Экзекутором», на следующий день после вечеринки. В кореллианском секторе есть нечто, требующее проверки.

— Я отправлюсь с тобой? — с надеждой спросил Люк.

— Кто-то должен присматривать за Леей. — Вейдер ментально добавил: «Твой дед хочет, чтобы ты был с ней сдержан».

«Хорошо», — ответил Люк. А вслух сказал:

— Как пожелаешь.

***

Сади выругался про себя, собирая последние вещи. С момента последнего сообщения от оперативников Альянса прошло уже много времени, поэтому он уже почти закончил паковать свои вещи. Страх, который он испытывал с момента получения приказа о группе, прибывшей на Корускант, наконец оправдался. Все пошло не так, и теперь он должен был покинуть Корускант. Проведя пятнадцать лет за шпионажем здесь, в сердце Империи, он должен был уйти, потому что другие могли раскрыть его личность.

Пятнадцать лет его не могли поймать. Пятнадцать лет он снабжал Альянс стабильным потоком имперской информации. Пятнадцать лет верной службы, и все же они сочли его расходным материалом. У такой миссии практически не было шансов на успех, а значит, тот, кого Мон Мотма и остальные выбрали для помощи им, скорее всего, становился отработанным шпионом. Приятно ощущать себя таким нужным.

Сади зарычал, поднял сумку, отнес ее в прихожую своей квартиры и поставил рядом с другими вещами. Повернувшись, он медленно прошел по всем комнатам своего дома и осмотрелся, чтобы убедиться, что ничего не забыл. С каждым шагом внутри него нарастал гнев. Со временем это место стало его домом, и то, что теперь здесь ничего не было, приводило его в ярость. Злость на Альянс за то, что они посчитали его расходным материалом, злость на Клея и его людей за то, что они попались, и злость на себя за то, что он так сильно рискнул.

Мерсон ворвался обратно в прихожую, быстро загрузил все свои вещи в тележку с репульсором и двинулся к выходу. У него было забронировано место на отходящем в Хандер грузовом корабле, и он знал, что если не успеет вовремя, то тот улетит с уже выплаченными ему кредитами. Сади понимал, что по прибытии на Хандер ему придется еще больше рисковать собой и связаться с Мон Мотмой, но не знал, что будет делать после этого. Идти ему было некуда.

***

— Вы знаете что-нибудь о Макнелли или о миссии? — спросила Анжалин, когда официант поставил перед ней основное блюдо.

— И да, и нет, — ответил Рафаэль, глядя на девушку, сидящую напротив него за столом. — Макнелли к моменту отъезда был всего лишь майором и у него был хороший послужной список. — Он ненадолго замолчал, сделав глоток вина, наблюдая, как она приступает к копченому харлину. — Что касается миссии, мне не известны многие подробности, поскольку они еще не опубликованы. Однако на них напал народ, с которым они пытались заключить торговое соглашение. Во время переговоров представители этого народа занесли на разрушители чуму, которая быстро распространилась. Другие звездные разрушители были вынуждены уничтожить себя, чтобы не быть захваченными. Одному из них при разрушении удалось вернуть чуму обратно к тем, кто ее запустил.

Анжалин просто вежливо кивнула, продолжая есть. Она уже услышала большую часть истории от Насталии, включая несколько деталей, которые Рафаэль либо не знал, либо не хотел с ней делиться. Она заговорила об этом, потому что это событие произошло совсем недавно, и она надеялась, что это поможет завязать разговор, способный занять какое-то время. Ее раздражало молчание, которое так часто возникало между ними. Оно заставляло ее чувствовать себя неловко и тем самым подталкивало к размышлениям о своем будущем. Чего ей совсем не хотелось делать, учитывая, каким оно может быть.

— Но давай не будем об этом, — сказал Рафаэль, еще раз взглянув на нее — две свечи на столе обрамляли ее лицо. Он невольно улыбнулся: свечи были такими древними, и все же они могли создать особую романтическую атмосферу, которой не могли добиться более современные осветительные приборы. — Как у тебя дела в последнее время?

— Отлично, — солгала Анжалин. — В последнее время столько всего происходит, и предстоящая вечеринка, и возвращение Макнелли. Я очень надеюсь, что у Насталии и Натаниэля все сложится.

— Натаниэля? — повторил Рафаэль. — Ты имеешь в виду Макнелли?

— Да, — подтвердила Анжалин. — Вы знали, что они встречались до его отъезда? Насколько я знаю, им удалось вернуться к тому, на чем они остановились, хотя я уверена, что это должно быть трудно.

— Да, знал, — ответил Рафаэль, практически сразу же закрыв тему. — Что касается предстоящих танцев. Что ты собираешься надеть? Я думаю, тебе очень пойдет что-нибудь красное или черное.

— Возможно, но я не смогу, — ответила Анжалин, чувствуя некоторое удовольствие от произнесения этих слов. Рафаэль иногда просто доставал ее, вызывая раздражение. — Скайуокер попросил меня надеть белое, и я сказала ему, что надену.

— Скайуокер? — удивленно спросил Рафаэль с непонятной интонацией.

— Да, — подтвердила Анжалин, сделав глоток вина. Между ними снова воцарилась тишина.

Глядя на Рафаэля, Анжалин заметила, как на его лице промелькнуло несколько эмоций, пока он обдумывал новую информацию — но слишком быстро, чтобы она успела уловить их все. Внезапно его лицо застыло, и он вернулся к еде. Они молча ели, а официанты наполняли их бокалы по мере необходимости.

— Прошу прощения, я отойду на минутку, — сказала Анжалин, не в силах больше выносить молчание. Когда она собралась встать, один из официантов шагнул вперед и отодвинул ее стул. — Спасибо, — сказала Анжалин и направилась в уборную.

Но как только стол скрылся из виду, она сменила направление и пошла в зону отдыха, откуда открывался прекрасный вид на ночной город. Девушка задержалась там на несколько мгновений, а затем направилась обратно к своему столику, понимая, что не может просто так уйти. Пробираясь среди других столиков, она заметила пару, сидящую за одним из столиков у окна.

— Привет, — сказала Анжалин, остановившись у стола.

— Привет, Анжалин, — ответила Насталия, поднимая глаза.

— Мисс Винитерур, — сказал Натаниэль. — Как ваши дела сегодня вечером?

— Хорошо, — солгала Анжалин. — Как обстоят ваши дела? Вы смогли наверстать часть событий, произошедших после вашего отъезда?