Фундамент Будущего

  30-й день 1-й луны, 237 года З.Э. Дол Гулдур.

  Эти булыжники над ним насмехались.

  Гарри в задумчивости прохаживался по своей мастерской, время от времени бросая напряжённый взгляд на сальные чёрные камни, разложенные на столе.

  После их возвращения из Стигая он отправился проверить Морской Трон на Железных островах и основание Высокой Башни в Просторе. Трон действительно оказался из того же камня, а вот основание Высокой Башни — нет. По цвету такое же чёрное, но сделано из камня обычного.

  Затем он с помощью Стеклянной Свечи обследовал северные районы Соториоса в поисках Йина. Давно заброшенный город, как и говорила Мелисандра, оказался целиком построен из чёрного камня, а по ходу дела он также обнаружил неожиданный бонус на Острове Жаб — огромную и на вид злобную статую жабы, высеченную из этого же материала.

  Он взял образцы из всех этих мест, и теперь у него на столе лежала коллекция таинственных чёрных камней, которые никак не хотели выдавать свои секреты.

  Насколько он мог судить, камни были одинаковыми независимо от того, откуда их взяли.

  Диагностические заклинания не принесли никаких результатов, каждый раз лишь выплевывая в ответ что-то вроде «Ошибка: Неизвестная ошибка!».

  Наука его тоже подвела. Он не мог определить химический состав, какие бы методы ни использовал. Взглянув на обломок под микроскопом, он узнал лишь, что тот неестественно гладкий.

  Как будто камень активно сопротивлялся попыткам разгадать его природу.

  Однако кое-что ему всё же удалось узнать.

  С ним оказалось безумно легко работать. Приложишь резец, и камушек всегда сломается с минимальным усилием и именно так, как ты хотел. На нём никогда не появлялось трещин или нежелательных сколов, и даже начинающий каменщик мог создать из него великолепные изделия.

  А придание ему формы с помощью магии выходило ещё проще. Несмотря на увиденные им свойства в Стигае, магия трансфигурации не требовала особый усилий и заставляла камень менять форму по подсознательной прихоти заклинателя. Если не обращать внимания на неприятные ощущения, то получался идеальный строительный материал.

  Но так было только до тех пор, пока ты хотел из него что-то сделать. Попытаешься уничтожить, и он внезапно отказывался сотрудничать. Его можно было разбить на куски, но ни одно из применённых средств не могло причинить камню настоящего вреда.

  Но самое удивительное то, что отдельные куски сплавлялись обратно, если находились в непосредственной близости друг от друга. Это объясняло, почему всё, что было сделано из этого материала, казалось невосприимчивым к разрушительному воздействию времени, но порождало множество новых вопросов.

  Ни Старые Боги, ни Матерь Ройна не смогли рассказать ему ничего такого, чего бы он уже не знал сам. Булыжники ощущались неестественными, вызывали у них смутное чувство дискомфорта, и «пожалуйста, не мог бы ты убрать их подальше».

  Единственное, в чём Гарри был почти уверен, так это в том, что это только выглядит как камень, но на самом деле камнем не является. Растения и животные не стали бы избегать его как чумы, если бы это был камень обычный.

  Он перестал вышагивать по комнате и навис над столом, глядя на аккуратно разложенные образцы и сосредоточив на них всё своё внимание.

  И ничего. Ни шёпота присутствия магии или памяти — того, что должно иметься у всего органического и неорганического, и того, что должно иметься у всего, что имеет душу.

  Гарри не верил, что у этого нет души. Оно существовало, а следовательно, душа должна быть. Однако он мог поверить, что оно существовало за пределами его понимания и поэтому обладало «голосом» на такой «частоте», которую он не мог «услышать».

  — Я тебя разгадаю, — пригрозил он. — Возможно, на это уйдут десятки или даже сотни лет, но я тебя разгадаю.

  Камни эта угроза не впечатлила.

  А через минуту в комнату заглянула Луна.

  — Ты уже готов? — спросила она с надеждой. — С камнями ты и потом можешь поиграть, тебя Хала ждёт.

  — Иду, — сказал он, закатив глаза в лёгком раздражении.

  «Спрашивает меня, готов ли я, когда женщины сами вечно не могут вовремя собраться. Некоторые вещи никогда не меняются».

  ***

  Отъезд Гарри и Халы на свидание/романтическую прогулку должен был быть встречен улыбками и добрыми пожеланиями, но, когда в деле замешаны маленькие дети, без суеты мало что обходится.

  Дети плакали и умоляли взять их с собой, и потребовалось добрых полчаса, чтобы уверить встревоженных малышей, что отсутствовать они будут недолго и совсем скоро отправятся в путешествие вместе.

  Но больше всего расстроились не дети. О нет, эта сомнительная честь выпала Эш.

  — Я уже говорил, на юге для тебя будет слишком жарко, — сурово сказал Гарри, уже в пятый раз. — Ты там будешь страдать.

  Огромная хищница проигнорировала его и попыталась протиснуться на облако Нимбус.

  — Эш… — прорычал Гарри, хватаясь за шерсть на шее лютоволка. — Перестань выёбываться.

  Эш упрямо зарычала в ответ и стряхнула его руку.

  — Мы ненадолго, — попыталась образумить её Хала.

  Эш издала необычный скулящий звук и посмотрела на своего человека щенячьими глазками.

  — Может, нам проще взять её с собой? — начала давать слабину Хала.

  Гарри порывисто выдохнул и окинул неожиданно самодовольного лютоволка злобным взглядом.

  — Ты об этом ещё пожалеешь.

  Эш высунула язык и радостно запыхтела.

  ***

  Несколько часов спустя. Пляж в южном Дорне.

  — Здесь пиздец как жарко! — воскликнула Хала со смесью недоумения и дискомфорта.

  Эш жалобно заскулила, пыхтя в попытке охладиться.

  — А я тебя предупреждал, но ты всё равно настояла на том, что хочешь отправиться «как можно дальше на юг», — весело заметил Гарри.

  — Я не думала, что тут будет так плохо! — пожаловалась она. — Должно быть, это самое жаркое место в мире.

  — Не, бывают и пожарче, — обыденно ответил он. — С одной стороны, сейчас ещё весна, так что пика жары мы пока не застали. А с другой, мы можем отправиться ещё дальше на юг, хотя на Летних островах жара совсем другая.

  — Совсем другая?.. — Хала покачала головой, видимо, решив, что спрашивать об этом не стоит. — Да неважно, просто поставь уже палатку, чтобы я могла спрятаться от этого ебучего солнца.

  Эш ткнулась головой в его плечо и издала серию душераздирающего скулежа, очевидно отчаянно нуждаясь в убежище.

  — Тупая волчица, я же говорил, что ты будешь страдать, — пробормотал Гарри и быстро установил палатку волшебника.

  Эш сразу же забежала внутрь, а Хала и Гарри последовали за ней в несколько более сдержанном темпе.

  Первое, что они увидели, войдя внутрь, так это то, как массивная лютоволчица открыла холодильник и просунула голову внутрь.

  — Э, не пускай слюни на еду, — выругался Гарри и оттащил протестующую волчицу от холодильника и толкнул её к месту, где она обычно дремала. Затем он бросил ей несколько пакетов со льдом. — Вот, ложись на них.

  Эш так и поступила: уложила свою огромную тушку на пакеты со льдом и довольно заурчала от успокаивающей прохлады.

  Хала наблюдала за всем этим с весёлой ухмылкой. Не каждый день можно было увидеть столь свирепого лютоволка таким жалким.

  Эш почувствовала злорадство своего человека и вся такая оскорблённая фыркнула, отвернув голову.

  — Что ж… — начал Гарри, положив руку на плечо Халы, — жара тебя уже отпугнула или ты готова начинать?

  Хала повернулась, чтобы встретить его весёлую ухмылку своим взглядом.

  — Я справлюсь!

  — Тогда раздевайся, сегодня ты у меня попотеешь, — ответил он, протягивая флакон с маслом для загара. Алхимия воистину была самым универсальным из всех искусств.

  ***

  Вечером…

  Хала вышла из палатки, укутавшись в одеяло. Волосы были ещё слегка влажными после душа, принятого чтобы смыть с себя океанскую соль. Вся нелепость наличия в палатке душа до сих пор её не отпустила, даже спустя почти целых три года, после того как она к нему привыкла.

  Натерев всё её тело маслом, Гарри взялся за обучение Халы плавать в океане. Ещё одна вещь, к которой ей было трудно привыкнуть. Окунуться в Студёное море можно было считать почти верной смертью, но здесь океан оказался всего лишь приятно прохладным. И даже тёплым.

  А вода превращала жару из почти невыносимой в комфортную. Гарри даже познакомил её с чем-то, что он называл «солнечными ваннами», и она вынуждена была признать, что это доставило ей удовольствие. А масло превращало лучи палящего солнца в нечто приятное, а не болезненное.

  «Хорошо без мехов», — усмехнулась Хала, подумав о своём бедном лютоволке. У Эш шкура была невероятно густая, способная согревать её в суровом холоде Истинного Севера, но здесь, в Дорне, становилась пыткой.

  Всё ещё ухмыляясь, она подошла к полотенцу, на котором загорала, и села, глядя на бескрайний океан. И ухмылка эта постепенно угасла, когда она погрузилась в созерцательное настроение.

  Это место так сильно отличалось от дома. Вместо снега здесь повсюду был песок. Невероятно горячий, сыпучий песок. Как эти два места могут быть такими разными? Когда она представляла себе юг, то думала, что чем южнее, тем больше зелени, но Дорн больше походил на высохший труп земли, с нещадно палившим на него жестоким солнцем. Сегодняшний день вышел весёлым и приятным, но Хала не была столь глупа и не думала, что сможет выжить здесь без магии Гарри. Она предпочла бы остаться за Стеной, а не здесь.

  Из размышлений её вытащил севший рядом Гарри, такой же голый, как и она, и протянувший ей чашку с испускающей лёгкий пар коричневой жидкостью.

  Хала жадно схватила чашку с горячим шоколадом и со стоном благодарности отпила сладкий напиток. Луна выращивала какао-бобы в своём саду и время от времени готовила для всех шоколадные лакомства. Все они с опаской отнеслись к идее пить что-то похожее на грязь или, того хуже, жидкое дерьмо, но, чтобы влюбиться в него, достаточно было лишь одного пробного глотка.

  — Не спеши и посмакуй, — захихикал Гарри, отпивая из своей чашки.

  — Но это так вкусно, — вздохнула Хала и всё же сбавила обороты. Если бы Гарри с Луной позволили, то она бы каждый день пила горячий шоколад вёдрами.

  Наверное, хорошо, что они ограничили к нему доступ, ведь Гарри сказал, что от него она растолстеет. Мысль о том, что можно потолстеть, была несколько непонятна свободным людям, которые зачастую боролись лишь за то, чтобы не умереть с голоду, но с тех пор как её украл Гарри, Хала начала всё понимать. Её тело стало мягче, утратив былую силу. Она по-прежнему ходила на охоту с Эш, так что всё было не так уж и плохо, но обилие доступной еды и дети, за которыми необходимо присматривать, определённо лишили её мускулов.

