Часть 42
— Что это значит! — прорычал генерал Рагорш, когда его вывели перед остальными членами Совета. В комнате присутствовали также несколько помощников, из-за чего она казалась полной.
— Измена, генерал, — спокойно ответила сидящая во главе стола Мон Мотма, ее лицо исказилось от гнева.
— Измена?! — зашипел генерал. — Думаю, нет. Если только вы не имеете в виду свою собственную!
— Свою собственную?! — воскликнула Мон Мотма, теряя самообладание. — Это ведь вы приказали напасть на Винитеруров, не так ли? Без разрешения Совета!
Рагорш только зарычал.
— Твоего разрешения, ты имеешь в виду. Ты слабовольна, Мон Мотма. Ты отказываешься, снова и снова, по-настоящему сражаться в этой войне. Мы не можем победить Империю со связанными за спиной руками, следуя вашим принципам недостижимой морали. Мы ведем войну! А не проводим мирный протест с одними лишь цветистыми речами!
— Мы ведем войну, Рагорш. Но мы не террористы! — ответила Мон Мотма, ее лицо покраснело от гнева. — А ты разрушаешь все, за что мы боремся!
— Ты говоришь о себе! Я видел, как ты запрещаешь одно действие за другим, как мы постепенно проигрываем одну битву за другой из-за отсутствия твердого руководства! Не смей называть меня предателем! Это ты изменница!
— ДОВОЛЬНО! — внезапно сказал генерал Риекан.
— Не изображайте из себя председателя, генерал, — усмехнулся Рагорш, — все знают, что вы у нее в кармане. У вас нет ни одной самостоятельной мысли в голове.
Генерал посмотрел на связанного мужчину.
— Ты предал Альянс, Рагорш. Ты приказал совершить нападение, которое имеет далеко идущие последствия для Альянса, и ты намеренно скрывал от нас информацию.
Рагорш усмехнулся.
— Конечно. Вы оба хотите проиграть эту войну. Любая атака, которая могла бы дать нам победу, должна была держаться в секрете от вас. Вы бы… — Генерала оборвали нарастающие голоса протеста и возмущения. Генерал только усмехнулся, понимая, что некоторые из помощников молчаливы и задумчивы. Это были те, кто мог понять его точку зрения. Он даже разговаривал с некоторыми из них.
Мон Мотма постучала кулаком по столу, призывая к тишине. Комната медленно затихла.
— Итак, ты признаешь это, — сказала она.
— Я признаю, что пытался заставить Альянс серьезно отнестись к этой войне, а не измену, — ответил Рагорш, сузив глаза. — И я признаю, что сделаю то, что должно быть сделано, чтобы выиграть эту войну. В отличие от вас, тех, кто нанес нашему делу больше вреда, чем мне хочется думать.
Мон Мотма сверкнула глазами, ее лицо побагровело от ярости. Генерал Риекан прочистил горло.
— Хорошо. Уведите его, Совет определит его наказание.
Мон Мотма с трудом удержалась от протеста, когда Рагорша повели прочь.
Он мрачно улыбался, когда его тащили суровые конвоиры. Он знал, что это может случиться, и сделал несколько приготовлений. И надеялся, что их будет достаточно.
***
— Почему ты не позволил мне велеть казнить его? — спросила Мон Мотма, в ярости глядя на Риекана. Она расхаживала позади своего стола в личных покоях.
— Потому что не все согласились бы с тобой. Будет лучше, если мы просто оставим его на некоторое время гнить в камере, не стоит будоражить его сторонников, пока мы не выследим их всех, — с легкой тревогой ответил генерал.
Мон Мотма села в кресло.
— Ты прав. Он меня просто бесит.
— Я заметил.
***
— Не могу в это поверить! — пробормотала Лия, входя в гостиную.
— Что случилось? — спросил Ричардс, глядя на жену.
— Только что звонила сестра Рэндольфа, — ответила Лия, вздрогнув при виде красных глаз мужа. Он явно плакал, прежде чем она вошла в комнату. — Она приедет сюда с сыном и друзьями.
