Глава 687
Глава 691. Меч, ниспосланный с небес
Прошёл уже день с тех пор, как он очнулся от кошмара. Чу Юньшэн стоял на крыше десятиэтажного здания. Холодный ветер из темноты развевал его громко хлопающий плащ-костюм, но не мог унести из сознания скорбные, полные решимости идти на смерть крики закованных в латы всадников, несущихся в атаку.
Убить бога!
До чего же знакомые и до чего же кровавые слова.
Наконец он понял смысл сурового ритуала синеволосой девушки, понял, что означало набожное «Гай», и понял также, почему в этот неземной, прекраснейший звук была вплетена торжественная мелодия, несущая на себе бремя истории.
Печаль юного рыцаря, странная болезнь синеволосой девушки — в этот миг они с пронзительной ясностью обличали бесчеловечное злодеяние.
Это было злодеяние Радужного Моста, злодеяние Нисходящих.
И в этот самый миг Чу Юньшэну показалось, что он уловил крупицу страха и раскаяния, которые испытывали те, кто запечатал Радужный Мост…
У него не было права кого-либо осуждать, ибо в этом мире всегда правит закон сильного. У него не было и права кого-либо жалеть, ибо жизней, павших от его меча, было тоже немало. Он не был способен и на такие чувства, как чувство справедливости — он сам был всего лишь «маленьким жучком», отчаянно борющимся во мраке, разве что чуть крупнее остальных.
Его пронзила лишь острая, как нож, боль, потому что муки Нисхождения обрушились на самого дорогого ему человека, лишив её сил сопротивляться, заточив в невыносимую тьму и одиночество на долгие десятилетия, и в конце концов отняв её слабую, жалкую жизнь, а также жизнь ребёнка, которого, словно чучело, как скотину, заспиртовали в растворе формалина…
Именно поэтому он в один миг смог до конца понять неизгладимую печаль в глазах юного рыцаря — это была боль, пронзающая сердце и кости, но при этом бессильная, беспомощная; это была боль, словно штык, вонзившийся в самое сердце и по кусочкам вырезающий плоть.
Когда самого дорогого человека постигает Нисхождение, когда слабого «жучка» загоняют в самый тёмный, беспросветный угол жизни, кроме как убить бога — почти нет другого пути!
В бесконечной, беспросветной, долгой ночи, в бесчисленных кошмарах боль и чувство вины преследовали его, словно призраки, обвивались вокруг шеи, словно ядовитые змеи, сжимаясь всё туже, пока не наступало удушье. И каждый раз в такие моменты Чу Юньшэну чудилось, будто из самых глубин его пепельной души, словно в истерике, вырывается такой же полный крови и ярости крик…
Убить бога!
Чу Юньшэн безучастно смотрел на белеющую вдалеке городскую окраину и на бескрайний тёмный небосвод, крепко сжимая рукоять меча. В его взгляде не было ни единой искорки эмоций — только та же ледяная, до предела, сосредоточенность, что и у тех закованных в латы всадников. В этот миг он казался воином, явившимся из-за пределов небес, поклявшимся вырезать под корень всех, кто находится внутри Радужного Моста!
Никого не оставить в живых!
У него было много врагов — старик Ханьу с неясными мотивами, люди в хрустальных одеждах, следующие за Посланником Измерений, тень, стоящая за Нисхождением на Землю, а возможно, и жуки, и так далее — каждый жаждал его жизни. Слишком много. Тогда начнём с Большеголового.
Чу Юньшэн сделал шаг вперёд. Ледяной кристальный боевой доспех быстро начал формироваться, покрывая ноги, тело, руки и, наконец, лицо — холодная, бесстрастная кристально-серебряная маска застыла, не выражая ничего, кроме ледяного холода.
Сделав ещё один шаг, он оказался уже за краем крыши, в десятках метров над пустотой. Энергия льда со всех сторон устремилась к нему, формируя под ледяными кристальными сапогами волнообразные ряби.
Он ступил на мерцающую, словно зеркало, водную гладь, слегка оттолкнулся носком сапога, и его тело взмыло вверх, словно огромная птица. Обнажив из ножен Ледяной Меч, он нанёс удар, словно пришедший из-за небесной тверди. Вспыхнули кристальные искры, и шесть мечевых лучей выстроились в ряд. Внезапно поднялся холод, и мечевая ци стала подобна инею!
Туда, где раздался свист, указывало на огромные рои парящих, сражавшихся среди зданий, и те мгновенно пришли в хаос.
Опасно! Чрезвычайно опасно!
Все парящие ощутили лишь один смертельный, леденящий страх и, обгоняя друг друга, бросились врассыпную!
«Думаете, уйдёте?»
Чу Юньшэн внезапно отдёрнул основной меч, и шесть мечевых лучей, словно вырвавшиеся на свободу ястребы, с пронзительным свистом устремились в погоню. На их фоне скорость парящих казалась улиточной — как бы быстро они ни двигались, это было жалко медленно. Вспыхивая, лучи один за другим настигали цели, и тут же, перебивая друг друга, раздались душераздирающие, высокочастотные вопли.
Мечевые лучи, если не появлялись, то ничего, но стоило им появиться — они не успокаивались до самой смерти!
Визги были невероятно пронзительными, пронзая здания, пронзая холодный воздух, разносясь далеко вокруг. Парящие, занятые внутривидовой резнёй, один за другим прекращали взаимные атаки и устремляли свои «взоры» сюда, исполненные тревоги и страха — неужели появился естественный враг!?