Глава 713

Глава 717. Бросая вызов миру людей

Шестой световой столб наконец пришёл. Звёздный узор вновь озарил землю, и пули, золотой кулак, блеск клинков — всё снова исчезло, уступая поле боя пятицветному столбу света.

— Ты уже на пределе, забирайся в мои доспехи.

Чу Юньшэн вытер кровь с уголка рта и спокойно произнёс.

Лао Ю резко поднял голову, глядя на Чу Юньшэна, затем оглядел большую часть чёрной ци на своём теле, шевельнул уголком рта, словно хотел что-то сказать, но так и не сказал. Он превратился в струйку дыма и нырнул внутрь боевых доспехов.

Чу Юньшэн глубоко вздохнул и сел, скрестив ноги. Под смывом светового столба тело раздирала пронзительная боль — каждую микросекунду оно подвергалось серьёзным разрушениям. Приходилось наперегонки со временем бороться с этим разрушением, перестраивая тело расплава и восстанавливая раны.

Он редко кричал от боли — лишь стискивал зубы, потому что подобную боль он испытывал уже много раз, но ни одна из них не могла сравниться с той настоящей болью, что когда-то пронзила его сердце. Так что такую боль он способен вытерпеть.

Когда световой столб прошёл, он начал разгоняться, безумно разгоняться. Активировав на себе огненно-красные боевые доспехи, выкованные из панциря красного панцирного жука, он использовал их преимущество в скорости по максимуму, раз за разом бросаясь кровавыми атаками, столкновениями и ударами на энергетический экран-барьер пространственной ловушки.

Когда световой столб стирал одни доспехи, он доставал следующую пару, активировал, разгонялся — и снова отчаянно бил по экрану барьера. Бег, удар, снова бег, снова удар!

Не заботясь о переломах, не заботясь о кровотечении, не заботясь ни о чём — цель одна: прорваться, убивать, жечь.

Когда Чу Юньшэн впадал в это безумство, его жестокость приводила в трепет даже Лао Ю внутри доспехов. Это выглядело так, будто он совсем не дорожит жизнью. К тому же у Лао Ю была и ещё одна причина для угрызений совести — эту дурацкую идею подкинул именно он.

Седьмой, восьмой световые столбы прогрохотали мимо. Ещё одна пара доспехов Чу Юньшэна вышла из строя. Всё его тело было залито кровью, кожа полопалась — зрелище почти невыносимое, а пространственная ловушка по-прежнему стояла незыблемо, как гора.

Лао Ю пришлось, собравшись с духом, сказать:

— Это… начальник. Метод вряд ли ошибочный. По идее, эти паразиты не могут знать столь продвинутую технологию — это же уровень, доступный только высшим формам жизни.

У Чу Юньшэна не было сил говорить с ним. Он шевельнул уголком рта — и тут же вспыхнула раздирающая боль. А затем пришедший следом девятый световой столб снова подбросил его высоко вверх и прижал к барьеру. Бесчисленные тонкие лучи, словно казнь медленным разрезанием, срезали куски плоти. Его тело на глазах исчезало в ужасающем темпе.

Когда столб прошёл, Чу Юньшэн сел, скрестив ноги, и изо всех сил принялся восстанавливать функции тела. В этот момент он осознал: больше нельзя таранить. Чем выше скорость, тем больше масса — логика Лао Ю верна. Но только после проверки стало ясно: скорость должна быть соразмерна скорости света, чтобы проявилось заметное изменение массы. Экран на горе Хуаншань, вероятно, из-за слишком большой площади покрытия был не таким прочным, как этот, и потому его удалось пробить. А возможно, у ледяного племени были и другие инструменты для взлома барьеров божественного царства.

В конце концов, технология Дуонэнцзу на девять десятых происходит от их хозяев — божественных людей, то есть людей в хрустальных одеждах. А технологию людей в хрустальных одеждах ледяное племя вполне могло раздобыть хотя бы частично.

В этот момент пришёл десятый столб — последний удар этой волны из пяти световых колонн.

Чу Юньшэна снова подбросило, прижало к вершине барьера, затем пронзило и срезало. Во многих местах плоть отделилась от костей, обнажая жуткую белизну скелета — поистине ужасающее, жестокое зрелище.

Наконец столб света унёсся в небо, и он тяжело рухнул на землю.

Он раз за разом пытался подняться, но падал. Тяжело дыша, с каплями крови, стекающими с уголков рта, он наконец, стиснув зубы и глухо застонав, с трудом опёрся на голые кости, поднял тяжёлое тело и, перевернувшись, сел на барьер. Длинно выдохнул злобную ци, зажатую между зубами.

Шлем его доспехов к этому моменту раскололся и свалился, обнажив всё ещё стойкое и непоколебимое, но чрезвычайно жуткое «лицо». С половины этого «лица» плоть была словно срезана ножом, остались лишь тёмно-красные нервные нити, обтягивающие белые кости. Один глаз так и торчал в залитой кровью костяной глазнице, готовый, казалось, вот-вот выкатиться.

Чёрные волосы хаотично развевались под ночным ветром высоты, в них запутались обрывки тьмы и света. Когда он перевёл глаз на тёмную землю, на уголках его губ появилась самая горькая усмешка в этом мире людей.