Глава 720

Глава 724: Не нападаешь — жди гибели!

И правда, что-то тут нечисто, и с каждым разом всё нечище!

Если суждения Старого Ю не ошибаются, то кто же тогда использует Писание Драконьего Панциря, чтобы наслать Иньбин Гоцзин на меня?

Старик №1 вряд ли — будь у него такая вещь, он бы не стал ждать до сих пор, чтобы применить её. Гэюйши тоже не похожа — она относится к системе Шуйцзин И Жэнь, в лучшем случае имеет какое-то отношение к цивилизации майя в Америке, с Писанием Драконьего Панциря это, кажется, не связано. А пять кланов я знаю лучше всех — это точно не они.

Тогда кто же это может быть?

Некоторые вещи Чу Юньшэну было неудобно обсуждать со Старым Ю, но он сам прекрасно понимал.

За пределами Псевдостелы, возможно, и вправду существует Писание Драконьего Панциря, потому что это имя он слышал где-то раньше, причём такое, что забыть трудно. Но до того, как он вошёл в Псевдостелу, у него не было конфликтов с Писанием, он даже не знал о его существовании.

Отсюда вытекают две возможности. Первая: за пределами Псевдостелы Тьма всё равно наступила, небеса раскололись, и Писание Драконьего Панциря не смогло залатать небо — тогда кто-то определённо тронул его, неизвестно с какой целью, но это не он. Вторая: внутри Псевдостелы он «прославился» раньше времени, а те, кто, согласно его памяти, должны были умереть, ещё живы — возможно, среди них есть и владелец Писания Драконьего Панциря.

Значит, этот человек должен быть тем, кто узнал его внутри Псевдостелы, но не имел с ним пересечений за её пределами, и кто твёрдо верит, что его существование — бо́льшая угроза, чем раскол небес — это самый важный момент!

Неужели это старик Ицзин?

В голове Чу Юньшэна промелькнула эта мысль, и чем больше он думал, тем вероятнее она казалась.

Во-первых, старик Ицзин предпочёл нанести ущерб собственной репутации и прийти в ярость на месте, лишь бы убить его — это значит, что он считает его «угрозу» чрезвычайно большой. Во-вторых, личность старика Ицзина имеет традиционный китайский колорит.

Точно он, даже если Писание Драконьего Панциря не у него, это обязательно связано с ним!

И, кроме того, в этом смысле его учитель Бай Инжэнь тоже не может избежать подозрений.

— Я пойду к Сун Цзыхуаю, а ты продолжай изучать историю!

Бросив эту фразу, Чу Юньшэн поспешно покинул комнату Старого Ю. Если говорить о знании старика Ицзина, то лучше всех осведомлены такие люди, как Сун Цзыхуай, занимавшие когда-то высокие посты. Фан Юэхоу и Фан Байсяо как раз сейчас за пределами базы собирают войска. Во всей научно-исследовательской базе только Сун Цзыхуай достиг такого уровня.

Старый Ю хотел было пожаловаться: то фундаментальная физика, то разработка оружия, а теперь ещё и историю изучать — командир, вы совсем меня за человека не считаете! Но, подумав, что он, наверное, и человеком-то не является, проглотил слова.

******

Кабинет Сун Цзыхуая находился на седьмом подземном этаже, раньше там была комната отдыха для научных сотрудников, и лишь недавно её переоборудовали, поэтому сохранился первоначальный вид.

В его комнате тоже было темно, горела только слабая настольная лампа. Когда Чу Юньшэн, ведомый сотрудником, постучал и вошёл, он увидел лишь окутанный дымом силуэт за письменным столом, погружённый в размышления.

— Ты пришёл.

Силуэт повернулся и спокойно произнёс, голос был глубоким и низким, с оттенком сдержанной силы.

— Рано или поздно нужно было встретиться.

Чу Юньшэн снял маску, лицо его не выражало эмоций. Секретарь налил ему чай, и он, не дожидаясь приглашения, сел на диван.

— Хотя я и читал твои материалы, но всё равно не ожидал, что ты так молод.

Сун Цзыхуай вышел из тени, шаги его были негромки, но каждый шаг был твёрдым, в нём невольно чувствовалась привычка быть на высоком посту.

— Я бы хотел, чтобы все мои враги думали так же.

Чу Юньшэн, в конце концов, тоже какое-то время был первым человеком в мире, поэтому его аура не уступала. Он лишь слегка удивился: какие же они с дочерью похожи — он уже так обезображен, а одна говорит, что всё ещё узнаёт его, другой говорит, что видит, что он молод, — и правда странно.