Глава 165. Заговор
Глава 165. Заговор
Сказано — сделано!
Убедившись, что в дневнике нет никаких предупреждений, Соль, словно поднимаясь по ступенькам, двинулся вверх.
Вскоре его голова высунулась над полом четырнадцатого этажа. Свет горел, и в этой комнате явно кто-то был.
Комната ученика третьего уровня была вдвое больше, чем у ученика второго уровня.
Снова убедившись в отсутствии опасности, Соль выбрался полностью и начал осматривать помещение.
Хотя комната была вдвое больше, дополнительное пространство не использовалось для роскоши. Она была аскетичной, как у сурового отшельника.
Человек, привыкший к наслаждениям, не смог бы стать учеником третьего уровня до тридцати лет.
Помимо обычной гостиной и спальни, в общежитии имелись немаленькое Хранилище, а также миниатюрная лаборатория.
Когда Соль собрался проникнуть в лабораторию, чтобы посмотреть, что именно изучает хозяин, Дневник выскочил, чтобы предупредить его: «Не смотри, можешь быть запечатан!»
«Вещи, которые исследуют ученики третьего уровня, все еще опасны для меня!»
«Дневник написал «запечатан», а не «сошел с ума». Неужели тот, над чем они работают, — это сковывание Духовного тела?»
Соль поспешно отступил на несколько шагов, подальше от лаборатории.
Он отступил прямо в спальню, находившуюся по соседству с лабораторией.
Прежде чем Соль успел повернуться, до его ушей донесся сдавленный разговор.
«Что ты вообще думаешь? Неужели позволишь этому коротышке забрать твою работу?»
Коротышка? Забрать работу? Соль немедленно понял, что речь идет о нем.
Какое совпадение? Это говорят о нем!
Он повернулся и увидел двух высоких, мускулистых мужчин, стоящих лицом к лицу посреди спальни.
Они контролировали свои голоса, тихо споря, и даже их гнев был подавлен.
«Наставник Кац лично прислал его сюда и даже не позволил мне возразить ни слова. Что я могу поделать?» Мужчина, в чьем голосе слышалось уныние, был Куцзинь, у которого Соль украл работу.
Другого Соль не знал, но, судя по его манерам, он тоже был учеником третьего уровня.
«Что ты можешь поделать?» — Глаза второго мужчины потемнели: — «Убей его! Как только работник исчезнет, задание гарантированно вернется к тебе».
«Фергюсон!» Куцзинь вытаращил глаза и невольно повысил голос, но быстро взял себя в руки, снова понизив тон: — «Ты сошел с ума! Как можно совершать подобное дважды? Ты действительно думаешь, что наставник не догадается?»
«А почему бы и нет? Разве так удивительно, что в Башне Вуйчи кто-то умер? О ком из них наставник вообще заботился? Не забывай, если у нас не будет доступа к Хранилищу, наши припасы закончатся. Ты хочешь снова стать тем бесполезным человеком, каким был раньше?» Фергюсон не желал уступать.
Куцзинь прищурился, его выражение стало недобрым: — «Мне кажется, это ты спешишь, да? Если это обнаружится, подозрение падет на меня. Ты же, напротив, сможешь остаться в стороне. В конце концов, на поверхности никто не видит наших отношений!»
Увидев, что Куцзинь подозревает его, Фергюсон едва не взорвался от гнева, но вспомнил кое-что, подавил ярость и даже опустил свой тон.
«Я действительно спешу. Но у меня нет другого выбора. Как ты думаешь, почему я в последнее время не выходил наружу?»
Куцзинь плотно сжал губы, ничего не говоря, в его глазах мелькнуло сомнение.
«Смотри».
Фергюсон внезапно начал расстегивать пояс.
Соль, наблюдавший за происходящим со стороны, сразу же выпучил глаза.
Как только пояс был расстегнут, брюки соскользнули на пол, словно под ними не было ног, которые могли бы их поддерживать.
Под широкими брюками Фергюсона были черные обтягивающие штаны.
Но две ноги, обтянутые этими штанами, были тонкими, как прутья, что совершенно не соответствовало крепкому торсу Фергюсона.
Это выглядело так, будто верхняя и нижняя части двух разных людей были соединены вместе.
Куцзинь резко вдохнул, и выражение его лица немедленно изменилось.
Но Соль заметил нечто большее.
Он подошел поближе и внимательно осмотрел материал штанов Фергюсона. Он был точно таким же, как его собственные черные длинные перчатки, которые безжалостно выбросил глава Башни, хотя Соль носил их совсем недолго.
Он потерял большую сумму Магических Кристаллов.
Пока он оплакивал свою потерю, Фергюсон уже схватил штанину и потянул ее вниз, обнажая свои бедра.
Соль поспешно отступил на два шага.
Эти ноги выглядели пугающе.
