Глава 664

Глава 668. Тишина

«Специальное объявление! Специальное объявление!»

По радио раздался тяжёлый голос диктора. Тысячи и тысячи семей собрались у радиоприёмников, у телевизоров, напряжённо вслушиваясь…

«Если вы ещё можете слышать это сообщение, немедленно возьмите бумагу и ручку и запишите то, что будет передано! Внимание, не используйте никакие электронные записывающие устройства!»

«Здесь — зона безопасности Верхнего города, координаты: восточная долгота сто двадцать один градус, северная широта тридцать один градус».

…

Радио- и телевизионные сигналы передавались по всему миру на шести языках. Содержание включало расположение зон безопасности, руководство по выживанию, навыки выживания после наступления тьмы, а также возможные опасности.

Тяжёлый голос диктора повторялся снова и снова. Каналы связи были полны различных помех. По всему миру шли последние оповещения… Хаос и неразбериха. Сообщение из Верхнего города было лишь одним из многих, тонущим в шумном радиоморе.

Внезапно, разом, все радиосигналы замолкли!

Тишина, полная тишина, весь мир погрузился в тишину!

…

В комнате связи все молча сняли наушники. Молчали, на душе было тяжело.

Все взгляды устремились на Чу Юньшэна, словно он был единственной надеждой в грядущей тьме. Они надеялись, что он скажет хоть что-то в этот момент.

Чу Юньшэн встал, толкнул тяжёлую дверь и вышел из комнаты связи, не проронив ни слова.

Тьма наступила навсегда!

…

Для людей в Псевдостеле началась эпоха, полная неизвестности, опасностей и растерянности. А для Чу Юньшэна это было словно возвращение в прошлое, в знакомые Тёмные времена.

Вернувшись в мир Псевдостелы, даже находясь под солнечным светом, сердце Чу Юньшэна, казалось, уже принадлежало Тёмным временам. Эпоха солнечного света была уже далеко позади, и, казалось, только тьма была местом его существования.

Небо за дверью было таким же тёмным и тяжёлым, как и в его воспоминаниях. Ни будущего, ни надежды не было видно.

Под уличным фонарём кружились хлопья снега, танцуя в туманном свете. Девушка в клетчатой одежде, в милой пушистой шапочке, стояла там, купаясь в свете, и протягивала руку, ловя холодные снежинки. Затем она подняла голову, вглядываясь в то место, откуда прилетели снежинки, — в бесконечную тёмную бездну.

В памяти Чу Юньшэна не было снега. Не было и девушек. Были только холодные трупы и бесконечно текущая кровь.

Он вытащил боевой нож. Без пламени. Он позволил ленивым снежинкам падать на лезвие, излучающее холодный блеск, покрытое гравировкой.

На улице редкие фигуры останавливали свой поспешный шаг. У входа охранники повернулись. В гостинице люди вставали и подходили к окнам. Никто не говорил, никто не издавал ни звука. Все устремили взгляды на этого человека, на этот нож.

Юй Сяохай стоял у окна. Сун Ин тоже стояла у окна. Лао Ю стоял у окна, Линь Шуйяо тоже. Юй Цзянь стоял у окна. Чу Юэ тоже. Мо Уло стоял у окна, Лу Голун тоже. Люди из комнаты связи, люди из офиса — почти все в гостинице смотрели…