  Впрочем, всё ещё не так плохо, как у Сигрид или Оук. У этих двоих в теле не осталось ни капли силы, и они, вероятно, растолстели бы, если бы Гарри и Луна не контролировали, что и сколько те едят. Эва оставалась такой же огромной, как и прежде, но Хала решила, что это, скорее всего, связано с кровью великанов в её жилах, а не с чем-то другим.

  Прохладный ветерок заставил её вздрогнуть, и она поглубже натянула одеяло на плечи. Солнце только-только опустилось на западе за горы, и дневная жара начала быстро спадать.

  — Холодно? — спросил Гарри.

  — Нет, просто так неожиданно, — ответила Хала. Ветерок был приятным, но она такого совсем не ожидала, учитывая, каким жарким выдался день.

  — Пустыни — места странные, — кивнул он. — Воздух очень сухой, поэтому они быстро нагреваются и остывают. Ближе к океану всё не так страшно, но в центре температура после захода солнца может опускаться ниже нуля.

  Значит, здесь бывало не только жарко, но и холодно? Жара, холод, мало питьевой воды, нет лесов, почти нет растений и никаких чардрев… Что же это Дорн за ад такой?

  — Как здесь вообще можно жить? — спросила она.

  — Они к этому привыкли, — пожал Гарри плечами. — Помести дорнийцев за Стену, и они бы там задались тем же вопросом.

  — Ага… — кивнула Хала, допивая последние остатки горячего шоколада. — Я думала, что весь юг будет таким же зелёным и красивым, как та часть, над которой мы пролетали до этого.

  — Простор? Совсем немногие края могут похвастаться такой красотой.

  — А как выглядят Летние острова? Они ещё южнее, чем эти.

  — Да, но дожди там выпадают гораздо чаще. На Летних островах одни из самых густых и пышных лесов в мире. С ними может сравниться только Соториос.

  Дождь. Вода, падающая с неба, словно из гигантского душа. Хала такого никогда раньше не видела.

  — Ты возьмёшь меня посмотреть Соториос? — спросила она.

  — Нет, это слишком опасно, — твёрдо заключил Гарри, покачав головой.

  Хала хмыкнула, но спорить не стала. Луна рассказала им о том, с чем они столкнулись в Стигае, и она не стала бы честно утверждать, что смогла бы это пережить. Если Гарри говорил, что что-то для неё слишком опасно, то она должна поверить ему на слово, как бы сильно это её ни раздражало.

  Они погрузились в уютное молчание, когда исчезли последние лучи солнечного света и на небе стали различаться звёзды, яркие и красивые, какие редко можно было увидеть на зачастую пасмурном небе за Стеной. Хала накинула одеяло на плечи Гарри и прижалась к нему. С тоской посмотрела на свою пустую чашку горячего шоколада и пожалела, что у неё не осталось ещё немного.

  Гарри с ухмылкой протянул ей свою, наполовину полную чашку.

  — Ты всегда выпиваешь его слишком быстро.

  — Заткнись, — смущённо фыркнула девушка и взяла предложенную чашку. Ещё один глоток тёплой сладкой вкуснятины заставил её сдержаться от порыва просто выпить всё до дна. Шоколда был таким вкусным.

  На этот раз тишину нарушила Эш, осторожно высунувшая свою большую морду из палатки, а затем вылетевшая наружу, когда её не атаковала жара. Лютоволк направился прямо к ним, быстренько обнюхал, а затем убежал играться и исследовать окрестности.

  Хала усмехнулась, увидев, как Эш заваливается на спину и барахтается в песке.

  — И теперь с её шкуры хрен знает сколько будет песок сыпаться, — в отчаянии Гарри закатил глаза. — Мне этого хватает, когда она делает так в снегу и заносит его в башню.

  Хала не стала комментировать это, зная, что он не так уж и расстроился. Вместо этого она допила его горячий шоколад, поставила чашку рядом со своей и взялась за его полунабухший член.

  — Гарри, — хрипло проронила она, чувствуя, как мясистый ствол быстро твердеет в её руках. — Оук сказала, что ты согласился подарить ей ещё одного ребёнка. Я тоже хочу.

  — Мы больше не на Истинном Севере, а такое неотёсанное поведение в этих краях для леди неприемлемо, — выругался он раздражающим чопорным голосом, затем схватил её за запястье и отдернул руку.

  — Неотёсанное? Что вообще это дурацкое слово означает? — усмехнулась Хала, вырывая свою руку из его хватки.

  — Отсутствие манер, изящества и утончённости, — лекторским тоном пояснил мужчина, но тут же ухмыльнулся.

  — Мне не нужны манеры, изящество и утончённость, — зарычала девушка, пытаясь повалить его на спину. — Мне нужен твой член в моей пизде.

  — Моя дорогая, ты — сама женственность, — захихикал Гарри, используя больший рост и вес, чтобы удержаться в вертикальном положении.

  — Ага, — с умным видом согласилась Хала. — Все эти южные леди могут задирать свой нос и делать вид, что их дерьмо не воняет, но на самом деле всё, чего они хотят, так это чтобы их пизду хорошенько отдолбили.

  — Ну, с определённой точки зрения ты не так чтобы и неправа, — ещё немного посмеялся Гарри, прежде чем его глаза внезапно стали серьёзными.

  Хала удивлённо вскрикнула, когда он схватил её и перекрутил их так, что она оказалась наполовину прижатой под ним.

  — Так, и насколько же сильно ты этого хочешь? — прошептал он ей на ухо.

  Хала задрожала и уже собиралась ответить… но тут Эш заметила, чем они занимаются, и решила, что хочет присоединиться к веселью. Лютоволк подбежал к ним и упёрся передними лапами в спину Гарри, чуть на нём не подпрыгнув.

  — Уф! — прохрипел волшебник, выпустив из себя воздух.

  Хала разразилась неконтролируемым хохотом, когда Эш продолжила свои попытки втянуться в потасовку: её язык высунулся из пасти, а глаза блестели от озорства.

  — Вот почему ты спишь в зале, когда наступает очередь Халы, — зарычал Гарри, отталкивая тяжёлого зверя, прежде чем он успело облить его слюной.

  Гогот Халы только усилился, когда Эш издала смущённый/разочарованный скулёж, недоумевая, почему они перестали играть. Смех продолжался довольно долго, пока и волшебник, и лютоволк не уселись в ожидании, когда она закончит.

  Когда Хала наконец утихла, то смахнула несколько слезинок и повернулась к своему давнему компаньону.

  — Эш, мы не играли, мы собирались трахаться.

  Эш фыркнула с явными нотками разочарования и рысью удалилась прочь, оставив их наедине.

  — А мы собирались? — весело спросил Гарри. — Ты так и не сказала, как сильно этого хочешь.

  Но Хала уже не отставила игры в сторону. Она хотела своего мужчину и хотела его сейчас.

  Он не пытался уклониться или заерепениться, когда она его целовала, и не сопротивлялся, когда та потянула его на себя.

  Хала охнула в поцелуе, когда почувствовала, как его рука скользнула ей между ног, а пальцы провели по краям её пизды и нежно потеребили маленькую кнопку удовольствия над ней. Она почувствовала, как на неё опустились чары, и задрожала в предвкушении.

  — Возьми меня прямо сейчас, хватит откадывать, — промурчала она.

  — Ты уверена? — поддразнивая, спросил Гарри, схватив её руки и сцепив их над головой. Затем он переместился вниз пока не оказался на ней, прижав головку члена к её быстро намокающим половым губам. — У нас почти не было прелюдии.

  Обычно Хала обожала прелюдию. Ей нравилось то, что он мог делать с ней своим ртом, и наслаждалась его удовольствием, когда сама отвечала тем же. Но не сегодня.

  — Да, уверена, — сказала она, извиваясь в попытке погрузить его внутрь. — Я хочу, чтобы ты жёстко меня трахнул. Пожалуйста.

  Хала увидела, как его глаза потемнели от вожделения, и почувствовала прилив триумфа, когда он медленно в неё погрузился. Гарри крепко поцеловал её в губы, затем перешел к шее и, наконец, к груди, где начал покусывать её соски.

  — Да! — вскрикнула Хала от триумфа удовольствия, почувствовав, как он растягивает её лоно, а потом схватила его за задницу, как только её руки освободились, и втянула его глубже.

  С каждым мгновением его толчки становились все жёстче и жёстче, и ей это нравилось. Хала знала, что за всё испытываемое ей удовольствие во многом отвечали его чары, но ей было плевать. Ощущения оказались слишком приятными.

  Она почувствовала приближение своего пика, и усиливающееся хрюканье Гарри подсказало ей, что его собственное тоже было на подходе, поэтому она схватила его за волосы и снова притянула к себе, целуя с отчаянным голодом.

  — Осемени меня, — простонала она ему в ухо, почти дойдя до точки невозврата.

  Гарри застонал в свою очередь и прижался к её губам в очередном поцелуе, вдалбливаясь в неё бедрами. Она чувствовала, как пульсирует его член, наполняя её внутренности семенем. А чтобы довести себя до финала, ей большего и не требовалось.

  Хала впилась ногтями в его спину и выкрикнула о своём окончании в пустыню, когда волны наслаждения захлестнули её тело.

  Следующие несколько минут они провели в тишине, пока восстанавливали дыхание, прерываясь лишь на редкие нежные поцелуи.

  В конце концов Хала с облегчением выдохнула и уткнулась ему в шею.

  — Я так рада, что ты украл меня, Гарри.

  — О? Значит, ты уже жалеешь о том, что так упорно со мной боролась? — с этими словами он, поддразнивая, потянул зубами мочку её уха.

  Хала впилась зубами в его шею, почти до крови, и ухмыльнулась губами на его коже, когда он хрюкнул от боли.

  — А это самая интересная часть, — прошептала она ему на ухо, когда он её отпустил.

  Гарри бросил на неё свой мрачный взгляд, от которого она снова задрожала. Она знала этот взгляд — он всегда так на неё смотрел, прежде чем оттрахать её до одури.

***

  2-й день 2-й луны, 237 года З.Э. Летние острова, Валано, Город Высоких Деревьев.

  Другого способа описать это не было: Хала просто вертела башкой, пялясь на всё подряд.

  Покинув Дорн, они двинулись на юг через Летние острова и теперь пребывали в культурном и религиозном центре региона — Городе Высоких Деревьев.

  Копейщица плохо переносила жару при высокой влажности, и Гарри подарил ей амулет с постоянным охлаждающим заклинанием, которое он сделал заранее, предвидя эту проблему.

  Эш бросила на него такой жалостливый взгляд, что у него больше не хватило духу ту подразнивать, и он просто отдал ей запасной амулет, даже без очередных напоминаний.

  Решив эту ужасную проблему, они продолжили свою выездную прогулку. Они уже посетили Порт Лотоса и Последнее Сожаление, но Хала всё равно не могла перестать пялиться на людей с кожей, ранжировавшейся от светло-коричневого до почти что угольно-чёрного оттенка, одетых во всевозможные яркие одеяния и украшенных аляповатыми перьями.

  А от одноименных Говорящих деревьев, подаривших название самому городу, у неё почти наверняка на следующий день будет болеть шея. Гигантские деревья поднимались высоко вверх, и их чудовищно толстые стволы скрывали солнце на большую часть дня. Жрицы в пернатых одеждах висели на жгутах, привязанных к ветвям, и выписывали на стволах истории, песни, законы и божественные заповеди Летних островов.

