Глава 655

Глава 659. Пророчество должно сбыться!

Главнокомандующий Чэнь тоже опешил и, как и все остальные, с изумлением уставился на Чу Юньшэна, словно увидел инопланетянина. Многие из присутствующих впервые слышали, как Ицзин упоминает своего учителя.

— Простите, я не понимаю, о чём вы говорите.

Чу Юньшэн признался, что не испытывал особой симпатии к старику, которого Чжу Сижуй специально разыскал, чтобы выступить против него, поэтому и тон его был не самым любезным — он ответил сухо и по делу.

Старик сильно разволновался, на коже лица проступил неестественный красный румянец. Он поспешно принялся объяснять:

— Извините, извините! Я слишком взволнован. Дело вот в чём: тот Байижэнь, с которым вы сражались, — мой самый первый учитель в юности. Если бы тогда учитель не вмешался, я бы уже давно сгнил на улице, и мне бы никогда не выпала честь внимать его наставлениям. Жаль только, что я был глуп и непонятлив до такой степени, что учитель, не в силах больше терпеть… Теперь я лишь молю о возможности ещё раз увидеть учителя. Не могли бы вы, молодой господин, помочь мне в этом?

Чу Юньшэн был совершенно сбит с толку. С удивлением он переспросил:

— Он твой учитель? Похоже, он не говорил мне, что брал кого-то в ученики. Он и сам-то всё это время просто болтался где-то один.

При этих словах все присутствующие дружно втянули воздух сквозь зубы. Выходит, Байижэнь был самым первым учителем самого Ицзина в юности? Сколько же ему тогда лет? Уж не бессмертный ли он?! И неудивительно, что этот молодой человек по фамилии Чу с самого начала так задирал нос, называя «учителя», которого так почитает Ицзин, всего лишь «болтающимся без дела»!

Чжу Сижуй и вовсе едва не потемнело в глазах. Он изо всех сил старался пригласить Ицзина, чтобы тот не позволил нынешней ситуации, когда отовсюду повылазили всякие чудаки, сбить всех с толку. Но он совершенно не ожидал, что за согласием Ицзина, который обычно с такой лёгкостью не появлялся на людях, на самом деле стоит Байижэнь.

У него возникло сильное предчувствие, что сегодня вечером всё пойдёт наперекосяк, что они только сделают хуже!

Как только Чу Юньшэн закончил говорить, Ицзин, полный стыда, промолвил:

— С детства я был крайне посредственных способностей, тогда как мой учитель — гений невиданного таланта. Разве мог он принять такого недостойного ученика, как я? Я и впрямь не осмеливаюсь пятнать репутацию учителя! Но я долгие годы прислуживал ему, внимал его наставлениям и в душе безмерно его почитаю!

Чем почтительнее и искреннее говорил старик, тем сильнее глупели окружающие. До сих пор ещё никто и никогда не называл Ицзина посредственным! Да шутите вы! Если уж он посредственный, то кого тогда в этом мире можно назвать не посредственным? Кто же он, этот Байижэнь, такой, что даже столь выдающийся и мудрый Ицзин в его глазах — всего лишь тупица?!

Даже Чу Юньшэн почувствовал нечто вроде «сострадания» к этому старику. Ну серьёзно? Этот старый бессмертный хрыч, наверное, всего лишь научил тебя читать да, в лучшем случае, наболтал с три короба своих сырых и бесформенных теорий. Что это за учитель такой? По сравнению со старшей книгой старый хрыч и рядом не стоял.

Ицзин, не обращая внимания на всеобщее «замешательство», продолжал искренне умолять:

— Молодой господин, учитель всё ещё в Наньчэне? Если он не желает меня видеть, это не важно. Я просто схожу поклониться тому месту, где он живёт, и ни в коем случае не побеспокою его. Можно?

Чу Юньшэн наконец не выдержал и чётко произнёс:

— Первое: он уже ушёл, и я тоже не знаю, куда он направился, так что больше меня не спрашивай. Второе: по-моему, он совсем не похож на человека, способного быть наставником, да и выглядит он моложе тебя… если вы встанете рядом, лучше уж не видеться. Третье: если ты считаешь, что чем-то ему обязан, лучше верни этот долг мне. Твой так называемый учитель сам говорил, что слишком многим обязан моему предку. Сделай для меня одно дело — это будет как уплата долга за твоего учителя. После этого ты с ним, он со мной — мы все в расчёте, и каждый свободен!

Фан Байсяо и Чжу Сижуй одновременно широко раскрыли глаза. Они оба прекрасно понимали, что именно Чу Юньшэн хочет, чтобы Ицзин сделал для него, но никто не ожидал, что дело примет такой оборот.

— Нет-нет!

Ицзин замахал руками, показывая, что это неправильно, и Чжу Сижуй тайком вздохнул с облегчением. Но не успел он расслабиться, как услышал, как Ицзин снова заговорил:

— Доброта есть доброта, её нельзя забыть до конца жизни! Учитель и впрямь упоминал, что был в долгу перед одним своим близким другом. Каждый раз, когда он заговаривал об этом, то либо напивался до бесчувствия, либо заходился в рыданиях до потери голоса, а то и наносил себе увечья. Если вы и впрямь потомок того человека, я готов искупить вину учителя.

Чу Юньшэн взглянул на совершенно расстроенных отца и дочь Чжу Сижуя, затем повернулся и сказал:

— Ну и отлично. Главнокомандующий, берите Ицзина — теперь-то мы можем поговорить?

Чэнь Чжихуэй тоже не понимал, как этому молодому человеку по имени Чу Юньшэн удалось полностью взять ситуацию в зале под свой контроль. Он всё ещё размышлял, не успев кивнуть, как Чжу Сижуй, спеша опередить его решение, шагнул вперёд и, преградив путь Ицзину, сказал:

— Мастер, я понимаю ваше стремление найти учителя, но, согласно данным разведки, Чу Юньшэн всего лишь скрестил мечи с Байижэнем — никаких особо близких отношений между ними нет. Слова Чу Юньшэна — это лишь его версия, и её невозможно подтвердить. Ни в коем случае не попадайтесь на удочку!