Ноги Фергюсона были почти полностью обуглены, словно их обжигали огнем. Пока он стоял, с них осыпались мелкие черные порошкообразные частицы.
Как такие ноги вообще могли ходить и стоять?
По обугленным ногам пробежал белый электрический разряд.
Этот разряд был знаком. Подумав, Соль понял, что ситуация Фергюсона была очень похожа на ситуацию Наставницы Моники!
Но обожженная кожа Наставницы Моники быстро восстанавливалась, и она оставалась красавицей, в то время как ноги Фергюсона, казалось, спасти было невозможно.
«Мои перчатки использовались для защиты от внешнего электрического разряда, а его штаны — для изоляции внутреннего тока», — Соль покачал головой и сказал, подражая тону Главы Башни: — «Все это глупые методы».
В этот момент испуганный Куцзинь наконец заговорил, дрожа:
— П-почему это произошло?
Фергюсон молча надел брюки и мрачно ответил:
— Конечно, использование чужого метода для продвижения означает, что приходится терпеть сильные побочные эффекты.
— Я тоже стану таким? — Куцзинь сжал кулаки, вены на его лбу пульсировали.
— Если не восполнить материалы…
Куцзинь, не дослушав Фергюсона, шагнул вперед и схватил его за воротник:
— Ты не говорил мне, что так будет!
Фергюсон сохранял невозмутимое выражение лица:
— А если бы сказал, ты бы передумал?
Куцзинь сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться:
— По крайней мере, у меня был бы другой выбор.
— Ты всего лишь бесполезный человек, который не смог продвинуться почти до тридцати лет. Какой еще у тебя был выбор?
Зрачки Куцзиня задрожали, брови нахмурились, а пальцы, сжимавшие воротник Фергюсона, стали затягиваться сильнее.
В комнате Соль и Фергюсон пристально смотрели на Куцзиня, ожидая его выбора.
Куцзинь наконец отпустил его, и в его голосе прозвучала слабость:
— Мы должны вернуть себе Хранилище!
Фергюсон наконец вздохнул с облегчением:
— Как ты хочешь действовать? Если боишься проблем, можешь выманить его наружу, а я все сделаю, и ты сможешь отвести от себя подозрения.
Однако Куцзинь лишь бросил на Фергюсона косой взгляд:
— Ты умеешь только убивать?
Фергюсон нахмурился, не понимая.
— Мы вполне можем втянуть мальчишку Сола в наше дело.
— Но ему ведь не нужно воровать материалы, — недоуменно спросил Фергюсон.
— Я хорошо знаю второе Хранилище. Хотя некоторыми материалами можно пользоваться свободно, эти материалы либо в малом количестве, либо малопригодны, либо имеют очень сильные побочные эффекты. Найти нужные материалы там гораздо сложнее, чем кажется со стороны. Разве я за столько лет работы в Хранилище не выработал лишь несколько видов материалов, которыми мы можем пользоваться?
— Ты имеешь в виду…
— Мы можем соблазнить его Академическими Баллами или другими вещами, которые заинтересуют Сола, и заставить его воровать материалы для нас.
— Но это слишком большая плата. Разве у тебя много Академических Баллов?
Куцзинь вдруг усмехнулся:
— Кто сказал, что мы будем платить ему Академическими Баллами постоянно? Как только он совершит нарушение, у нас будет компромат на него. Тогда мы сможем давать ему небольшую выгоду, заставляя делать для нас больше.
Но Фергюсон скептически отнесся к плану Куцзиня:
— Он не обязательно будет бояться всего лишь одного акта кражи.
— Риск зависит от цены и выгоды. Если выгода достаточно велика, даже трус осмелится на убийство; если цена слишком мала, он не будет действовать осторожно.
Куцзинь, не дожидаясь, пока озадаченный Фергюсон заговорит, пояснил:
— В первый раз я обменяю то, что его гарантированно заинтересует, на кражу, казалось бы, незаметной, но очень важной вещи.
— Что это за вещь? — спросили одновременно Соль и Фергюсон.
Куцзинь произнес по слогам:
— Свеча.
***
Соль вернулся в свою комнату.
Дневник предупредил его: «Слишком долгое отсутствие, старый дом вот-вот загорится».
Он не стал слушать дальнейшие планы Куцзиня, поспешно спустился, упал в умывальник, сделал шесть шагов по часовой стрелке и вернулся в свое тело.
— Ха-а-а-а… — Соль зевнул, быстро надевая одежду:
— Свеча…
Сцена перед его глазами начала кружиться. Едва выйдя из умывальника, он рухнул на колени.
Его веки отяжелели, как будто к ним привязали свинец, а руки стали мягкими, как макароны.
Он упал на пол, и его последняя мысль перед потерей сознания была: «Неужели этот выход души был предупреждением от леди Юлы?»