  К чести Халы, она не одна такая пялилась на новые вещи. Местные жители делали то же самое.

  Город Высоких Деревьев был процветающим торговым портом, поэтому бледнокожие посетители здесь не являлись зрелищем необычным, а вот лютоволк — как раз наоборот. Люди уступали дорогу гигантскому хищнику, указывая на него и возбуждённо переговариваясь друг с другом на языке Летних островов, который Гарри ещё не успел выучить. Они не выглядели слишком обеспокоенными её присутствием, поскольку Эш просто мирно шла рядом с Халой, но любопытство их точно снедало. То же самое случилось и в «Последнем Сожалении» и «Порту Лотоса».

  Гарри не сомневался, что если они проторчат здесь достаточно долго, то в конце концов привлекут внимание правящих в этих краях принца или принцессы, и те о них пронюхают. За этим, вероятно, последует приглашение во дворец.

  Несмотря на то, что обычно он старался по возможности избегать общения с политиками, в данном случае он склонялся к тому, чтобы оставить всё как есть. И не потому что Адрастия очень-уж-мило попросила его не производить на людей ужасного первого впечатления и не затруднять её будущие отношения с Летними островами, а из-за того, что представлял собой этот регион.

  Отрезанная от остального мира, культура Летних островов развивалась довольно… необычными путями. В обществе большое внимание уделялось любви, красоте и сексуальной прыти, а война жёстко контролировалась специально созданными ритуальными мерами для того, чтобы в неё не вовлекали гражданских. Песчаные пляжи, много солнца, неоправданно дружелюбные местные жители — словом, идеальное место для отпуска. Несмотря на своё пристрастие к более холодному климату, даже Гарри был не прочь оставить подобный вариант открытым, да и женщин он порадует.

  Но это будет потом, когда и если их пригласят пообщаться с местным правителем. Пока же Гарри довольствовался мысленным каталогом странностей, показывая Хале окрестности.

  Но самым вопиющим несоответствием оставалась война. То, как она велась на Летних островах, было просто немыслимо. Чтобы система развалилась, достаточно всего одного игнорирующего указы своих жрецов потенциального завоевателя. И, по статистике, такое уже должно было произойти, но не произошло.

  Имелись и более тонкие, но более масштабные моменты. Местные жители просто не соответствовали тем экологическим факторам, которые должны были стимулировать их эволюцию. У Летних островов была проблема, по сути, противоположная той, что присутствовала в землях за Стеной. В то время как свободные люди жили в жестоких экологических условиях, не позволявших им по-настоящему развить цивилизацию, на Летних же островах жить было слишком легко.

  Обилие легкодоступной пищи, безопасная изоляция, вечно тёплый климат и почти полное отсутствие экологических опасностей должны были на протяжении многих тысяч поколений воспитать праздный, не склонный к приключениям и даже довольно тупой народ. Здесь просто не было ничего такого, что могло бы бросить им вызов, заставить их адаптироваться, совершенствоваться и планировать всё заранее. Поэтому и развиваться они должны были соответствующим образом.

  Но этого не случилось. Если отбросить религиозную зацикленность на сексе, то в их культуре большое значение придавалось знаниям, исследованиям и различным ремесленным навыкам. Условно Гарри мог сказать, что жители Летних островов в среднем умнее вестеросцев, проживавших в куда более сложных условиях, что совершенно не поддавалось логике. Это всё равно что создать идеальные условия эволюции для обычной кошки и получить из этого тигра.

  Конечно, пары дней непринуждённых наблюдений недостаточно, чтобы составить об этом достоверное представление, и он упускал из виду множество важнейших сведений, например, как и когда блядские предки жителей Летних островов вообще попали на эти острова, ведь это был кусок земли, полностью отрезанный от остального мира.

  По правде говоря, если добавить к этому бесчисленное множество других видов земных животных, существующих в этом мире, которые просто не могли эволюционировать точно таким же образом благодаря какому-то умопомрачительно удачному стечению обстоятельств, Гарри был совершенно уверен, что естественной эволюции здесь уже давно показали на выход. Если учесть, что английский являлся общим языком вестеросцев, а также все остальные сходства с Землёй… тут он даже не исключал возможности того, что весь этот мир был научным экспериментом какого-то бога высшего порядка.

  Следующим шагом в пересечении этой кроличьей норы до её конечной точки стал расспрос местных мелких богов.

  Храм Любви найти было несложно: самое большое здание в городе с отведённым для него огромным передним двором. Как и ожидалось, Гарри смог почувствовать присутствие местных богов вокруг него, как и вокруг септ в Вестеросе. Однако при попытке войти внутрь возникла проблема.

  Один из посетителей храма подбежал к ним и заговорил, делая жесты в сторону Эш и храма.

  Может, Гарри ещё не знал языка Летних островов, но смысл слов он уловил. С животными нельзя.

  — В храм с животными нельзя, — объяснил он сконфуженной Хале. — Подожди здесь, я ненадолго.

  — Лады, — безропотно согласилась та, положив руку на спину лютоволка. Её чужие боги не сильно интересовали.

  Гарри осторожно вошёл внутрь, миновал фойе и оказался в главном зале. Комната была большой, с расставленными полукругом двадцатью деревянными статуями изысканной работы. Половина из них — мужчины, а другая половина — женщины.

  Те, что стояли впереди, считались главными божествами Летних островов: мужчина и женщина, слившиеся в страстных объятиях, предположительно олицетворяющих любовь. За ними, по всей видимости, шли божества фертильности и мужской силы — огромная широкоплечая женщина с шестнадцатью грудями и мужчина с непропорционально большими гениталиями. А дальше шли изображения богов и богинь для более абстрактных вещей, таких как красота, страсть, здоровье, обучение, мастерство и так далее.

  Жрецы также делились по гендерному признаку, и при приближении его поприветствовала отличавшаяся утончённой красотой женщина лет тридцати.

  — Добро пожаловать, незнакомец, — произнесла она с сильным акцентом на общем языке. — Ты пришел почтить богов?

  Несколько младших жриц захихикали и одарили его приглашающими взглядами, а несколько их коллег-мужчин лишь заинтересованно переглянулись.

  Гарри знал, что жители Летних островов чествуют своих богов еблей. Большим количеством ебли.

  — Может быть, как-нибудь в другой раз, — сказал он с лёгкой улыбкой на устах. Все жрицы выглядели очень красивыми, но сейчас не время потакать своему либидо. — Сегодня я пришёл поговорить с вашими богами.

  — Поговорить с ними? — предполагаемая верховная жрица моргнула.

  — Я колдун, — беззаботно раскрыл Гарри, быстренько наколдовав в руке потрескивающий шар из молний, а затем его развеяв.

  Пока священнослужители и несколько посетителей удивлённо отшатывались, а затем начали возбуждённо переговариваться между собой, Гарри вышел на центр храма и заговорил на Истинном языке.

  — Я приветствую вас, — казалось, что его слова сопровождались шелестом ветра, и все вокруг тут же замерли.

  То, на каком языке он говорил, было не столь важно, но Истинный язык имел глубокую связь с миром-душой планеты и делал её ещё более прочной.

  «Приветствуем», — прошептали в ответ множество голосов, лаская его душу ощущениями симпатии и вожделения и призывая расслабиться.

  Будучи по натуре человеком противоположного склада, Гарри тут же напрягся и отгородился от постороннего влияния.

  — Не делай так больше, — сурово предупредил он, а Истинный Язык сделал его голос похожим на скрежет камней друг о друга.

  «Мы не желали тебя обидеть», — успокаивая, ответили боги. — «Та женщина снаружи любит тебя, а ты о ней заботишься. У вас с ней есть дети, и вы хотите завести новых. Мы благословим ваш союз».

  А, выходит, они могут это почувствовать? Кузнец из Семёрки смог почувствовать, что Гарри — искусный мастер, так что, похоже, они могли улавливать в смертных то, что касалось сферы их влияния.

  — Вы так делаете для всех на этих островах?

  «Да».

  Что ж, это объясняет, почему он не видел здесь нигде уродливых людей. Но это также вызывало некоторое беспокойство.

  — Сохранится ли ваше благословение, когда мы покинем Летние острова?

  «Нет, мы не имеем власти в других краях».

  Такое услышать оказалось приятно.

  — И вы также можете проклинать людей?

  «Мы бы никогда не стали проклинать своих детей».

  Но могут. Гарри быстро пробежался по досье Семерых и Утонувшего бога, коих он довольно сильно разозлил. К счастью, они были связаны с вещами, на которые не так-то просто повлиять, не ущемляя при этом вопиюще свободу воли и не искажая реальность. Корректировка шансов в генетической лотерее по сравнению с этим выглядела пустяком.

  Сразу же ссориться с Семёркой было безрассудно, но их религия настолько походила на три авраамические земные, особенно с их позицией «магия — зло», что он автоматически причислил её к врагам. Это могло бы обернуться большими проблемами, если бы Семеро не оказались такими бессильными. А что касается Утонувшего Бога… тот просто ужасный уебан.

  — Полагаю, вы также оберегаете их от передающихся половым путём болезней? — с таким либеральным отношением к ебле это могло превратиться в серьёзную проблему для общества.

  «Конечно».

  — Тогда, если вы всё ещё не против, я приму ваше благословение, — ради науки, разумеется.

  Гарри ослабил бдительность и позволил чужеродной силе опуститься на него. Она не имела структуры заклинания, но ощущалась довольно схоже. И инстинктивно уловил, как возросла его мужская удаль.

  «Для нас будет честью, если ты разделишь благословение с нашими жрицами», — недвусмысленно намекнули Боги.

  — В этот раз — только с Халой, но в будущем я, вероятно, приведу сюда остальных членов своей семьи. Луна уж наверняка пригласит нескольких жриц разделить с нами ложе.

  «Будем с нетерпением ждать этого».

  — У меня есть ещё один вопрос. Это вы делаете войну на Летних островах такой цивилизованной?

  «Война — такая уродливая вещь. Нам невыносимо видеть, как наши прекрасные дети убивают друг друга, но мы не можем остановить их полностью», — в ответе прозвучала глубокая печаль, словно даже то минимальное количество войн, случавшихся на Летних островах, причиняло им невыносимую боль.

  Так что это считалось за «да». Ещё больше корректировок в генетической лотерее, чтобы повысить эмпатию и снизить агрессию, или постоянное воздействие на души? И то и другое? В любом случае, если бы Летние острова не были так изолированы, то это привело бы к катастрофе. А так они всё ещё оставались уязвимы для пиратских набегов и работорговцев, ибо им не хватало боевого духа, чтобы справиться с теми должным образом. Будь его воля, он превратил бы Город Высоких Деревьев и любые другие уязвимые поселения в крепости. И, возможно, каждые несколько лет устраивал бы кампании по тотальному истреблению, чтобы выжечь врагов во всех дырах, которые те использовали в качестве баз.

  Но Гарри подозревал, что боги Летних островов не способны мыслить подобным образом, поскольку, влияя на своих почитателей, те, в свою очередь, влияли и на них. Они, без всяких сомнений, предпочли бы обезопаситься от пиратов, но только не в том случае, если это означало бы, что их народ станет более склонным к насилию.

  — Это разговор вышел интересным, но мне пора возвращаться к своей женщине, — Гарри слегка поклонился, одной лишь головой. — Спасибо, что уделили мне время.

