Глава 608

«Вот тебе и ученик из Звериного Мастера, такой чистый и невинный, плачет после небольшой попойки. Неужели это менталитет Небесного Мандата четвертого уровня?» Фэйюнь понизил интонацию.

Чи Яо поспешно поправила платье и перестала плакать, стиснув зубы. Ее заплаканные глаза смотрели на Фэйюня, казалось, желая убить его.

Она поклялась, что если ей удастся выбраться из этого ада, то она будет тренироваться в дао меча и высших техниках, чтобы убить всех еретиков здесь, особенно Фэн Фэйюня, этого притворщика. Да, отправь его на восемнадцать уровней ада.

Чан Линъэр и Хуацзи Нинсян кусали губы, изо всех сил стараясь успокоиться. Они наконец-то осознали свои недостатки. Хотя их уровень развития был на высшем уровне среди молодого поколения, они слишком мало знали о пороках человеческого сердца и предательстве.

Из всех девушек Линг’эр обладала самым сильным умом. Она сидела в клетке, скрестив ноги, как лотос, держа в руках белые буддийские четки: «Фэн Фэйюнь, может ты и дьявол, но я всегда считала тебя другим, живым, с эмоциями и моралью, настоящим мужчиной. Ты разочаровал меня».

Она считала, что он вступил в сговор с еретиками и привел их в этот ад. В ее глазах, эти еретики были за пределами спасения, совершенно бесчеловечными. Фэйюнь был с ними, поэтому с ним должно быть то же самое.

Поначалу она восхищалась им, но теперь в ней не осталось ни капли восхищения. Сейчас она ненавидела его даже больше, чем этих еретиков.

«Мне плевать, если ты разочарована, девочка, не считай себя феей только потому, что ты совершила несколько добрых дел в этом мире. Я раздену тебя, и ты станешь лишь моей маленькой сучкой». Фэйюнь не сдерживался в своих нецензурных выражениях.

Лингэр закрыла глаза и не могла ответить. Ее нержавеющее сердце, казалось, было разрезано: «Дьявол всегда будет дьяволом, его не спасти».

Еретики улыбались, наблюдая за этим зрелищем.

«Достаточно?» холодно сказал Фэйюнь.

Они перестали улыбаться, потеряв дар речи после того, как увидели его сверкающие красные глаза.

«Брат Фэн, не нужно опускаться ниже себя и спорить с этими ничтожными существами». раздался юношеский мужской голос, звучавший очень дружелюбно и располагающе.

Один только этот голос мог стереть всю прежнюю враждебность.

Фэйюнь оглянулся и увидел сидящего человека в черной одежде. Несмотря на маленькую фигуру, человек сидел прямо. Его лица не было видно, потому что лоб был беспричинно блестящим, как у буддийской лампы. [1]

Если бы культивация Фэйюня не была запечатана, возможно, он смог бы увидеть этого человека взглядом феникса.

Он посмотрел вниз, но халат парня был очень длинным и полностью скрывал его ноги и обувь. Тем не менее, он мог сказать, что этот человек очень опасен.

«Ты их молодой господин?» спросил Фэйюнь.

«Брат Фэн, ты предпочитаешь стоять и говорить, а не сидеть? Или я не проявил достаточно искренности?» Молодой господин спокойно говорил, его голос был полон харизмы, как у Будды, объясняющего священное писание.

Этот зал был довольно большим, более чем достаточным, чтобы вместить 300 человек без тесноты. Однако горела только одна лампа — свет у лба молодого лорда.