Глава 32

Весь день и прошлая ночь прошли в безостановочной работе. Ночь они провели с Хироши: его состояние ухудшилось из-за усиливающейся инфекции, однако, после тщательного наблюдения и принятых мер, с рассветом лихорадка спала. Но он был не единственным их пациентом. После него на очереди шли роды, сломанная нога, которую нужно было вправить, неприятная простуда, которая могла перерасти в пневмонию, отрубленный палец и что-то похожее на ветрянку, но Юи надеялась, что это всё же не она.

Эйджи помогал ей описывать новый тип стеклянной посуды, необходимой для эксперимента, когда в дверь постучали. Сэн, — отмеряющий дозы порошкообразного аспирина, которые в дальнейшем нужно было упаковать в маленькие пакетики, — фыркнул, а Юи обменялась со своими учениками недовольным взглядом. Каждый раз, когда они садились писать, их кто-то или что-то прерывало.

Она встала и открыла дверь.

— Да?

Тобирама, брат Хаширамы, взглянул на нее. С ярко-красными пятнами на щеках, не менее красными глазами и белыми локонами волос. Он остался таким же внушительным, каким она его помнила. Доспехи явно кто-то потрепал, ноги покрывали бинты, но в остальном он выглядел прекрасно, если не считать принятой им напряжённой, жесткой позы.

— Целительница. — Поприветствовал он, наклонив голову. — Я здесь по поручению моего брата. Он сейчас… занят обязанностями главы клана и послал меня вместо себя.

— Понятно. — Пробормотала она. Значит, это наконец-то произошло. — Мне жаль твоего отца.

— Спасибо. — Его слова были такими же жесткими, как и весь его внешний вид. Он смотрел куда-то влево, вместо того чтобы встретиться с ней взглядом.

— Пройдешь в дом?

Он последовал за ней, и с каждым его движением становилось очевидно, что напряжение и жесткость — это не проявление злости, а… смущения? Маловероятно, что Тобирама чего-то стеснялся, но он явно чувствовал себя некомфортно. Эйджи и Сэн, в свою очередь, пялились на него безо всякого стеснения, во всю ширь распахнув свои глаза при виде столь странно выглядящего шиноби. Она налила чашку чая себе и Тобираме; мальчики только что поели, поэтому отказались. Несколько мгновений они молча потягивали чай, пока ее ученики о чем-то недобро перешептывались. Тобирама с каждым мгновением выглядел всё более беспокойным.

— Я слышала, ты женишься? — Спросила она, просто чтобы нарушить неловкое молчание.

— Да. — Тобирама слегка сдвинулся с места, посмотрев на учеников, а затем на чай.

— Ух ты, он так странно выглядит, — прошептал Сэн, — кто захочет выйти за такого замуж?

— Почти такой же странный, как те шиноби с белыми глазами, — согласился Эйджи. — он альбинос…

— Мальчики! — Она посмотрела на них. — Если вы не можете прилично себя вести при гостях, то уходите! Вы всегда можете посидеть в сарае.

— Мы уже достаточно там сидели!

— Очевидно, что недостаточно. — Она бурила их взглядом до тех пор, пока ученики не вздохнули и не ушли. Вернув внимание гостю, Юи решила перестраховаться и добавить официоза: — Извините за это, Тобирама-сан.

— Всё… нормально. — Он сделал глоток из своей чашки. — В их словах не было злого умысла.

— Это не определяющий критерий. Каков бы умысел ни был — это попросту грубо с их стороны. — Твердо произнесла она. — С ними будет проведена… беседа.

Несмотря ни на что, её ученики оставались подростками, склонными к глупым просчетам, тем более после столь долгого и тяжёлого дня. И не только дня. Но и ночи без сна и безостановочной работы. Так что их слишком развязный разговор вполне объясним. Но лучше бы им оправдать своё заявление о том, что они «уже взрослые» и следить за языком. Иначе и дальше будут в сарае сидеть.

Тобирама красноречивым взглядом окинул мешки под глазами девушки и неухоженные волосы.

— Я не хотел мешать. — Его взгляд переместился на пятна на ее рукавах, а затем вернулся к своей чашке.

Она покачала головой.

— Не беспокойся об этом. Ты пришел за мазями?