  Относительно остальных богов, эти оказались не так уж плохи. И даже довольно любезными. Худшее, что он мог о них сказать, — это то, что они слишком сильно опекали своих поклонников и перебарщивали с сексом, но это в разы лучше, чем ханжеское отношение Семерых или жестокость Утонувшего Бога. С ними вежливость выглядела бы как подхалимство, и это стало ещё одной причиной, по которой он был с ними столь враждебен. А сейчас он не чувствовал необходимости строить из себя засранца.

  Боги в ответ ничего не сказали, просто окутали его чувством комфорта, напоминающим материнское. Гарри стало не по себе, ибо ощущение было крайне ему чуждым, но с объективной точки зрения вполне приятным.

  Священнослужители храма наблюдали за всем происходящим с выражением глубокого недоумения и немалого благоговения. Истинный язык производил такой эффект, если на нём целенаправленно говорил кто-то, сведущий в магии.

  Гарри не обращал внимания на их взгляды и просто кивнул верховной жрице, после чего развернулся и ушёл. Если уж Эш ещё не хватило для того, чтобы послать весточку местному правителю, то вот этого уж точно окажется достаточно.

  К слову о лютоволке, пока Гарри находился в храме, та привлекла немало народу. Вокруг неё и затравленной на вид Халы стояло несколько храбрых жителей Летних островов: они переговаривались между собой, а один даже неуверенно поглаживал шерсть лютоволка.

  — Гарри! — с облегчением воскликнула Хала, заметив его. — Помоги мне, я ни хуя не понимаю, о чём они говорят!

  — Они впечатлены Эш и считают её красивой, — ответил он с ухмылкой, в силах разобрать одно лишь это.

  Эш приподняла морду в такой манере, что на самом деле больше подходила кошке.

  — Пойдём, посмотрим на рынок, а потом отведём тебя в лес на охоту.

  Толпа была разочарована тем, что лютоволк ушёл, зато Хала и Эш оживились при упоминании охоты.

  ***

  Несколько часов спустя. За пределами Города Высоких Деревьев.

  — Этот лес до хуя какой шумный, — пожаловалась Хала, шлёпая по севшему ей на шею насекомому. Крики птиц, обезьян и кто знает кого ещё постоянно разносились эхом меж деревьев.

  — Это тропический лес, — пояснил Гарри весело. — Они, как правило, самые шумные из всех.

  — Да, а какого типа Зачарованный лес?

  — Таёжного, который, как правило, самый тихий.

  — Ну блядь, а то оно не понятно? — язвительно пробормотала Хала.

  Эш тоже раздражённо рыкнула. Здесь было столько новых звуков, мест и запахов, что она не могла ни в чём разобраться. И даже с охлаждающими чарами Амулента ей всё равно было слишком жарко.

  — Хочешь на сегодня остановиться? — спросил Гарри. — Уже темнеет.

  Хала ненадолго замялась, не желая признавать, что лес взял над ней верх, но потом вздохнула и кивнула. Ночью даже знакомые леса становятся гораздо опаснее, а этот был далеко не знакомым.

  — Да, давай поставим палатку вон там, — сказав это, она кивнула в указанном направлении и зашагала дальше.

  Она как раз собиралась наступить на толстую ветку дерева, когда Гарри преградил ей рукой путь.

  — Чего? — спросила Хала.

  Гарри лишь кивнул на ветку дерева и прошипел на парселтанге.

  — Не могла бы ты подвинуться? Моя самка чуть на тебя не наступила.

  — Люди. Никогда не смотрят, куда шагают, — раздражённо прошипел питон, а затем пополз прочь, обозлившись.

  Эш с предупреждением зарычала на этого зверя, а на лице Халы отразилось недоумение.

  — Что это было?

  — Змея, подвид питона. Это холоднокровные животные, которым, чтобы оставаться в живых, нужно тепло внешнее. Хищники, скрытно нападающие из засады. Многие из них ядовиты, хотя эта из констрикторов — то есть она обхватывает свою жертву и сдавливает её до смерти.

  Гарри ужасно позабавил тот факт, что она даже не спросила о парселтанге.

  — Этот лес пиздец какой странный, — порывисто выдохнула Хала, а затем раздражённо шлёпнула очередное насекомое. — А эти чёртовы жуки раздражают до жопы!

  — Не спорю, — пожал плечами Гарри. — А ты думала, почему мне больше нравятся места похолоднее?

  — А ты не можешь сделать какую-нибудь магию, чтобы их прогнать?

  — Нет, только не отгоняя также и всех остальных, — он не собирался тратить своё время на создание защиты от конкретного вида, так как они тут всего лишь в роли туристов.

  — Агх… давай уже поставим эту палатку.

  ***

  5-й день 2-й луны, 237 года З.Э. Летние острова, Кодж.

  — Принц Кзаллос Дхо почтительно приглашает вас присоединиться к нему в качестве гостей в Жемчужном дворце на время вашего пребывания на Кодже и будет весьма польщён вашим согласием, — посланник произнёс это восхитительно ровным голосом, отвесив короткий поклон. Если бы не скованность его телодвижений и не слишком крепкая хватка сопровождающих его гвардейцев за копья, то можно было бы подумать, что вовсе и не напуган до смерти.

  Посланник нагрянул к ним всего спустя час после их прибытия в место, что на Кодже считалось столицей, очевидно предупреждённый об их появлении.

  — У нас неприятности? — спросила Хала на Старом Языке.

  — Нет, просто мы привлекли к себе много внимания, и магнар хочет увидеть нас своими глазами, то ли из осторожности, то ли из любопытства, — ответил на том же языке Гарри, используя самый близкий эквивалент для принца, который имелся в Старом Языке.

  — А, и как же нам с этим разобраться?

  Гарри повернулся к нервно улыбающемуся посланнику и одарил его своей улыбкой:

  — Мы будем рады принять приглашение. Пожалуйста, ведите нас.

  И посланник ощутимо поборол желание вздохнуть с облегчением.

***

  Принц Кзаллос Дхо оказался высоким человеком с общительным нравом. На его теле виднелись дряблые мышцы мужчины, что уже немного на себя подзабил, а улыбка была широкой и обезоруживающей.

  — Добро пожаловать! — чуть ли не сияя, произнёс мужчина на безупречном общем, если не считать заметного акцента. — Я Кзаллос Дхо, принц Коджа, и я очень рад, что вы решили принять моё предложение гостеприимства. Прошу вас, садитесь и поешьте.

  Он жестом указал на изобилующий местными яствами стол. На большом блюде даже лежал огромный кусок сырого мяса какого-то животного, явно предназначенный для Эш.

  — Спасибо, — сказал Гарри, усаживаясь за стол и не пытаясь скрыть весёлую улыбку. У большинства людей не было возможности отказаться, когда принц «приглашал» их в свой дом. — Я Гарри, и это моя женщина, Хала. А этот пушистик Эш.

  — Здоров, — очень даже дерзко ответила Хала, взявшись за предложенную еду с таким отсутствием манер, назвать которое можно было только преднамеренным.

  Эш сразу же набросилась на заготовленное для неё мясо.

  — Рад с вами познакомиться, — в восторге выдал Кзаллос, очевидно, ничуть не возмущённый её поведением. Очко в его пользу. — Скажите, а этот великолепный зверь — один из легендарных лютоволков Вестероса? Я слышал, что в наше время их можно встретить только к северу от Стены.

  Довольно очевидный способ выуживания информации, но завуалированный вопросом о лютоволке подход на лицо.

  — Так уж вышло, что мы оттуда родом, — легко признался Гарри.

  — Удивительно, — выдал принц с искренним интересом. — И как вы находите Летние острова? Могу представить, что они отличаются от вашей родины.

  — Тут пиздец как жарко, — грубо вклинилась Хала с набитым ртом. — На Истинном Севере бывает так холодно, что моча замерзает ещё до того, как упадёт на землю, но, по крайней мере, там ты не можешь захлебнуться в собственном поту.

  Гарри не смог сдержать ухмылку, глядя на ошарашенное выражение лица хозяина дома. Может, жители Летних островов и не столь щепетильны в вопросах социального протокола, как большинство вестеросцев, но то, с каким пренебрежением Хала отнеслась к положению принца, всё равно не укладывалось у того в голове.

  — Не обращайте внимания на Халу, — Гарри погладил копейщицу по волосам, как будто она только что сделала что-то ценное, к её раздражению. — Несмотря на такие слова, на самом деле она в восторге от Летних островов.

  — Ага, — нехотя признала женщина. — Просто я не могу привыкнуть к жаре.

  — Вас можно понять, — усмехнулся Кзаллос, вернув себе самообладание. — Уверен, что если бы я отправился на вашу родину, то жаловался бы на холод так же, как вы жалуетесь на жару.

  — Ага, — повторила Хала, кивнув. — А вот трахаться под дождём мне понравилось, это было весело.

  — Многим из наших людей это тоже нравится, — согласился Кзаллос, слегка наклонившись вперёд с серьёзным видом. — Видите ли, дождь выходит из сосков наших богинь, чтобы накормить землю, как молоко выходит из сосков матерей, чтобы накормить их детей. Занимаясь любовью под дождём, мы воздаём почести богам.

  — Это глупо, — прямо заявила Хала.

  Гарри был так горд своей женщиной, а вот хозяина дома это не впечатлило.

  — Полагаю, у вас есть объяснение получше? — холодно спросил обиженный принц.

  Поставленная в тупик, Хала теперь выглядела неуверенно и повернулась к своему мужчине:

  — Гарри?

  — Тепло испаряет воду. Водяной пар поднимается в воздух и прилипает к крошечным частичкам пыли. Так образуются облака. Когда вокруг пыли образуется достаточно воды или становится достаточно холодно, водяной пар снова конденсируется в жидкую форму и падает на землю в виде дождя, и цикл начинается заново, — объяснил тот и отправил в рот кусочек фрукта.

  Хала бросила на принца самодовольный взгляд.

  Кзаллос, видимо, не был готов получить объяснение и на мгновение растерялся. Но на его лице быстро появилось хорошо знакомое Гарри выражение, всегда появляющееся у людей, когда те не принимают во внимание то, что ты только что сказал, потому что это противоречит их убеждениям, но они не хотят никого обидеть, сказав об этом прямо.

  — Вы узнали об этом, разговаривая с богами? — спросил он, тактично меняя тему.

  — О нет, я знаю это уже много веков.

  Можно было прямо услышать визг шин, когда мыслительный процесс этого человека проскочил на красный свет и вызвал аварию. Такое никогда не надоедает.

  — Веков? — запинаясь, вымолвил Кзаллос.

  — Мхм, мне около шестисот лет, плюс-минус пара десятков.

  А вот и последующий скептицизм. Он всегда появлялся, как только люди преодолевали первоначальный шок. Гарри отправил к себе по воздуху дальнюю тарелку, чтобы покончить со всей этой ерундой.

  — Значит, это правда, — чуть ли не шёпотом выдал Кзаллос. — Вы и впрямь колдун.

  — Вы уже знали это, — заметил Гарри. — Вы упоминали, что я разговаривал с богами, значит, должны был получить весточку из Храма Любви.

  — Да, но мне было трудно в это поверить, — признался принц.

  — Справедливо, — пожал плечами Гарри. — Так о чём вы хотели поговорить? Сомневаюсь, что о религии.

  — Действительно… — рассмеялся обитатель Летних островов. Смех вышел слегка вымученным, но, похоже, принц вновь вернул себе общительную манеру. — Как бы мне ни хотелось обсудить вопросы веры, принц должен сосредоточиться на более мирских делах.

  — Могу вас заверить, что у меня нет планов проводить какие-либо тёмные ритуалы или причинять вред вашему народу.

  — Как вы?!.. — Кзаллос прервал себя, не закончив фразу, но понял, что уже слишком поздно. — Как вы узнали, что мои советники подняли такие опасения?

  — Они всегда так делают, в конце концов, этим они и должны заниматься, — Гарри пренебрежительно махнул рукой.

  И это вызвало у принца неожиданный смех.

  — Ха! Полагаю, это так. От советника, что не беспокоится, толку будет мало. Тогда зачем вы приехали на Летние острова?

  — Их хотела увидеть Хала, — Гарри кивнул на копейщицу, которая к этому времени уже перестала набивать себе щёки.

  — Ага, Адрастия отсюда родом, и я захотела увидеть это место, — согласилась Хала.

  — Адрастия? — с любопытством повторил Кзаллос.

  — Женщина с Летних островов у меня в услужении, — солгал Гарри.

  — Правда? — глаза принца загорелись интересом. — С какого она острова?

  — Она никогда не рассказывала, — пожал Гарри плечами, продолжая лгать. — Я подобрал её в Браавосе более пятисот лет назад, и с тех пор она со мной.

  Он прямо-таки видел, как в широко раскрытых глазах Кзаллоса Дхо завертелись шестерёнки.

  «Значит ли это, что он может делать других людей бессмертными?» — размышлял мужчина.

  — Умная женщина. Очень хорошо ладит с людьми, — продолжил Гарри. — Была бесценным советником во время моего пребывания на посту короля.

  — Вы были королём? — Кзаллос выглядел потрясённым.

  — Да, но я уже давно передал свои обязанности и корону сыну и решил немного попутешествовать с последней женой, после того как две другие устали от жизни. Мы лишь недавно решили обосноваться в землях за Стеной и завести новую семью. Адрастии не нравилось служить моему сыну, по сравнению со служением мне, и она решила поехать с нами, — не по своей воле, но эта деталь была незначительной.

  — Какими землями вы правили? — с нетерпением спросил принц Коджа. — Вы выглядите как вестеросец, но, само собой, рассказы о короле-колдуне должны были разлететься далеко и повсюду.

  — Вы бы об этом не услышали, — весело ответил Гарри. — Та страна находится гораздо дальше, чем вы можете себе представить, и добраться до неё можно только магическим путём.

  — Понимаю, — а теперь Кзаллос выглядел разочарованным. — Я надеялся добавить ваши земли к имеющимся у нас здесь, в Жемчужном дворце, картам и, возможно, заключить торговое соглашение.

  — Я слышал, что у вас обширная коллекция.

  — Действительно, и вы можете ознакомиться с ней во время вашего пребывания здесь, если пожелаете, — с этими словами принц широко улыбнулся.

  — Я, пожалуй, приму приглашение, хотя мы не задержимся здесь надолго, может быть, на несколько дней, прежде чем отправимся в Омбору, затем в Джалу, а после этого вернёмся домой.

  — Я буду рад принимать вас у себя столько, сколько вы пожелаете, — Кзаллос по-прежнему широко улыбался. — И, возможно, мы сможем обсудить возможность торговли между нами, прежде чем вы продолжите свой путь?

  Гарри не удивился такому вопиющему оппортунизму. Кодж строил около 75% кораблей Летних островов, несмотря на то что не входил в число трёх самых крупных, и торговцами люди местные считались агрессивными. Было бы странно, если бы мужчина не спросил об этом. И это ещё без учёта личной заинтересованности Кзаллоса в том, чтобы подружиться с волшебником.

  Как и в случае со Старками, у Летних островов не было ничего, что могло бы понадобиться Гарри лично, и он не стал бы тратить время на производство предметов, которые могли бы понадобиться им.

  Он мог бы сказать об всё напрямую, но это контрпродуктивно скажется на его желании использовать это место в качестве места для отдыха, а Адрастия начёт жаловаться на то, что он портит ей всё веселье. Она, само собой, уже не раз делала подобное после того, как он дал Старкам отворот-поворот, и, хотя это может выйти забавным, в последнее время Чёрная Вдова не сделала ничего такого, что заслуживало бы подобных дрязг.

  — В настоящий момент с этим будет сложновато, — Гарри почесал шрамы на лице. — Я построил свою башню в самой глубине материка, а на Истинном Севере портов нет.

  — Понимаю, это прискорбно, — сокрушённо произнес Кзаллос.

  — Что ж, если я знаю Адрастию достаточно хорошо, а после стольких лет наверняка так и есть, то она, без сомнения, уже планирует помочь одному из моих сыновей отстроить Суровый Дом и превратить его в процветающий портовый город. Это займёт не более двадцати лет, так что к этому разговору можно будет потом вернуться.

  Хала вздрогнула при этих словах. Хотя она ничего и не сказала, но вид у неё был заинтересованный.

  — Вы говорите так, будто двадцать лет — это ничто, — акончив фразу, Кзаллос издал странный, покорный смешок. — Когда это время наступит, я навряд ли останусь принцем Коджа.

  — Тогда с этим придётся разбираться вашему преемнику, — пожал плечами Гарри, не обращая внимания на тон мужчины.

  ***

  16-й день 2-й луны 237 года З.Э. Дол-Гулдур.

  Гарри откинулся на диване и стал наблюдать за своими сплетницами. Хала как раз рассказывала остальным о Долине Красных Цветов. Они останавливались там в качестве гостей правящей в этих землях принцессы, но недолго. Хала не оценила попыток той женщины уложить их в постель, вместе или по отдельности, но она осталась без ума от красивой долины и поляны из красных цветов, подарившего этому месту название.

  А Эш там почти всё время чихала.

  Адрастия присела рядом с ним, настолько близко, что это можно было назвать обнимашками.

  — Надеюсь, ты понимаешь, что теперь тебе придётся их всех взять на Летние острова? — хитро заметила она.

  — Да догадался, — так же хитро ответил Гарри. — Я уже всё подготовил к тому, чтобы сделать Летние острова местом семейного отдыха, а дворцы станут нашими отелями.

  Адрастия мастерски изобразила удивление и вцепилась в его руку.

  — Это замечательно! — восторженно воскликнула она.

  — Угу… — Гарри настолько привык к её выходкам, что автоматически разглядел сквозь это очаровательное поведение ловушку. — И кстати, если кто спросит, то я подобрал тебя в Браавосе пятьсот лет назад.

  — Принято к сведению, — подтвердила женщина, а затем взглянула на него, приподняв бровь. — И как так вышло?

  — Эм, большинство принцев и принцесс Летних островов, что принимали нас у себя, спрашивали об установлении торговых отношений, — произнёс он с неоднозначным жестом рукой. — Я сказал, что у нас ещё нет порта, и обмолвился о тебе, сказав, что над его созданием будешь работать именно ты.

  — Ты хочешь сказать, что заложил основу для очень выгодных торговых отношений в будущем? — риторически спросила Адрастия с довольным выражением лица и наклонилась, чтобы поцеловать его в щёчку. — О Гарри, это ужасно мило с твоей стороны. Чем же таким я могу тебе отплатить?

  — Может, расскажешь мне, почему ты тогда не попросила отвезти тебя на Летние острова? — он приподнял бровь. — Я ещё мог бы понять, что поначалу ты хотела держаться рядом со мной и под моей защитой, учитывая особенности этого мира, но та культура считай создана для эксплуатации кем-то вроде тебя.

  — Их боги ценят любовь, — поспешила Адрастия с ответом. — Они могли обидеться на мои методы и пойти против меня. Ты уже должен понимать, что я не люблю рисковать, особенно с такими неизвестными в уравнении.

  Гарри вспомнил их старые «пляски», ещё до того, как она стала ему служить, и усомнился в правдивости этого утверждения, сколь бы сильно она сама в него ни верила. Она уж точно многим готова была рискнуть, испытывая его терпение, причём исключительно забавы ради.

  — Уверена? — поддразнил он даму с ухмылкой на губах. — Или же тебе просто захотелось побыть рядом со мной? Ты лю-ю-ю-ю-бись меня, Адрастия?

  Она бросила на него полный отвращения взгляд.

  — Не строй из себя ребёнка, ты же знаешь, как я ненавижу детей.

  — Правда? — его ухмылка стала только шире, превратившись в нечто зубастое. — По-моему ты упоминала о том, как ненавидишь ЧИТАТЬ СКАЗКИ НА НОЧЬ.

  Глаза Адрастии распахнулись от ужаса, когда он произнёс последние три слова достаточно громко, чтобы их услышали все в комнате.

  — Тётя Двастия! — с ликованием воскликнула Джала, используя ненавистное прозвище, которым Гарри наградил её во время одного из прошлых пранков. — Ты почитаеф нам фкафку?

  Остальная орава детей постарше быстро присоединились к восторгу, что, конечно же, привлекло и их младших братьев с сёстрами.

  — Да, Тётя Двастия, ты почитаешь им сказку на ночь? — насмешливо поинтересовался Гарри.

  Улыбка Адрастии вышла столь же яркой, сколь и чёрной получилась ярость, скрывавшаяся под ней.

  — Конечно, дети. Идите за мной, и мы выберем что-нибудь подходящее.

  Они одобрительно закивали, и Гарри почувствовал, как она старается держать себя в руках, чтобы не дать своей мстительной злобе удушить всю комнату.

  — Я уже всё предусмотрел, вот, держи, — снова вмешался Гарри, протягивая ей небольшой буклет.

  Адрастия взглянула на него, и её улыбка стала ещё более ангельской, когда она увидела, что это отвратительно красочная детская сказка о том, как нельзя судить книгу по обложке.

  — Да, эта вполне… уместна.

  Не говоря больше ни слова, она вышла из комнаты: за ней бежали четверо нетерпеливых детей, а ещё четверых несли на руках их матери.

  — Интересно, как она тебе за это отомстит? — спросила Луна, ни к кому конкретно не обращаясь.

  — Мне тоже, Луна. Мне тоже.

  ***

  Затем настала очередь Сигрид, но, в отличие от Халы, её не столько интересовали дальние земли, сколько хотелось посмотреть, как выглядят замки к югу от Стены по сравнению с Дол-Гулдуром.

  И первой их остановкой стал Винтерфелл.

  ***

  23-й день 2-й луны 237 года З.Э. Север, Винтерфелл.

  Эдвил в глубокой задумчивости шёл по коридору родового замка своей семьи, когда из темноты к нему протянулась рука и почти до боли стиснула за плечо.

  От неожиданности он издал некий прерывистый звук, но инстинкты, взращённые в нём мастером над оружием, заставили его быстро среагировать. Он прыгнул вперёд и схватился за кинжал на поясе, а затем повернулся лицом к нападавшему.

  — Ну у тебя и лицо, парень! — фыркнул от смеха Колдун Дол-Гулдура, очевидно позабавившийся его реакцией.

  Рядом с ним хихикнула девушка из Теннов, одна из его женщин.

