Глава 23

Ее поиски пенициллина продолжались, но на этот раз она привлекла к ним всю деревню.

Просьбы Юи о том, чтобы ей приносили заплесневелый хлеб и фрукты, были встречены людьми с веселым снисхождением. Поскольку она приноровилась выращивать грибки на желатиновой основе, настал час искать лучший штамм. Помимо прочего, Юи еще предстояло подобрать лучшие способы воздействия на грибки для получения антибиотика. Откровенно говоря, прогресс шел медленно.

К этому времени жители деревни научились не подвергать сомнению ее методы. У доктора Макото, напротив, не было ничего, кроме вопросов. Он провел две недели, изучая ее методы и помогая ей работать с учебниками.

Судя по информации из книг, этот мир достиг научного эквивалента Европы конца 1800-х годов, с исключениями в виде нескольких областей, где дела шли то хуже, то лучше. Часто, когда она объясняла то или иное понятие на своей английской мешанине, доктор Макото поправлял ее, используя местные термины. И каждый раз, когда это происходило, он замолкал, дергая себя за рукав. Явно какой-то тик.

Он всё ещё вежливо скептически относился к роли «анималькулов» и потенциалу пенициллиума, но ничто, от деревянных стетоскопов, которые она использовала, до мазей с чакрой, не избежало удара его недоуменного энтузиазма. После демонстрации стетоскопа, доктор Макото записал ее объяснение теории и схему современного бинаурального стетоскопа, уверенный, что его коллег будет легко убедить в потенциале этого инструмента.

В отличие от легкого принятия стетоскопа, ее использование чакры оставило его совершенно ошеломленным.

— Я не могу в это поверить. — Повторил он в пятый раз, растирая мазь между пальцами. — Вы способны исцелять с помощью чакры.

— Разве другие врачи не используют чакру в городах? — Судя по учебникам, которые он ей дал, медицина там была более развита, так что врачи обязаны были иметь хоть какие-то знания в этой области. Уж явно эти знания должны были быть обширнее тех, которыми она обладала.

— Ну, я полагаю, что да. — Доктор Макото нахмурился. — Лучшие врачи могут положить ладони на пациента и использовать чакру, чтобы диагностировать жидкость в легких или слабое сердце. Просто… секреты чакры хранят самые элитные линии «мастер — ученик». Придворные врачи ревностно охраняют свои знания.

И вновь Юи столкнулась с местными реалиями. Она не удивилась этому, но и мириться с таким положением дел не собиралась. Доктор Макото с тоской смотрел на светящиеся руки девушки, пока та делала очередную порцию мази.

— Я могу научить вас и чакре. — Сказала она, закончив замешивать чакру в мазь.

Он вскинул голову так быстро, что очки чуть не слетели с его лица.

— Что?

Юи пожала плечами.

— Вы сказали, что хотите познать то, что я знаю.

На секунду доктор Макото, казалось, был близок к тому, чтобы прослезиться. Его нижняя губа подрагивала, пока длилось молчание. Затем он глубоко вдохнул, взял себя в руки и поклонился.

— Для меня это большая честь, Юи-сэнсэй, но… — Он замер в поклоне и говорил осторожно, с легкой запинкой. — Есть вопрос, который у меня возник, и который я обязан задать, прежде чем согласиться.

— Пожалуйста, не кланяйтесь. — Она судорожно сжала ладони, как всегда смущенная его ненужным проявлением уважения. Несмотря на то, что он жил в деревне, доктор Макото всегда держал дистанцию. В вопросах медицины он уважал ее и подчинялся ей, но из-за Юи он явно чувствовал себя неловко. Доктор разговаривал с ней, задавал вопросы, слушал, отвечал, когда она что-то спрашивала, но никогда не делал этого… непринужденно, никогда не спрашивал ничего личного. По меркам этого общества, он был весьма либеральным человеком, но его прогрессивность была… жесткой, грубой, такой, которая приобретается в результате того, что предубеждения и реальность схлёстываются, рушат друг друга и перестраиваются. — Спрашивайте.

Доктор Макото медленно выпрямился, но плечи его оставались сгорбленными, а глаза усталыми. Он обдумал свой вопрос, и негромко, медленно проговорил: