Глава 646

Глава 650. Сто лет назад

Чжао Шаохуа был крайне расстроен. Он думал, что, добравшись до Наньчэна, можно будет сразу вернуться, но не ожидал, что прибывшие из Шанчэна сотрудники спецслужб совершенно не считались ни с его чувствами, ни с чувствами его начальника. Они только и делали, что следовали за тем дерзким молодым человеком, повсюду с ним таскались, и ладно бы ещё в Данчэне рисковали, суя нос не в свои дела, — так они ещё и ворвались в поместье семьи Лян!

Если бы он не был свидетелем двух сражений, выходящих за рамки обычного понимания, он непременно бы запротестовал. Как-никак, это уже была территория Наньчэна, и кое-какие решения они могли принимать сами.

Но после того как он лично пережил хаотичную битву на железнодорожных путях Данчэна и невероятное кровавое побоище на баскетбольной площадке, храбрость Чжао Шаохуа заметно поубавилась. Одна за другой жуткие сцены нанесли огромный удар по его системе знаний и мировоззрению, вызвав сильнейшее смятение, которое не улеглось до сих пор. В голове был полный хаос, всё казалось кошмарным сном, нереальным. Даже у странного исчезновения солнца, как говорили, было научное объяснение, но то, что он видел своими глазами, далеко выходило за пределы его понимания.

Немного успокоившись, он наконец задумался о намерениях Юй Цзяня. Тот намеренно водил его и его начальника за собой, вероятно, желая, чтобы они воочию увидели эти невообразимые вещи и события. Если говорить откровенно, это была демонстрация силы и устрашения — завуалированное предупреждение его начальнику.

Как бы то ни было, Юй Цзянь своей цели достиг, и эффект демонстрации был очевиден. После того как его начальника увезли на вертолёте, его самого оставили разбираться с университетом. Первой задачей было убедить университет разрешить Чу Юньшэну и тому сильному человеку в белом войти в университетскую библиотеку.

Впрочем, это нельзя было назвать и убеждением — скорее, просто уведомлением администрации, потому что эти двое настолько наглых типов и не думали уважать университетские правила: они уже самовольно проникли в библиотеку. Ему же оставалось лишь прибирать за этими не знающими закона людьми.

Эти двое могли плевать на администрацию, но Чжао Шаохуа — нет. Как-никак, ректор был высокого ранга, по крайней мере выше его, и с этим приходилось считаться, иначе потом работать стало бы невозможно.

Пока он, рассеянно поглощая еду вперемешку с тихими переговорами с ответственным лицом университета, Чу Юньшэн и Белый человек уже находились в книгохранилище самой старой библиотеки этого университета.

Это книгохранилище было модернизированным современным складским помещением, построенным позже; само по себе оно не было старым. Старыми были только книги.

Взгляду открывались ряды стеллажей, чистых и опрятных. Люминесцентные лампы заливали герметичную комнату ярким светом. Древние книги и манускрипты покоились на полках — море книг, безбрежное, как океан. Если сесть и читать их одну за другой, то, наверное, одному человеку не хватило бы и целой жизни, чтобы перечитать их все.

— Ты привёл меня сюда, чтобы показать эти книги? Я в этих древних текстах ни бельмеса не понимаю.

Чу Юньшэн забрал у Белого человека вторую нефритовую табличку. С момента пробуждения он всё это время был на взводе, и теперь наконец сердце его успокоилось. С двумя табличками в руках, после слияния с Древней книгой, местоположение третьей укажет сама Книга, и от неё уже никуда не деться. Разница лишь во времени, которое на это уйдёт, но в остальном успех был практически гарантирован. Настроение у него наконец-то немного улучшилось, и к тому же ему действительно хотелось узнать, что же это за таинственный Белый человек и откуда он взялся.

Впрочем, он не ослаблял бдительности. Белый человек приложил столько усилий: и оружие отбирал, и следил, и табличку отнял, да ещё и получил от него удар ножом. Если бы он хотел просто показать ему что-то, это было бы совершенно бессмысленно.

— Человек учится на истории, а история записана в книгах. Если бы не было книг и письменности, человечество сделало бы бесчисленное множество лишних шагов, — Белый человек провёл рукой по рядам древних книг, достал одно сочинение конца эпохи поздней Цин и, поглаживая обложку, с чувством произнёс:

— В те годы, когда учёные мужи Поднебесной подавали «коллективный меморандум», сколько в них было воодушевления и гордости! А затем, в мгновение ока, «Сто дней реформ» закончились полным крахом… Вдовствующая императрица вернулась к власти, Кан и Лян в панике бежали, оставшихся в столице реформаторов либо казнили, либо арестовали. Вся моя семья, более сорока человек, по подозрению в причастности была тайно казнена, и лишь мне одному удалось бежать. Переправляясь через реки, преодолевая неимоверные трудности, в постоянном страхе, я едва не умер с голоду у стен Наньчэна.