  — Как ты сюда попал? — потребовал Эдвил, обуздав своё колотящееся сердце, но не опуская кинжала.

  Гарри приподнял бровь, изобразив на лице такое выражение, что каким-то образом поставило под сомнение его интеллект сильнее всяких слов.

  — Я волшебник, малец. Неужели ты думал, что несколько камней, сложенных друг на друга, могут помешать мне пройти туда, куда я хочу?

  Эдвил подавил в себе негодование по поводу нелестного описания Винтерфелла.

  — Входить в замок лорда без разрешения — верх неучтивости.

  — Правда? — его чёртова бровь снова приподнялась. — А как насчёт того, когда трахаешь жену лорда в его собственной постели? По-моему, это ещё хуже.

  Эдвил побледнел от ярости и схватился за кинжал с такой силой, что стало больно.

  — Что ты сделал с моей женой?!

  — Ничего. Это был риторический вопрос, тупица, а теперь убери нож, пока не поранился, — насмешливо хмыкнул Гарри, совсем этим не впечатлённый. — И кстати, о жене, я слышал, ты женился. Поздравляю. Вот, лови.

  Эдвил рефлекторно поймал брошенный в него предмет и нахмурился, чувствуя непонятную смесь облегчения от того, что его жена осталась невредимой, и злости из-за оскорбления.

  — Что это? — настороженно спросил он. Это была стеклянная бутылка, размером примерно с бутылку для вина, наполненная густой золотистой жидкостью.

  — Божественная Медовуха. Начинаешь обучать людей секретам алхимии, и что они с их помощью делают? Бухло. Пиздец классика. Хотя получилось недурно. В общем, Луна и Адрастия настояли, чтобы я доставил запоздалый свадебный подарок, так что вот он.

  В этих словах было столько поводов для беспокойства, что Эдвил даже не знал, с чего начать. Одичалые-алхимики, и, судя по всему, уже умевшие изготавливать высококачественное стекло, если бутылку можно считать тому подтверждением. Дядя уже довёл себя до изнеможения, узнав, что младший брат Рэймуна Рыжебородого теперь на службе у Гарри, после неудачных попыток того убить.

  Но больше всего его внимание привлекло упоминание Адрастии. Воспоминания о темнокожей красавице преследовали его даже сейчас, когда он был женат на другой женщине, и то, что она все ещё думает о нём с любовью, настолько, что аж настаивает на том, чтобы державший её в цепях человек принёс ему свадебный подарок, согрело его сердце.

  — Адрастия, с ней всё хорошо? — спросил он, сам того не понимая.

  И снова эта бровь волшебника.

  — Она в порядке, занята выпасом всех этих идиотов, которых Ронан притащил ко мне на порог.

  — Да, мы получили об этом известие, — нейтрально произнёс Эдвил, убирая наконец свой кинжал. — Похоже, вы собираете вокруг себя немалое число поклонников.

  — Да не бери в голову, — махнул рукой Гарри, как будто это было неважно. — Я взял Сигрид на экскурсию по всем известным замкам и городам Семи Королевств, и Винтерфелл стал в списке первым. Надеюсь, ты не будешь возражать, если мы воспользуемся твоим гостеприимством на пару дней.

  На самом деле это был не вопрос и не просьба. Эдвилу только что заявили о уже навязанном гостеприимстве. Такое высокомерие…

  Но как сказать колдуну, что ты против? Особенно тому, кто уже доказал, что может по прихоти проникнуть в твой замок и подойти на расстояние удара ножом, не будучи обнаруженным? Вместо хлопка по плечу можно было с тем же успехом воткнуть кинжал в спину, если колдуну вообще бы понадобилось подходить так близко.

  Ему хотелось, чтобы дядя оказался сейчас здесь с советом, но Артос повёз свою семью в гости к брату жены.

  — Вовсе нет, — Эдвил изобразил на губах улыбку, которая, как он надеялся, выглядела искренней.

  ***

  Эдвил женился на Марне Лок, дочери одного из своих знаменосцев. Политический союз, призванный закрепить его власть на Севере, и любовь не играла в нём никакой роли. Оба они об этом знали, и их брак быстро превратился в дружескую, хотя и бесстрастную связь.

  Однако это не означало, что они не жаждали чего-то другого. Эдвил мечтал о жизни, в которой он мог бы взять в жёны Адрастию, а Марна — о романтике.

  То, что Гарри и Сигрид стали гостями, ни одного из них не обрадовало.

  Эдвил остался недоволен тем, что принимает у себя волшебника, державшего в вечном рабстве женщину, которую он жаждал.

  Марна осталась недовольна, потому что, как и многие жители Севера, ненавидела одичалых, а теперь двое из них делили с ней стол. К тому же она являлась знатной дамой и, следовательно, в некотором роде снобом. Будь её воля, то она бы этих гостей выгнала. А что ещё хуже, она завидовала явному влечению между Гарри и Сигрид.

  Из-за этого за ужином она и была такой надменной.

  — Как вам винтерфелльская еда, Сигрид? — ласково спросила Марна. — Полагаю, за Стеной у вас такого разнообразия не бывает.

  — Всё неплохо, Марна, — так же ласково ответила Сигрид, намеренно отказавшись называть другую женщину «леди Старк». — А что насчёт разнообразия, то вы ошибаетесь. В Дол-Гулдуре полно всевозможных яств: фруктов и овощей из дальних стран, злаков и специй, о которых вы никогда не слышали. И не столь безвкусных.

  — Это хорошо, — Марна изобразила причиняющее боль подобие улыбки.

  — Да, — согласилась Сигрид. — А ещё Луна любит готовить десерты. Пока не попробуешь шоколад, можно считать, что и не жил вовсе.

  И пошло-поехало: в ход отправились всевозможные придирки — к богатству, престижу, украшениям, одежде, знатности, манерам, детям, или их отсутствию в случае Марны, статусу их земель…

  Эдвил и Гарри наблюдали за происходящим: один — с весельем, другой — с нарастающим трепетом. Старк оставил грубость жены без комментариев, потому что «гости» буквально им навязались, и было бы правильно, если те почувствовали бы себя незваными гостями, но всё, похоже, вышло иначе.

  Эдвил в конце концов не выдержал и наклонился к волшебнику:

  — Может, нам стоит это прекратить? — тихо пробормотал он.

  — О, уже слишком поздно, — так же тихо хихикнул Гарри. — Когда мериться членами берутся мужчины, начинается всё медленно и постепенно нарастает, пока всё не разрешится. А если женщины? Они сразу начинают как смертельные враги, а дальше всё идёт только по нарастающей, и можно уже забыть о том, что у них что-то когда-нибудь да разрешится. Честно говоря, мне жаль того, что тебе придётся вынести после нашего отъезда.

  — Что мне придётся вынести? — спросил Эдвил, нахмурив брови в замешательстве.

  — Если ты заметил, в этом размене твоя жена изливает куда больше, и впоследствии ей захочется кому-нибудь на это пожаловаться. И этим кем-то станешь ты.

  — Ты слишком низкого мнения о моей жене, — сурово отозвался Эдвил. — Она послушная, благоразумная женщина и не позволит так легко себя вывести.

  — Как скажешь, — пожал плечами Гарри и кивнул на бутылку, что принёс в качестве подарка. — Попробуй Божественной Медовухи. Если остальное не справится, то она уж точно отвлечёт тебя от сучкофеста (п.п.п. в ориг. bitchfest — и тут я что-то не придумал адекватного перевода.).

  Эдвила на мгновение охватил порыв отказаться просто из злости на колдуна и его снисходительного отношения, но уроки этикета быстро напомнили ему, что такое поведение недостойно высокого лорда. То, что его незваный гость оказался груб, ещё не повод опускаться до такого же уровня.

  Поэтому он налил немного густой золотистой жидкости в свою кружку и осторожно отпил. Как ни странно, он не боялся, что колдун его отравит.

  Напиток был довольно густым и имел насыщенный вкус с сильным сладким оттенком. В груди разлилось тепло, сердце гулко застучало в ушах, а по венам разлился огонь. Потом всё прекратилось, и Эдвил с трудом выдохнул, удивлённо глядя на кружку.

  — Я тоже удивился, — слегка ухмыльнулся Гарри. — Мои ученики-идиоты умудрились создать действительно хороший напиток. Но полагаю, что если на человечество и можно в чём-то положиться, так это в изготовлении выпивки. Правда будь с ней осторожен: выпьешь слишком много, и тебе только и захочется что драться или трахаться.

  — Понятно, — Эдвил бросил косой взгляд на Божественную Медовуху, решив, что в интересах для всех будет держать её подальше от Амберов.

***

  Сучкофест между Сигрид и Марной продолжился и на следующее утро, что очень позабавило Гарри. Всё началось с милого вопроса леди Старк о качестве кроватей и не менее милого ответа Сигрид, что та привыкла к лучшему, но и эти вполне терпимы.

  Эдвил вежливо напомнил жене, что у неё есть обязанности, пока всё это не вышло из-под контроля. Молодой лорд даже не представлял, как ему повезло жить в обществе, где феминизм ещё даже дорос не до какого-то смутного представления в самых тёмных глубинах чьего-то воображения, потому что в противном случае он удосужился бы кое-чего большего, чем короткий взгляд возмущения.

  — Ну а мне нужно заняться своими, — сказал Эдвил, как только его жена благополучно удалилась. — Вы можете исследовать Винтерфелл и его окрестности по своему усмотрению, только… не входите в личные покои и не досаждайте моим людям.

  — Хм-м-м… — задумался Гарри, когда молодой лорд оставил их наедине друг с другом. — Эй, Сигрид, ты ведь тоже хочешь ещё одного ребёнка?

  — Ага, — с готовностью кивнула девушка.

  — Как ты смотришь на то, чтобы зачать его в хозяйской спальне?

  Сигрид растерянно моргнула.

  — Но разве она не… о-о-о-о-у, ты предлагаешь потрахаться в постели Эдвила и Марны?

  — Да, предлагаю.

  Она улыбнулась.

  — Ага, давай сделаем это.

  ***

  6-й день 3-й луны 237 года З.Э. Королевские земли, Королевская Гавань.

  Они покинули Винтерфелл до того, как их маленький сюрприз для Лорда и Леди Старк обнаружили, и продолжили свой тур по Семи Королевствам. Дальше их путь пролегал зигзагом через весь континент: Винтерфелл — Белая Гавань — Ров Кейлин — Орлиное Гнездо — Чаячий город — Харренхолл — Риверран — Пайк — Ланниспорт — Утёс Кастерли. Они по большей части избегали везде внимания, но у них вошло в привычку перед отъездом заниматься сексом в постели того, кто правил сим местом.

  После Утёса Кастерли они свернули в сторону Королевской Гавани, что вызвало у дамы самую бурную реакцию.

  — О Боги, как же здесь воняет, — вымолвила Сигрид, зажимая рукой нос и рот.

  — Вот к чему приводит плохое планирование и пренебрежение к инфраструктуре, — согласился Гарри, наложив модифицированное заклинание «Головного пузыря», прикрывшее только нос и рот. И мастерства ему хватало на то, чтобы заклинание оказалось лишь едва заметно, если не считать незначительного искажения воздуха.

  — Так уже лучше, — вздохнула с облегчением Сигрид, когда зловоние исчезло. — Но что такое «инфраструктура»?

