Глава 109. Ты смеешь меня бить!

— Ублюдок, ты смеешь меня бить!

Гу Цинчэн была готова взорваться от ярости. Она — первая красавица столицы провинции, известная своей ледяной неприступностью, гений боевых искусств, высокомерный воин чёрного ранга, наследница семьи Гу, — и какой-то мужчина посмел её отшлёпать!

Такое было просто невообразимо. Если бы об этом кто-то узнал, у всех бы челюсти отвисли.

— Именно тебя и бью! Сегодня я тебя точно покорю!

Провокации этой ледяной и гордой женщины вывели Е Буфаня из себя. Он снова поднял руку и шлёпнул её.

— Упругие, на ощупь неплохо.

— Я убью тебя! Я убью тебя!

Гу Цинчэн была на грани безумия, но Е Буфань заблокировал её точки акупунктуры, и она не чувствовала ни капли силы. Не то что убить, она даже пошевелиться не могла.

Однако она не смела громко звать телохранителей. Если бы её подчинённые увидели её в таком положении, она бы со стыда сгорела.

— Я спас твою племянницу, а ты хочешь меня убить. Ах ты, стерва! Сегодня я заставлю тебя спеть мне песню о покорении!

В гневе Е Буфань обрушил на неё шквал шлепков. Звуки «шлёп-шлёп-шлёп» эхом разносились по комнате.

Сначала Гу Цинчэн яростно сопротивлялась и кричала, но постепенно её голос становился всё тише, а щёки — всё краснее.

С самого детства она была богиней в глазах многих. Люди боялись даже посмотреть на неё, считая это святотатством, не говоря уже о том, чтобы кто-то её шлёпал.

К тому же, она всегда была чрезвычайно холодна и ненавидела контакты с мужчинами.

Но почему-то сегодня, когда Е Буфань шлёпал её, её разум охватило невиданное доселе чувство.

Сначала была боль, потом жжение, которое медленно распространилось по всему телу, и, наконец, из глубины души поднялось странное ощущение — смесь онемения и зуда.

От этого ощущения ей стало невероятно жарко, и её обычно ледяное лицо пылало огнём.

К тому же, прижатая Е Буфанем, она вдыхала его сильный мужской запах, погружаясь в совершенно новые для неё ощущения.

Было и смущение, и возбуждение, и какое-то глубинное желание.

Больше всего её удивляло то, что гнев в её сердце постепенно угасал. Как это возможно? Разве она не должна была быть в ярости? Разве она не должна была хотеть убить этого мерзавца?

Почему она так не думала? Почему появилось это смутное желание?

Гу Цинчэн была напугана своей собственной реакцией. А тем временем Е Буфань, отвесив несколько десятков шлепков, наконец, остановился.

— Ну что, стерва, покорилась? Признаёшь свою ошибку?

Хотя он перестал, жгучее и возбуждающее ощущение в том месте всё ещё распространялось по её телу.

Гу Цинчэн, боясь, что он увидит её раскрасневшееся лицо, уткнулась в стол и замолчала.

— Решила молчать? Тогда я продолжу. Буду бить, пока не признаешь свою ошибку.

— Шлёп…