— Что в этом плохого? — спросил Ричардс. — Они захотят быть здесь на похоронах.
— Да, но она рассчитывает на размещение здесь, — объяснила Лия. — И с тем количеством друзей, которых она привезет, нам придется потеснить их вместе с другими родственниками, которые приедут. Не говоря уже об охранниках, которые все еще используют половину наших гостевых комнат, и о том, что Анжалин понадобятся разные комнаты со свитой, которую, как упомянула Саша, она теперь берет с собой.
— Я уверен, что охранников можно перевести на звездный разрушитель, на котором остановился Вейдер, — рассудил Ричардс. — И я сомневаюсь, что Анжалин и лорд Вейдер останутся здесь. Не после того, что охранники сказали о нашей системе безопасности. Они останутся либо на звездном разрушителе, либо займут весь верхний этаж отеля «Ройал Лисо».
— Хорошо, тогда у нас будет необходимое помещение для размещения остальных, — с облегчением сказала Лия, после чего приблизилась к мужу. — Ты в порядке? Тебе что-нибудь нужно?
— Нет, — отказался Ричардс, глядя в окно на пышный пурпурный лес, который рос за его домом. — Я просто не могу перестать думать обо всем, что мы с Сашей проделывали, когда были маленькими детьми. Правда, мы никогда не ладили друг с другом, но у нас было несколько незабываемых моментов.
— Если ты хочешь, чтобы я что-то сделала, просто скажи мне, — произнесла Лия после нескольких минут молчания, не зная, что еще можно сделать.
— Сколько лет сейчас Бенуи? — неожиданно спросил Ричардс, меняя тему разговора и вспоминая мальчика, о котором Рэндольф сказал, что он унаследует его должность, когда узнал, что муж Анжалин не сможет этого сделать.
— Думаю, ему уже почти двадцать один, — ответила Лия, задумавшись на мгновение. — Да, я думаю, что это так. А что?
— Просто интересно, — ответил Ричардс. — В конце концов, отныне он будет представлять нас при дворе.
— Тебе это не нравится, — прокомментировала Лия, вспомнив, с каким неприятием Ричардс относился к Бенуи с момента знакомства с ним.
— Конечно, мне это не нравится! — воскликнул Ричардс. — Он неуклюжий идиот!
— Он не так уж плох, — возразила Лия.
— Ты права, он еще хуже, — ответил Ричардс.
***
Рагорш нетерпеливо поглядывал на свой наручный хронограф, расхаживая по своей маленькой камере. Охранники центра заключения, с которыми он договорился о мерах предосторожности, когда приводил свой план в действие, должны были заступить на дежурство десять минут назад, но они все еще не подавали никаких признаков того, что его план побега начал действовать. Да, он потратил время на то, чтобы разработать запасной план на случай, если это произойдет. Он умел тщательно планировать, и его арест был одной из возможностей, которую он предусмотрел, зная двух других членов Совета Альянса.
Услышав тихий щелчок, Рагорш обернулся и увидел, как дверь в его камеру бесшумно отворилась, явив двух мужчин, одетых в форму охраны Альянса.
— Генерал, — сказал один из них, отдавая честь.
— Коммандер, — ответил Рагорш, вернув приветствие. — Все ли готово?
— Да, сэр, — подтвердил коммандер. — У нас была небольшая задержка с доставкой наших пилотов на шаттл, чтобы начать прогрев двигателя, но ничего серьезного.
— Очень надеюсь, что нет, — заметил Рагорш, выходя из камеры и обнаружив, что его ждут остальные охранники, один из которых протянул ему бластер, когда он проходил мимо. — А теперь давайте убираться отсюда, пока никто из этих предателей не узнал о происходящем.
— Сюда, сэр, — сказал коммандер, открывая лифт, и все вошли внутрь. — Как вы приказали, я позаботился о смене караула в отсеке, так что мы не должны попасться на глаза посторонним, пока не станет слишком поздно.
— Отлично, — с удовлетворением ответил Рагорш, проверяя свой бластер.
