Глава 613

Глава 616: А если я не пойду?

Солнце не ведает дня и ночи, но у Земли есть и день, и ночь. Когда Сун Ин приехала за ним на машине, солнце всё ещё стояло высоко, но Земля уже готовилась повернуться к тёмной стороне.

Люди всегда думают, что это солнце у них над головой движется — восходит с одной стороны и заходит с другой, пересекая голубое небо в бесконечном движении. Но редко кто осознаёт, что на самом деле движутся они сами, а не солнце.

По той же логике люди часто чувствуют, что другие приближаются к ним или отдаляются, потому что эти другие постоянно меняются и движутся. Но редко кто считает, что на самом деле меняется и движется всё ещё он сам, а не другие.

Только очень немногие, способные к самоанализу, умные и мудрые люди, могут сбросить оковы инерциальной системы отсчёта Земли, выпрыгнуть из самодовольного психологического мира и прежде всего найти источник проблемы в себе.

К несчастью, Чу Юньшэн к этой категории не относился. Он как раз был человеком с завышенной самооценкой, как и подавляющее большинство людей под солнцем. Даже некоторые преступники, осуждённые законом и моралью, считают себя людьми с добрым сердцем, по крайней мере, неплохими. Он всегда удивительным образом помнил все хорошие дела, которые совершил, мог без умолку рассказывать о них три дня и три ночи, вплоть до мельчайших подробностей, но намеренно забывал о плохих моментах. А если уж никак не мог забыть, находил для этого оправдания, которых хватило бы на несколько грузовиков, чтобы успокоить себя и убедить других.

При обычных обстоятельствах, если уж не мог забыть и не мог утешить себя, в глубине души всё равно оставалось чувство вины, не выносимое на люди, и он ждал, пока появится возможность что-то исправить. В противном случае появлялось беспокойство. А если уж возможности для компенсации не было вовсе, тогда он вспоминал о молитвах богам и благотворительности — так появилась концепция «устранения кармы», после чего можно было снова жить со спокойной совестью.

Что же касалось того, что он не мог убедить других и как они на это посмотрят — в эту эпоху ярко выраженной индивидуальности это никого не волновало. «Я стремлюсь к душевному покою, а чужие рты не заткнёшь — пусть говорят что хотят, какое мне дело?»

Раньше он всем рассказывал, что двадцать восьмого декабря произойдут великие перемены. Это вызвало критику, в компании пошли слухи, многие считали, что у него не в порядке с головой и его пора отправлять в психиатрическую больницу — вот что значит быть непонятым.

Теперь, с увольнением Юй Сяохая, он снова оказался в центре внимания. В то же время, когда серебристый луч Галактики Млечный Путь пронёсся через четыре спиральных рукава, пошли слухи о том, что Чу Юньшэн якобы нашёл богатую покровительницу, пристроился к богатой вдове, сел на содержание и тому подобное. Были насмешки, зависть, удивление, а некоторые просто ошеломлённо звонили, чтобы уточнить. Хотя на самом деле ничего такого не было, тщеславие давало о себе знать. Перед старыми друзьями и коллегами Чу Юньшэн сначала втайне наслаждался этой славой, но потом слухи становились всё громче, появлялись разные версии, и всё более неприятные. Тогда взыграло самолюбие, он постепенно разозлился и стал заявлять о своей невиновности.

Как бы то ни было, наступило первое декабря, и его тщеславие с самолюбием исчезли. На смену им пришло чрезвычайно сильное чувство миссии.

Чу Юньшэн не знал, откуда взялось это чувство, но его постоянно преследовал голос, говоривший, что то, что он должен сделать, очень и очень важно, даже важнее его собственной жизни. По сравнению с этим всё остальное можно было игнорировать!

Поэтому, сидя в машине Сун Ин и узнав от неё, что её мать, вероятно, неправильно истолковала отношения между ним и Сун Ин, и хотя Сун Ин пыталась объясниться, чем больше она объясняла, тем сильнее защищала Чу Юньшэна, и проблема становилась всё серьёзнее. Как мать, она не могла спокойно смотреть, как её дочь обманывает такой бесперспективный человек, как Чу Юньшэн.

Но Чу Юньшэну было на это наплевать. Хотя ситуация и впрямь была банальной до зубовного скрежета, и ему вовсе не обязательно было идти, даже обращать внимание, но по мере того, как его целеустремлённость становилась всё сильнее, он осознал, что это возможность, очень важная возможность!

Из сюжетов мыльных опер он примерно мог догадаться, что скажет ему мать Сун Ин. Опять же, ничего, кроме шаблонных клише — «сколько денег тебе нужно, чтобы отстать?» или «ты зачем к ней прицепился?».

Руководимый сильной целеустремлённостью, Чу Юньшэн, естественно, не собирался эффектно бросать пачку денег на стол перед матерью Сун Ин, произнося проникновенную и трогательную речь, или, наоборот, с наслаждением заявлять: «Я и не думал о вашей дочери, не стройте из себя невесть что!»

Ему нужны были деньги. Даже если над ним будут смеяться и презирать, ему нужны были деньги!

Всё равно военные уже взяли его на заметку, планы по тайным закупкам полностью провалились, а то смертельно важное чувство миссии говорило ему, что, каким бы способом, он должен стать сильнее, и чем быстрее, тем лучше.

Он чувствовал, что это чувство миссии было полно пренебрежения к силе военных, словно его настоящими врагами были вовсе не эти люди, а существа на самом верху.

Поэтому от этих мелочей нужно было быстро избавиться, не обращая внимания и не заботясь о том, что подумают другие. Сейчас только деньги, только купюры могли сделать его сильнее до двадцать восьмого числа, позволив ему сконцентрировать достаточно того, на что можно было положиться.

Но его прогноз оказался неверным. Шаблонные клише из мыльных опер серьёзно повлияли на его оценку людей из высшего общества. Это не имело отношения к чувству миссии — оно не делало его умнее, не давало ему больше опыта и знаний, это было лишь ощущение масштаба.

Машина въехала в частный клуб, расположенный в элегантном, словно сад, окружении. Здесь, казалось, проходил какой-то частный банкет.

Точнее, банкет в честь дня рождения.

Мужчин и женщин, участвовавших в банкете, Чу Юньшэн не знал никого, поэтому, естественно, ему незачем было с ними здороваться.

Но при появлении Сун Ин многие либо сами подходили к ней поприветствовать, либо кивали. Чаще всего звучала фраза: «С днём рождения!»

Чу Юньшэн чувствовал себя несколько неловко. Он совершенно не знал об этом. С того момента, как он взял трубку, его мысли были заняты только тем, как вытянуть у матери Сун Ин побольше денег и поддержки в вопросах власти. Откуда ему было знать, что будет ещё и такое?