Глава 731

Глава 735: Умоляю тебя, не делай этого со мной

Место отдыха команды Пробуждённых и бойцов-призраков устроили в садовом квартале к востоку от поля боя. Здесь повсюду лежали раненые, издававшие то громкие, то едва слышные стоны. Погибших сложили в ряд по другую сторону, накрыв лица тканью. На холодном ветру зрелище это выглядело особенно скорбным.

Медики сновали среди раненых, из последних сил пытаясь спасти тех, кто ещё цеплялся за жизнь, исцеляя боль после исступления войны.

Чу Юньшэн молча сидел в главном шатре. Перед ним лежали двое тяжелораненых, которых уже не спасти: один — Юй Сяохай, до сих пор без сознания, а другая — девушка, которая, собрав последние силы, смотрела на него обессиленным взглядом и пыталась выдавить из себя красивую улыбку.

— Сун Ин, тебе вовсе не нужно было этого делать.

Он заметил этот слабый, едва живой взгляд, но холодно произнёс эти слова — без единой искры чувства, словно эта тяжелораненая девушка вызывала в нём лишь отвращение и смотреть на неё дольше было для него обузой. Даже привычное «Сяо Ин» превратилось в жёсткое, бездушное «Сун Ин».

Этот ледяной тон и бесчувственный взгляд привели девушку, не пожалевшую жизни, чтобы разрушить резонансную волну, в смятение и ужас. Она решила, что наверняка сделала что-то не так, разрушила планы Чу Юньшэна, чем вызвала его ярость и холодность. Её только что порозовевшие щёки мгновенно побледнели, и она, полная самоуничижения, тихо произнесла:

— Прости, я не знала. Я думала, что смогу тебе помочь.

— Не нужно!

— всё так же жёстко отрезал Чу Юньшэн, почти с жестокостью добавив: — А ты кто вообще такая? Кто ты мне? Какое право ты имеешь мне помогать?!

Сун Ин испугалась его напора. Слёзы застыли в её глазах, и лишь спустя долгое время до неё дошло — да, он — тот самый мужчина, о котором говорят, что он повесил меч над небесами, тот самый герой, что, шагнув в небо, может в одиночку сражаться со всем миром. Мужская гордость такого человека не могла позволить, чтобы какая-то слабая женщина своим вмешательством разрушила её.

Она была слишком глупа, слишком не понимала — она наверняка ранила его сердце, и поэтому он так разгневан. Именно так, она причинила ему боль… Сун Ин вцепилась в простыню, ненавидя себя до смерти. Она скорее бы отрезала кусок собственного тела, чем позволила бы стоящему перед ней мужчине вытерпеть хоть малейшую обиду из-за неё. Она взволнованно заговорила:

— Прости, это всё моя вина. Я больше не буду, правда-правда не буду.

Кто бы мог подумать, что эти слова снова заденут какую-то струну в душе Чу Юньшэна, вызвав у него крайнее отвращение:

— Замолчи! Ты не можешь не прикидываться несчастной? Не можешь не делать вид, что боишься меня? Скажу тебе честно: меня бесит, меня тошнит от твоего вида! Мне противно на тебя смотреть!

Сун Ин была совершенно ошеломлена. В её голове осталась лишь одна мысль: всё кончено, всё кончено! Он, должно быть, возненавидел меня, возненавидел до смерти! В этот миг она словно рухнула с облаков в адскую бездну.

«Пока я рядом, как ты можешь умереть?»

«Даже если ты попадёшь в преисподнюю, я вырву тебя оттуда».

Она всегда помнила эти две его фразы, крепко хранила их в сердце. Даже когда в борьбе с психическим контролем она была на грани смерти, эти слова согревали её душу, и ей было совсем не страшно. А теперь, когда она выжила, она словно попала в ледяную пещеру — она чувствовала, что разрушила всё.

Хрупкое тело Сун Ин мучительно извивалось на белоснежной простыне. Она хотела сесть, обнять Чу Юньшэна, отчаянно крикнуть ему, что она поняла свою ошибку, извиниться, признать свою вину, лишь бы он не сердился на неё, не испытывал к ней отвращения.

Но она с горечью обнаружила, что не в силах пошевелиться. Тело совершенно не слушалось её, словно мозг, чрезмерно использованный во время предыдущего сопротивления, временно «уснул», потеряв связь с остальными частями тела. В отчаянной борьбе она даже не могла контролировать непроизвольное мочеиспускание. Мокрое, липкое ощущение привело её мысли в полный хаос — всё кончено. Он и так ненавидел её такой, а теперь, увидев её грязной… он, наверное, возненавидит её ещё сильнее.

Дрожа всем телом, она зарылась половиной лица в подушку, слёзы постепенно пропитывали вату.

Однако Чу Юньшэн делал вид, что не замечает всего этого. Он продолжал безжалостно сдёргивать с неё одеяло, обнажая её мокрые, испачканные штаны — то, что она ни за что не хотела, чтобы он видел, то, что было для неё самым унизительным и отчаянным. Холодно, бесчувственно он произнёс:

— Посмотри на себя сейчас! Просто тошно смотреть!

Холодный воздух и такие же холодные слова заставили Сун Ин дрожать всем телом, её ноги мелко тряслись. Она лежала, как труп, не в силах прикрыться — горе, обида, боль… В этот миг она хотела только одного — умереть.

Но Чу Юньшэн всё не отпускал её. Подло он продолжал:

— Начинаешь меня ненавидеть? Начинаешь жалеть? Думаешь, что всё это не стоило того?!

Сердце Сун Ин уже обливалось кровью, словно острый нож дюйм за дюймом разрезал его, разрывая внутренности. Она хотела открыть рот и что-то сказать, но Чу Юньшэн не дал ей такой возможности. Он протянул свою злую руку и, грубо, через одежду, начал терзать её мягкие, интимные места, холодно усмехаясь: