Глава 661
Глава 665. План привлечения талантов
Обезумевший от ужаса тираннозавр внезапно с размаху «врезался» в Чу Юньшэна, и в тот же миг перед глазами всё потонуло во тьме. Когда он снова открыл глаза, то уже находился в своей комнате.
Чёрной ци было слишком мало — её хватило лишь на несколько коротких мгновений, но картина того, как тираннозавр в панике бежит от кулака, пришедшего из-за небес, навсегда запечатлелась в памяти Чу Юньшэна.
Он вспомнил одну древнюю притчу: «Когда у городских ворот горит огонь, рыба в пруду тоже страдает». Вот только эта рыба оказалась чересчур крупной — самим древним владыкой, тираннозавром.
А в кого же на самом деле был направлен этот удар?
Чу Юньшэн вспомнил и другую картину — ту, что когда-то потрясла его до глубины души:
«В чёрную ночь, когда лил проливной дождь, бесчисленные яростные капли хлестали истерзанную войной землю. Грохот, боевые кличи, крики, отчаянные предсмертные вопли — всё смешалось и слилось с шумом дождя…
Внезапно небо прорезала молния, и сквозь толщу туч прорвался кулак, заслонивший собой весь мир. В окружении пламени, порождённого трением, он с рёвом обрушился с небес…
Бах… бум-м-м…
Оглушительный грохот, сотрясший небо и землю. Горы рушились, земля раскалывалась, моря обращались вспять.
Звуковая волна разорвала дождевые капли, подняла стометровые ревущие валы и прокатилась дальше.
Взметнувшиеся пыль и грязь взлетели на высоту в десятки тысяч метров, разметая всё вокруг…
Вся планета содрогнулась и сошла со своей орбиты… Огромное множество живых существ вступило на долгий путь смерти и вымирания…»
Один ли это и тот же кулак?
Один — ночью, другой — днём. Если это один и тот же кулак, он должен быть достаточно огромен, чтобы его можно было увидеть по обе стороны границы дня и ночи — невероятное зрелище!
А может, он намеренно ударил точно по границе дня и ночи?
Но зачем так ясно «записывать» одно и то же событие? Иными словами, почему и «Тьма, снизошедшая на мир», и «Подземное озеро» хранят упоминание об этом?
Не намекает ли это на что-то?
Чу Юньшэн знал слишком мало. Будь здесь Хуань, Цзин или хотя бы Хуан Бэйин — возможно, они смогли бы хоть что-то объяснить. Эти люди жили достаточно долго.
Но если сопоставить всё это по вертикали, Чу Юньшэн смутно мог уловить какие-то нити.
В первую Тьму он увидел багровое, как кровь, солнце — и больше ничего. Во вторую он проспал. В третью он увидел грандиозную картину сотворения мира. В четвёртую из-за нехватки чёрной ци не увидел ничего. Пятая — как и четвёртая, ци не хватило. Шестая, то есть нынешняя, — на фоне кулака из-за небес обезумевший тираннозавр спасался бегством.
Всего шесть раз. Точкой наблюдения всегда была одна и та же планета, а именно Земля. Солнце, подземное озеро и тираннозавр — тому свидетельства, хотя и не абсолютные. При этом соблюдалась временная линия: от дальнего к ближнему, последовательная запись.
Отсюда можно было заключить, что четвёртый и пятый разы тоже были важнейшими историческими событиями, но ключевым являлся второй — в нём наверняка скрывалась великая тайна. Оба раза — и снаружи Псевдостелы, и внутри неё — он «засыпал». Либо он недостаточно достоин, чтобы «видеть», либо это намеренно скрыли.
И всё это было связано с чёрной ци. Не будь её — он бы ничего не увидел. Не будь её — он бы не узнал и о «смещении положений» с тем стариком Ицзином!
Из-за чёрной ци он, казалось, коснулся тайны, которую «простым смертным» знать не полагалось. Тайны, стоявшей даже выше загадочности древней книги и Старшего. Впервые слова, сказанные и Дин Янь, и Стариком №1, вызвали в нём трепет: он, возможно, и в самом деле оказался втянут в некий тайный мир и войну.
Чу Юньшэн тотчас вспомнил о чёрной каменной стеле — только она одна была тем, что Старший превозносил превыше всего, а возможно, дверью или интерфейсом, открывающим тот тайный мир.
Чу Юньшэна испугала собственная мысль. Псевдостела — тоже дверь, соединяющая два мира.
Внезапно у Чу Юньшэна возникло прозрение — он не знал, верное ли, — прозрение об истинном и ложном. Псевдостела в том мире, откуда он пришёл, — это Псевдостела. Но внутри стелы, точно так же, как люди внутри неё считали её мир настоящим, — а что если Псевдостела внутри самой себя становилась Истинной стелой?!
В голове Чу Юньшэна смутно возник грандиозный, невообразимый образ. Он понимал, что его нынешние представления наверняка отличались от истины как небо и земля, но даже одного этого было довольно, чтобы испугаться.
Нужно как можно скорее полностью расшифровать древнюю книгу!
Эта мысль овладела Чу Юньшэном в первую очередь. Предшественник из докембрия и хрустальный костюм из-за войны с Псевдостелой… Старший, даже если раньше и не знал, уж наверняка разобрался, прибыв на Землю. Он непременно должен был что-то записать в древней книге.
Кругозор Старшего, его опыт, его видение — всё это было несравнимо с Чу Юньшэном, и его суждения наверняка оказывались куда точнее.
Чтобы расшифровать древнюю книгу целиком, нужно было как можно скорее создать безопасную зону и использовать коллективный разум и силу. В одиночку — слишком трудно и слишком медленно.
Профессиональные дела, конечно, следовало поручать профессионалам!
Чу Юньшэн немедленно принялся за дело. Связь во тьме временно прервалась, поэтому он лично отправился к Фан Байсяо, чтобы тот выделил людей и отправил всех лингвистов и специалистов по письменности из окрестных районов в Шанчэн — принудительно.
По сравнению с планом пробуждённых, который был поручен Юй Сяохаю, операция по расшифровке выглядела куда важнее. Слова старика Ицзина хоть и мало кто принял всерьёз, но они оставляли у Чу Юньшэна неприятное чувство неуверенности — словно над головой висел меч, готовый в любой миг сорваться и пронзить его.
Хорошие предчувствия у Чу Юньшэна никогда не сбывались, зато плохие — срабатывали неизменно!
Фан Байсяо постоянно держал у гостиницы внедорожник с водителем — на случай, если Чу Юньшэну понадобится с ним связаться. Теперь это наконец пригодилось.
Добравшись до командного пункта, Чу Юньшэн обнаружил, что Фан Байсяо ведёт секретный разговор с Фан Юэхоу. Секретарь не осмелился их прерывать, и Чу Юньшэну пришлось ждать снаружи.