Глава тридцать вторая: Последствия

Гермиона проснулась с необычной для себя улыбкой. Обычно её утро начиналось строго: изучение расписания, составление списка дел — привычный ритуал, который задавал тон всему дню. Но сегодня что-то изменилось. Ещё до того, как открыть глаза, она ощутила внутри тёплую волну радости и предвкушения.

Улыбка на её лице казалась даже немного нелепой, но она не пыталась её скрыть. Её мысли, обычно переполненные заботами и планами, были удивительно ясны. Ни расписания, ни встреч, ни размышлений о занятиях, обеде для дочери или выборе одежды. Впервые за долгое время она позволила себе просто чувствовать.

Она вспоминала его выразительные глаза и губы, исполненные решимости. Их объятия всегда начинались с нежности, но к моменту расставания их поцелуи превращались в пылкие и страстные.

Память вновь и вновь возвращалась к его длинным, загрубевшим от тяжёлого труда пальцам, которые с трепетной нежностью касались её волос, мягко скользили по лицу и медленно спускались вниз по рукам, чтобы заключить её ладони в свои.

Сердце забилось быстрее при одной только мысли о том, как она покидает свои покои и выходит в общий зал. А поцелует ли он её на прощание?

Охваченная этой мыслью, она торопливо направилась в ванную, чтобы привести себя в порядок.

Нацепив одежду и ощущая внутреннее беспокойство, она вышла из своих покоев. В общей комнате царила тишина — видимо, Северус уже ушёл. С неприятным чувством тяжести в животе Гермиона направилась на кухню, решив приготовить чай. Для англичанок это всегда было лучшим средством от любых невзгод.

У чайника лежал свёрток пергамента, аккуратно перевязанный простой бечёвкой. Гермиона развязала узел, развернула свёрток и заметила, что текст был написан неровным, будто неуверенным почерком.

«Я бы с удовольствием позавтракал с тобой, но у меня был утренний обход.Как насчёт того, чтобы поужинать сегодня вечером? Сабрина может остаться у Поппи или Помоны.

Северус»

Гермиона не смогла сдержать волну девичьего смеха и поспешно прикрыла рот рукой. Он подписал письмо просто «Северус». Обычно же он подписывался «профессор Снейп», а для Сабрины — «Твой папа».

Записка была короткой, но со смыслом, пронизанная интимностью.

Северус…

Гермиона, поглощённая запиской, не заметила, как Сабрина, в домашних тапочках, бесшумно вошла в комнату. Лёгкие шаги по холодному каменному полу остались незамеченными.

— Мамочка, что у нас на завтрак?

От неожиданности Гермиона издала испуганный возглас.

— Прости, дорогая, я не услышала, как ты вошла. Что будешь — вафли или овсянку?

— Положишь в кашу черники?

Гермиона, приготовив завтрак и заварив чай, не могла оторвать взгляд от свёрнутого пергамента, покоящегося на столе.

Гермиона, пряча записку в складках парадной мантии, проводила дочь в её комнату. По пути между ними завязался спор о том, какой наряд выбрать для школы. Малышка упорно настаивала, что пушистые тапочки и купальник — идеальный выбор, но Гермиона была с этим категорически не согласна. Сабрина была в дурном настроении, и причиной тому — её растрёпанные волосы, которые никак не удавалось привести в порядок.

Она опустилась на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне, и мягко спросила:

— Ты бы хотела, чтобы день начался с хорошего или с плохого?

— С хорошего, — всхлипнула она.

— Давай сделаем так, чтобы именно так и было. Какого цвета хочешь ленточку для волос?

Они вернулись на кухню, забрав «самый вкусный» ланч, прежде чем отправиться в школу.

Гермиона едва успела оставить прощальный поцелуй на щечке, как маленькая четырёхлетняя особа стремительно направилась к своему классу.