  — Это… — ему пришлось сделать паузу, чтобы подумать о том, как лучше объяснить эту концепцию человеку, привыкшему жить в очень примитивном обществе. — Ну, представь себе это так. Чем больше людей живёт на одной территории, тем сложнее их прокормить, избавить от производимого ими дерьма и снабдить всем необходимым для жизни. Это и есть инфраструктура, а Королевская Гавань — хороший пример того, что случается, когда ты пренебрегаешь её поддержанием. На заре своего существования она, вероятно, была весьма впечатляющей, но большинство Таргариенов и других дворян, скорее всего, считали ниже своего достоинства следить за тем, чтобы горы производимого жителями этого города дерьма были утилизированы, что и привело к нынешней ситуации.

  — А, — Сигрид кивнула в знак понимания, а затем нахмурилась и посмотрела на возвышавшийся над городом Красный замок. — И дай угадаю, заботились они только о замке.

  — Естественно, они ведь именно там живут.

  — Я хочу посмотреть на его и этот их железный стул.

  — Тогда бери меня за руку, держи спину прямо, задери нос и ухмыляйся так, будто весь мир тебе чем-то обязан.

  Древний трюк — просто притвориться, что ты на своём месте, — сработал как нельзя лучше, и стражники даже не моргнули с подозрениями, пропуская их в Красный замок. Да и с чего бы? На Сигрид было явно дорогое платье с ещё более дорогими украшениями, прикрытое качественным плащом, да и Гарри одет был не хуже.

  Ну а если сбивающие с толку заклинания на их браслетах затуманивали разум любого, кто увидит шрамы Гарри и татуировки Теннов Сигрид, то это им только на пользу.

  Они точно также легко пересекли двор и вошли в замок, пройдя по коридорам и поприветствовав всех, кто попадался им на пути.

  — В этом замке почти столько же хлама, сколько на Утёсе Кастерли, — отметила Сигрид, когда они проходили мимо очередного гобелена.

  — Один из подводных камней богатства, на который часто натыкаются молодые люди, — это желание покупать дурацкое барахло, чтобы им потом похвастаться, — ответил Гарри, не уточняя, что под «молодыми» он имеет в виду «тех, кому меньше двух веков от роду». — Готова увидеть тронный зал?

  — Ага, пойдём посмотрим на железный стул.

  Как оказалось, Эйгон V как раз в это время вершил суд, так что тронный зал был полон придворных и просителей, но не это привлекло внимание Сигрид в первую очередь.

  — Черепа драконов, — выдохнула она, глядя на огромную коллекцию висящих на стене чёрных костей. — Хотя и не такие большие, как у Каннибала.

  — Ну, эти во время кончины были моложе.

  Сигрид хмыкнула в знак подтверждения и посмотрела на трон.

  — И их дыхание использовали, чтобы расплавить мечи, из которых сделан трон?

  — Ага.

  — Неудивительно, что он такой уродливый.

  — Хех, более чем. Хотя надо отдать Эйгону I должное, заявил он о себе как надо, а посыл, стоящий за этой мерзостью, не так уж и плох, — признал Гарри, вспомнив отрывок из книги о Завоевателе, где говорилось, что королю никогда не должно сидеться спокойно. Конечно, Эйгон I Таргариен был ещё тем алчным и жадным тупицей, но чего ещё можно ожидать от валирийца?

  — А вот тот, кто на нём сейчас сидит, выглядит слабым, — тихо рассмеялась Сигрид.

  — Так и есть, — согласился Гарри. — Может, он и знает, чего хочет, и сердце у него доброе, но король не может бездумно идти вперёд. Он должен всегда точно знать, где стоит, и быть уверенным, что за ним следуют.

  — А я думала, что коленопреклонённые должны беспрекословно повиноваться своему королю, — с презрительной усмешкой заметила Сигрид.

  — С точки зрения закона — да, должны, — кивнул волшебник, коварно улыбаясь. — Но, само собой, даже среди коленопреклонённых есть такие люди, коим не нравится стоять на коленях. Их довольно много, и молодой Эйгон пытается отобрать у них власть, на которую, по их мнению, они имеют право. Поэтому они будут тянуть время и бороться с ним на каждом шагу.

  — А разве не для этого он нанял этих показнушных ублюдков в белом? Чтобы проламывать черепа, когда люди не слушаются?

  — Королевскую гвардию? Нет, они лишь должны защищать его от ножа в спину. Очень актуальная тема для данного короля. По крайней мере, этому повезло, что его защищают очень компетентные люди.

  — Ага, вон тот здоровенный уёбок выглядит довольно крепким. Должно быть, в нём течёт кровь великана.

  — Это Лорд-командующий, Дункан Высокий. С ужасно вдохновляющей историей о человеке, что начал с нуля и поднялся до очень уважаемого положения во многом благодаря собственным заслугам. Должен признать, что я очень уважаю этого человека, даже если лично и не вижу смысла в том, чтобы становиться прославленным телохранителем.

  — Зато не проявляешь никакого уважения к королю Эггону или как там его? — спросила Сигрид.

  — Разве что чуток, — пожал плечами Гарри. — Он жил так, как хотел, и жил хорошо, пока вдруг не оказался в положении, которое ему совсем не подходило. Я могу уважать его как человека, но не как короля.

  — Значит, ты не против потрахаться в его постели? — ухмыльнулась девушка.

  — Моя дорогая, одного лишь уважения недостаточно, чтобы я решил не трахать тебя в его постели.

  ***

  Их турне по Семи Королевствам закончилось примерно через неделю после осквернения постели короля Эйгона, после чего они возвратились домой. Сигрид вернулась из поездки с обновлённым чувством самодовольного превосходства над живущими к югу от Стены людьми, — на этот раз не из-за своего происхождения от Первых Людей, а из-за превосходных, даже по сравнению с королевской четой, условий жизни, которыми она наслаждалась.

  Через семь дней после их возвращения настала очередь Оук. В отличие от своих сестёр по клану, миниатюрная женщина просила показать ей не далекие земли или творения людей, а место, священное для её богов.

  ***

  20-й день 3-й луны 237 года З.Э. Речные земли, Остров Ликов.

  — Здесь так спокойно, — с тоской произнесла Оук, лёжа на траве и глядя на красный полог от чардрев.

  — Мощная магия отводит от этого места любое враждебное внимание, — ответил лежавший рядом с ней Гарри. — И правда, такое очень даже впечатляет. Это даже не совсем заклинание, а сам умысел, когда Первые Люди и Земные Певцы договорились прекратить войну. И его оказалось достаточно, чтобы создать такой эффект. А с таким количеством сердце-древ у Старых богов появилось здесь достаточно влияния, чтобы его поддерживать. Даже фанатичные андальские захватчики не смогли сюда прорваться.

  На маленьком острове больше никого не было, да и вообще сюда уже очень давно никто не захаживал. Ни Зелёные люди, ни Земные Певцы, о которых намекали легенды и слухи. Аддаму Велариону не с кем было советоваться, когда тот прибыл сюда сто лет назад.

  Но полагать, что он не мог обрести здесь какое-то личное откровение — безосновательно. Старые боги действительно достаточно сильны, чтобы направить мужчину в этом направлении.

  — Договор, который люди не смогли соблюсти, — в голосе Оук прозвучало сожаление. — Наши предки обещали оставить им дремучие леса, но они нарушили данную ими клятву.

  — Смертные обо всём забывают, и то, что было важно для отца, для сына может не иметь никакого значения, — пожал плечами Гарри.

  — Но боги помнят, — она повернулась на бок, чтобы посмотреть на него. — Поэтому вы с Луной сажаете чардрева?

  — Нет, — весело улыбнулся Гарри. — Луна сажает их, потому что считает их красивыми, а я — потому что хочу посмотреть, что из этого выйдет.

  — А что выйдет? — спросила озадаченная Оук.

  — Мхм… Что случится с богом, если его религия будет уничтожена? Повредит ли это Семерым, если Вестерос целиком вернётся к Старым Богам? Выйдет ли на первый план кровь Первых Людей в Андалах, если Старые Боги будут доминировать? Одарены ли андалы магией от природы, или их поклонение Семерым ограничивает их потенциал? Я должен узнать ответы на эти вопросы.

  — Чардрева разрастутся по всей земле, как это было в Рассветную Эпоху, — выдохнула Оук в благоговении, а её бледно-зелёные глаза сверкнули. — Я хочу помочь.

  — Оу? А я думал, ты хочешь ещё одного ребёнка? — поддразнил Гарри.

  — Хочу! — поспешила заявить она.

  — Хорошо, потому что передумать теперь нельзя. Ты уже беременна.

  Оук на мгновение потрясённо уставилась на Гарри, а потом завизжала от счастья и бросилась на него.

  ***

  Они пробыли на Острове Ликов чуть больше недели, после чего вернулись домой. Личное свидание Оук вышло короче, чем у других, но ей было всё равно. Остров Ликов оказался единственным местом, которое она желала увидеть, да и девушка слишком сильно скучала по своим детям, чтобы оставаться там ещё дольше.

  И, конечно же, ей захотелось похвастаться своей беременностью, после чего Луна проболталась, что остальные тоже беременны.

  После того как неотъемлемый восторг улёгся, настала очередь Эвы отправиться на выбранную ею экскурсию, и та решила, что хочет увидеть Вольные города.

  ***

  Разыгрывать туристов они начали в Браавосе. Эва была очарована всем: начиная с огромной статуи Титана и заканчивая маленькими баржами, курсирующими между составляющими город многочисленными островами, и разнообразными людьми.

  Она также узнала о своём пристрастии к труппам различных ряженных, устраивающих представления.

  Лично сам Гарри вспоминал о мумиях всякий раз, когда кто-то говорил «ряженные» (п.п.п. в ориг. mummers — созвучное с mummies.), и чувствовал зуд в шрамах на лице с напоминанием об одной из них.

  К сожалению, из-за своего ненормального роста Эва и сама оказалась тем ещё зрелищем. Зеваки раздражали, и даже произошёл один забавный случай, когда она нависла над одной из городских куртизанок, как суровый утёс, после того как последняя предположила, что в качестве шлюхи из Эвы выйдет весьма экзотический аттракцион. Под этим подразумевался комплимент, но из-за культурных различий прозвучал он как оскорбление.

  Если бы на её месте была Хала, всё обернулось бы ещё одним сломанным носом, но женщина-полувеликан не столь охотно махала кулаками.

  Вскоре они перебрались в следующий по списку Вольный Город — Лорат.

  Эва снова заинтересовалась всеми их странными обычаями, особенно чудной манерой речи жителей Лората, и снова привлекла к себе много внимания.

  По настоянию Гарри их пребывание там вышло коротким. В отличие от Браавоса, в Лорате всё ещё практиковалось рабство, а тот инцидент в Браавосе показал, что кто-то со своеобразными вкусами может набрать достаточно смелости, чтобы подойти с предложением её купить. Какой бы спокойной Эва ни казалась, на это она бы отреагировала убийственной жестокостью, и он не стал бы её останавливать, потому что в противном случае та начала бы вариться в собственном гневе. Взбудоражить город убийством средь бела дня всё же не так хлопотно, как разбираться с обиженной женщиной.