Как только он сбежит, ему достаточно будет послать соответствующий сигнал всем своим людям, и они тут же бросят все свои дела в Альянсе и присоединятся к нему. Если Мотма и Риекан собирались позволить Альянсу погибнуть, то так тому и быть. Но он не станет просто сидеть в камере и позволять им это делать. Нет, он начнет свое собственное восстание и будет сражаться в этой войне так, как нужно. Он не только сделает это, но и победит.
Группа мужчин вышла из лифта, как только тот остановился, и быстро прошла по нескольким коридорам к отсеку. Войдя в него, они сразу же направились к стоящему наготове шаттлу и поднялись на борт, не дожидаясь прибытия новой охраны, которая займет свои позиции у входов в отсек.
— Контроль — шаттлу 534, — внезапно раздался голос по комму шаттла, когда Рагорш уселся в одно из пассажирских кресел. — Куда вы летите?
— Контроль, это шаттл 534, мы отправляемся на задание на Дантуин, — ответил пилот шаттла, быстро приводя в готовность к старту остальные системы корабля.
— Шаттл 534, у вас нет разрешения на вылет, — произнес голос мгновение спустя. — Пожалуйста, приземлитесь и подождите, пока не получите необходимое разрешение на взлет.
— Никак нет, — сказал пилот, выводя шаттл из отсека и поднимая его в космос. — Мы улетаем.
***
— Спасибо, что пришла, — сказала Анжалин, глядя на Насталию, когда та заняла место напротив нее. — Это много для меня значит.
— Нет проблем, — ответила Насталия, улыбнувшись подруге. — Я могу только представить, через что ты сейчас проходишь. К тому же, зачем нужны друзья, если они не помогают друг другу в трудную минуту?
— Верно, — согласилась Анья. — Но тогда, наверное, хорошо, что тебя не было здесь в тот день. Я была совершенно не в себе. Я даже обвинила Люка в том, что произошло, и дошла до рукоприкладства.
— Ты дошла до рукоприкладства? — в недоумении повторила Насталия, пытаясь представить, что ее подруга ударила молодого лорда Вейдера. Если это произошло, то она была одной из немногих, кто мог сделать это и выжить.
— Да, — виновато призналась Анья. — Я немного поколотила его по груди. Я просто не знаю, о чем я думала. То, что случилось, не его вина, а моя.
— Что? — спросила Насталия, не уверенная, что правильно расслышала. — Твоя вина? И как это твоя вина? Ты ничего не могла сделать, чтобы предотвратить то, что случилось, так же как и Люк не мог.
— Да, я могла, — ответила Анья. — Я должна была позаботиться о том, чтобы с ними поехало больше охранников и чтобы они лучше понимали, в каком положении находятся. В конце концов, мама ничего не знала об опасности, которой она подвергалась. Она просто не понимала, как далеко готовы зайти повстанцы, чтобы нанести хоть какой-то удар по Палпатину. Они были самыми близкими родственниками, до которых могли добраться эти террористы.
— Анжалин, — сказала Насталия, вставая и обходя стол, чтобы подойти к месту, где сидела ее подруга. — Ты ничего не могла сделать. Конечно, возможно, твоя мать не осознавала опасности, но твой отец не был дураком. Он был при дворе еще до твоего рождения и знал правила игры. Он понимал, какие опасности таит в себе родство с Императором, пусть даже только по браку, и все же он все равно пошел на представление. Это был его выбор, и ты ничего не могла сделать, чтобы предотвратить случившееся.
— Но… — начала было Анья, но тут же сломалась и снова начала плакать.
— Ш-ш-ш, — успокаивающе произнесла Насталия, обнимая подругу.
— Что случилось? — спросил Люк, выйдя на террасу и подойдя к ним.
— Люк, — вклинилась Анья, прежде чем Насталия успела что-то сказать. — Прости меня за вчерашнее. Я не имела права так обвинять тебя. Ты сделал все, что мог, отправив к ним дополнительную охрану.
— Все в порядке, — успокоил Люк свою жену.