Глава 677

Глава 681. Мир за пузырём

В бою Чу Юньшэн всегда сохранял исключительное хладнокровие. Едва срубив голову Четвёртому Лю, он сразу заметил аномалию в «подельнике», вступившем следом за ним, и среагировал ещё до того, как Толстяк понял, что что-то не так.

Остриё клинка, завершив первый рубящий удар, не останавливаясь, быстро развернулось в воздухе и устремилось вниз. Вторым ударом, следуя по той же траектории, Чу Юньшэн без колебаний рубанул обратно, нацеливая лезвие прямо в голову того человека.

Стремительная Огненная ци взбурлила, вызывая изменения в переходном слое, и сгустилась в серповидную луну. Клинок, описав дугу, прошёл в опасной близости от лица водителя и Толстяка, едва не опалив им волосы, — промелькнул с пугающей скоростью, словно отблеск молнии.

Скорость меча была велика, поистине велика, словно удар грома, — всё решалось в мгновение ока, но всё равно было уже поздно.

Странный человек издал чрезвычайно довольный и удовлетворённый стон, словно слегка пощекотали донельзя опустошённую бездонную яму, и та вновь обрела ощущение наполненности. За миг до того, как меч Чу Юньшэна оказался у него перед глазами, его тело распалось на бесчисленные осколки, развалилось, рассыпалось…

– Быстро уходим!

Чу Юньшэн не понимал, в чём дело, но на всякий случай повысил голос, подгоняя, и, натянув верёвку, силой потащил троих за собой сквозь переходной слой.

После ощущения разрыва несколько человек переглянулись — никогда прежде они не видели ничего подобного. Только Чу Юньшэн, благодаря своей исключительной боевой психологической устойчивости, сохранял спокойствие; остальные с бешено колотящимися от страха сердцами всё ещё не могли прийти в себя.

– Все-все целы?

Фэн Инси, таща за собой верёвку, вернулся с передовой и, всё ещё не успокоившись, принялся спрашивать каждого.

Толстяк машинально потрогал свою шею, сглотнул и, всё ещё переживая, ответил:

– Ц-цел.

Но по его жестам чувствовалось, что страх его был вызван не двумя странными людьми — Четвёртым Лю и тем, другим, — а тем ударом меча Чу Юньшэна!

– Пиянь, ты как?

Фэн Инси больше не обращал внимания на Толстяка и направился прямо к Пияню, но на полпути внезапно остановился. Было видно, что он изо всех сил подавляет своё волнение:

– Пиянь, ты в порядке?

Толстяк вздрогнул от выражения лица Фэн Инси, обернулся и снова подпрыгнул:

– Мать моя!

Перед ними стоял Пиянь: его глаза смотрели пустым взглядом вперёд, лишённые жизни и затуманенные, полные растерянности, словно он потерял душу. Его одеревеневшее выражение лица было точь-в-точь как у Четвёртого Лю, и изо рта так же безостановочно лился неразборчивый бормочущий поток.