Глава 526

Глава 527. Разрыв связей!

Чу Юньшэн узнал её. Маленькая девочка выросла, стала очень похожа на свою мать. Теперь называть её маленькой девочкой было уже неточно — просто в глазах Чу Юньшэна она навсегда осталась тем голодным ребёнком…

В мгновение ока ему почудилось, будто он снова видит пяти-шестилетнюю тощую и слабую девчушку, одетую в подобранную среди груд мертвецов взрослую пуховую куртку — серебристо-серую. Чу Юньшэн прекрасно помнил: куртка была длинная, до самых колен, во многих местах порванная, из дыр топорщился пух, молния сломана, перетянута верёвкой — выглядело это крайне убого.

— Дяденька, каша вкусная?

— М-м, попробуй сама.

— Дяденька, ты оставь мне чуть-чуть на донышке, я только попробую.

— Дяденька не голоден, ешь.

— Тогда я чуть-чуть, можно?

— Дяденька, оно похоже на тигра! Я видела тигров в зоопарке, только они были больше.

…

В ушах Чу Юньшэна постепенно начал звучать скорбный и яростный голос Лао Цуя: «Небеса не видят! Не дают человеку жить!!!»

Этот голос, полный трагизма, устремился в бескрайнюю тьму, исступлённый, долго витал над ледяным небом, перехватывая дыхание.

…

Спустя долгое время всё стихло.

Среди руин огненного моря Чу Юньшэн бережно держал тело девушки. Он перепробовал все способы — даже Талисман Исцеления не мог вернуть жизнь, которую она отняла у себя его руками!

— Почему ты? — самое слабое место в его сердце вновь было кроваво пронзено, однако теперь он мог лишь молча плакать.

Когда-то он собственноручно спас жизнь Мэнмэн, а спустя двадцать лет собственноручно убил её!

— Дин Янь, зачем ты это сделал? Если хотел убить меня, мог послать кого угодно, почему именно её?

— Ты хотел ранить меня?

— Верно, ты самый умный из всех, кого я знал. Ты знал, что причинит мне боль, ты знал, как по-настоящему убить меня!

— Корень всего зла — ты, ты и Облачная секта, и все силы Поднебесной!

…

В этот миг Чу Юньшэн до предела возненавидел этот мир. Ненависть, боль, преследование, предательство и безжалостность — вдруг он понял, что здесь больше нет ничего, ради чего стоило бы оставаться! Кроме усталости, бесконечной усталости.

Он также смутно осознал, почему все силы одну за другой обрушили на него одиннадцать преследований.

…

Когда Чу Юньшэн с телом Мэнмэн на руках, с бесстрастным лицом подошёл к только что распутавшей ледяные оковы летящей всаднице, он внезапно остановился, но не повернул к ней головы, лишь холодно глядя на далёкие руины, хрипло произнёс:

— Возвращайся и скажи им: я не буду с ними бороться и никогда не хотел бороться. Раз уж они хотят показать свою искренность, скажи им — я понял. Отныне и впредь — добро и долг разорваны, не осталось и капли чувств! Они своей слабостью уступали мне одиннадцать раз — мне всё равно, но я принял это. Отныне, если я, Чу Юньшэн, убью их — это не будет неверностью чувствам, если они убьют меня — не будет неблагодарностью за добро. Пусть каждый ищет свою судьбу!

Сказав это, он больше не взглянул в ту сторону, молча прошёл мимо, оставив лишь одинокую, отрешённую фигуру и трепетный вздох в сердце летящей всадницы.

Девушка погладила птицу по спинному перу, та жалобно вскрикнула, расправила покрытые ледяной коркой крылья, подняла порыв ветра и взмыла в небо, унося слова Чу Юньшэна, превратившись в далёкую чёрную точку.