  Какое-то время они так и путешествовали по западному Эссосу: из Лората в Норвос, затем в Квохор, потом в Пентос и от самого Мира на запад в Тирош. И снова на юг в Лис.

  Вот тут-то всё и пошло по бороде.

  ***

  13-й день 4-й луны, 237 года З.Э. Лис.

  Гарри распахнул глаза, почувствовав, как сработали его сигнальные варды. Он уже давно взял за правило никогда не спать без них в незащищённом месте, и в прошлом это не единожды оборачивалось разумной мерой предосторожности.

  На этот раз он уже знал, в чём дело. Они с Эвой провели по крайней мере одну ночь в каждом из Вольных городов, но всегда уходили раньше, чем у кого-нибудь успевали появляться некие идеи. Очевидно, в Лисе нашёлся кто-то, кому эти идеи в голову пришли быстро.

  Честно говоря, он ожидал, что это случится в Тироше, славившемся самыми агрессивными ловцами рабов. И ведь не додумаешься, что такое произойдёт в Лисе, городе известном своими секс-рабынями. Вероятно, тут нашёлся кто-то, специализирующийся на более «экзотических» товарах.

  — Эва, просыпайся, — сказал он, слегка встряхивая женщину.

  — А, что такое? — спросила она, быстро приходя в себя. Чувство опасности тоже не давало ей спокойно спать.

  — Сюда скоро заявятся гости, — Гарри встал, но одеваться не стал.

  Эва тоже встала, и Гарри скрыл их тенью, наложив на кровать трансфигурацию, чтобы казалось, что они всё ещё там спят.

  Через несколько секунд дверь со щелчком отворилась, и трое мужчин бесшумно вошли внутрь. Они не разговаривали, а лишь жестами объясняли, что каждый из них должен делать.

  Гарри дал им достаточно времени, чтобы те поняли — их добычи там нет, а затем заставил их оцепенеть на месте.

  — Добрый вечер, — прохладно поприветствовал он, выходя из тени.

  Они ничего не ответили, возможно, из-за того, что их челюсти застыли, но глаза их дико двигались в ужасе от осознания происходящего.

  Всё ещё обнажённая Эва хлопнула тяжёлой дубинкой по своей ладони и усмехнулась.

  ***

  Самару Саан вырвали из сна ведром ледяной воды. Она инстинктивно попыталась ахнуть, но обнаружила, что не может пошевелить ртом. На самом деле она не могла пошевелить ничем, кроме глаз.

  — Вставай, вставай, — насмешливо сказал мужчина, склонившись над ней. Длинные шелковистые тёмные волосы спадали на жгучие ярко-зелёные глаза, но больше всего её поразили его шрамы. Она узнала эти шрамы, и пробежавший по её спине холодок не имел ничего общего с окатившей её холодной водой.

  — Так-так-так, похоже, ты догадалась, в чём дело. Поздравляю, — продолжал мужчина тем же насмешливым тоном.

  Теперь в поле её зрения попала женщина. Огромного роста и с грозным оскалом, превращающим её и без того уродливые черты лица в нечто ужасающее.

  — Ты послала людей в трактир и заплатила трактирщику, чтобы тот закрыл глаза, пока они убивают Гарри и уводят меня в рабство, — выговорила женщина со сквозившей в каждом слове яростью. — Чтобы я ради твоей выгоды стала шлюхой.

  Да, Самара так и поступила. Лис гордился красотой своих людей и искусными в постели рабынями, но здесь ещё имелся и рынок для личностей с нестандартными вкусами. Карликами, калеками, увечными… маленький грязный секрет, о котором никто не рассказывал. Эта уродливая гигантская женщина-чудовище стала бы в нём главным развлечением, и соблазн её заполучить оказался слишком велик. Они были чужеземцами и охраны не имели. Всё должно было выйти просто.

  — Они все мертвы, — сказала огромная женщина, поднимая дубину. На ней виднелась засохшая кровь и что-то ещё. — Теперь твоя очередь.

  Самара почувствовала, как при виде мерзкого оружия у неё желчь поднимается в горле, но страх это чувство перевесил. Она пыталась заговорить, взмолиться о пощаде или выторговать себе жизнь, но губы не двигались.

  — Умолять бесполезно, — снова заговорил мужчина, судя по всему, Гарри, и в голосе его звучала крайняя скука. — Мне не нравится, когда прерывают мой сон, а народ Эвы не ведёт переговоров с рабовладельцами. Ты уже мертва.

  Самара почувствовала, что должна сейчас потерять контроль над кишечником, но яд, которым её опоили, не позволил этого сделать.

  — Хочешь её изнасиловать, прежде чем я проломлю ей голову? — спросила женщина, Эва. И в её голосе звучала надежда.

  — Нет, — пренебрежительно ответил Гарри, но облегчения от этого Самара не почувствовала. Если бы он хотел её изнасиловать, то она смогла бы с ним скооперироваться и, возможно, таким образом сохранить себе жизнь.

  — Почему нет? — раздражённо спросила великанша.

  — Мне нравится, когда есть время сломить свою игрушку. А когда делаешь это нахрапом уже не так интересно.

  Эва разочарованно хмыкнула.

  — Бля, я хочу, чтобы эта сучка перед смертью вкусила того, что предназначалось мне.

  — Тебе от этого легче не станет, но да ладно, — Гарри вздохнул и жестом указал в сторону.

  Разум Самары застыл в шоке, услышав, как ломается дерево и увидев, как в его руку летит нечто, некогда являвшееся ножкой стула.

  Волшебник. Её не отравили, а наложили заклятие. Она послала убийц за волшебником и пыталась взять в рабы его женщину. Если бы она могла, то свернулась бы в клубок и молила бы богов о помощи.

  — Вот, воспользуйся этим, — Самара снова начала обращать внимание на происходящее, когда колдун заговорил.

  Он протягивал своей женщине деревянный член с ремешками, явно предназначенными для крепления на талии. Тот был гораздо больше и толще настоящего члена и вместо удовольствия однозначно должен был причинять боль.

  Слёзы отчаяния потекли из уголков её глаз, но тело даже не дёрнулось, как бы она ни старалась им пошевелить.

  — Сгодится, — Эва радостно улыбнулась, пристёгивая псевдочлен к талии. — Ты можешь её разморозить?

  — Конечно, как скажешь. Я буду ждать тебя снаружи.

  Самара почувствовала, как исчезает сковывающая её магия, но теперь её напрочь сковывал ужас. Дверь за безразличным колдуном захлопнулась, оставив её в комнате наедине с мстительной женщиной, размером вдвое больше неё самой.

  ***

  Гарри покачал головой, услышав доносившиеся из комнаты звуки. Обычно Эва была настолько спокойной, что, когда кому-то всё-таки удавалось её вывести из себя, то результаты выходили… чрезмерные. Не помогло и то, что она была беременна и у неё бушевали гормоны.

  Вероятно, всё это фиаско превратится во что-то вроде городской легенды/ужасной байки Лиса.

  Но теперь, подумав об этом, Гарри мог бы включить подобное в свои планы. Надо будет проследить за развитием ситуации.

  Спустя добрых двадцать минут всхлипываний, мольбы, криков, стенаний и, наконец, звука глухого удара, Эва вышла из комнаты. Деревянного члена со страпоном уже не видать, зато на её одежде остались кровавые пятна, а на дубинке — свежий слой запёкшейся крови.

  — Ты закончила? — спросил Гарри, в основном для того, чтобы завязать разговор. Понятно дело, что она уже закончила.

  — Ага, — злобно сверкнула глазами Эва. — В пизду этот Эссос. Не считая Браавоса, весь континент — выгребная яма. Давай уже пойдём домой, я сейчас так пиздецки зла, что даже не хочу больше смотреть на Волантис.

  — Наверное, это к лучшему, — согласился он. Чувства Эвы были в первую очередь сосредоточены на собственной семье, поэтому участь рабов не произвела на неё особого впечатления, но всё же эмоционально это её задевало, и запал её неуклонно прогорал со времен посещения Лората.

  Спустя несколько часов они уже летели обратно в Дол-Гулдур, когда Эва снова заговорила. С тех пор как они покинули Лис, она лишь молча переваривала всё внутри себя, и Гарри её не тревожил, чтобы та могла разобраться в том, что её беспокоило.

  — Гарри, у тебя есть планы по части того, чтобы что-то сделать с рабством в Эссосе? — нерешительно спросила она. — Это неправильно, то, что они делают.

  — В некотором роде, — ответил он весело. — Могу тебя заверить, что в ближайшем будущем с работорговлей у них возникнут проблемы.

  Но не потому, что ему жаль рабов или потому, что он морально обязан что-то с этим сделать. Нет, всё это послужит куда высшей цели. Всё послужит науке.

  ***

  21-й день 4-й луны 237 года З.Э. Дол Гулдур.

  Гарри держал руку над Стеклянной Свечой, мысленно уносясь вдаль.

  В Лисе юному сыну богатого купца снился бородатый старик с добрым лицом. Бородач был одет в то, что землянин принял бы за римскую тогу, и говорил о вреде рабства и о том, что свобода — неотъемлемое право всех живых существ.

  Он был лишь первым. Вскоре этот сон начнут видеть и многие другие — от самого низшего раба до самого богатого магистра, от западного побережья Эссоса до Хребта Костей на востоке. Такие сны сможет теперь увидеть любой, кто воспринимал идею рабства как неправильную.

  Гарри пытался понять, сможет ли он создать нового бога, и отчаяние рабов стало для него благодатной почвой. В качестве образца для будущего божества он выбрал римского «Liber Pater», Свободного Отца, хотя имя, которое должно было просочиться в умы тех, к кому он обращался, буде звучать как «Отец Свободы».

  Это стопроцентно вызовет массовые социальные потрясения по всей округе, но его это особо не волновало. Ещё не последняя такая напасть, которую он планировал обрушить на ничего не подозревающий Эссос.

  Гарри посмотрел в сторону и улыбнулся, увидев там яйцо красного дракона. Это яйцо с самого начала считалось его любимым, и ему не терпелось заставить его вылупиться.

  Но время ещё не пришло. Ещё десяток-другой лет, не больше. В конце концов, нужно всегда соблюдать осторожность и вводить в эксперимент как можно меньше переменных.

  Сейчас события развивались по нарастающей: распространение чардрев всё дальше на юг, расцвет новой религии и взросление его детей. Устойчивое положение, которое, вероятно, продлится не менее десяти лет, если не больше.

  На всё это уходила большая часть его времени и внимания, так что путешествий в дальние края в это время пока что не будет, но оно не страшно. Времени у него имелось в избытке.

  Пока же ему предстояло принять участие в пикнике. Луна настояла на том, чтобы после того, как он сводит всех четырёх местных женщин на «свидание», они устроили одно такое же для всей семьи, включая Эш и Велку. В качестве места проведения она выбрала Простор — за его приятную погоду и просторные луга.

  Адрастию тоже пригласили, но Чёрная Вдова очень вежливо и уклончиво отказалась. Гарри, конечно, над ней иногда издевался, но не имел ничего против искренних и добрых попыток Луны включить эту женщину в их семью. Его жена делала это на протяжении столетий, и Адрастию это никогда не смущало. Ему в ответ она и съязвить удавалась, и подстроить некие неудобства в качестве мести, но вот с Луной ничего такого сделать не могла.