Глава 776

Глава 780. Жизнь, дошедшая до конца, превращается в гибель

Кто сказал, что американцы не придают значения семейным и родственным связям?

Чу Юньшэн наконец понял, что это были за зеленые огни, окружавшие его, когда он готовился к «захвату тела» Якоба.

Несколько дней подряд в этой стране, не знающей планирования рождаемости, у Якоба, имевшего множество родственников, то появлялась одна тетя, то дядя. Услышав новость о том, что Якоб снова «попал в беду», они один за другим приходили навестить того, кто несколько дней назад чуть не умер… а в мгновение ока снова стал маленьким «героем».

Чу Юньшэн, находившийся в нульмерности, с большим трудом подключился к зрительному нерву Якоба, но как раз «увидел», как на него надвигается уродливейший огромный рот, который с силой расцеловал все лицо Якоба, оставив слюни —

— Бедный малыш, увидев, что ты в порядке, я успокоилась!

— громко и радостно затараторил огромный рот, накрашенный помадой, неестественно широко открываясь и закрываясь.

— Тетя Сиси, можно мне побыть одному и поспать?

— атакованный Якоб нисколько не щадил ее чувств, старательно вытирая огромный отпечаток помады на щеке, пребывая в сильном расстройстве.

Но его движения по вытиранию не вызвали недовольства у тети Сиси, которая, казалось, всегда считала Якоба ребенком; напротив, она залилась звонким смехом и на глазах у всех принялась «безжалостно» высмеивать его «стеснительность».

Однако Якоб был действительно расстроен, и не из-за огромного и кричащего отпечатка помады тети Сиси, а из-за того, что с той самой ночи происшествия и до сих пор Эмили так и не появилась и ни разу не навестила его.

— Господин Жнец, мне кажется, она тоже считает меня чудовищем, — уныло тихо поделился Якоб с Чу Юньшэном.

Чтобы согласовать «показания», Чу Юньшэн ничего не скрывал от него и как можно подробнее рассказал Якобу о каждом движении, происходившем в ту ночь.

Он и подумать не мог, что, выслушав весь процесс, Якоб согласится с мнением того тощего мужчины и решит, что и вправду похож на чудовище.

За несколько дней Чу Юньшэн, никогда по-настоящему не выезжавший за границу, в общих чертах понял: в этой стране небесная сила и обладание особыми способностями не делают человека героем. Напротив, в их глазах у таких людей есть особый термин — «чудовище», и они не могут быть приняты обществом!

Герой и чудовище: один — в центре всеобщего внимания, всеми любим; другой — всеми избегаем, считается изгоем и чужаком. Каким бы сильным он ни был, он остается отверженным обществом человеком, который, кроме страха и чувства незащищенности, ничего публике не дает.

Чу Юньшэн был занят сдерживанием ауры смерти и не обращал внимания на то, что считал «мелочами». Согласно методу Хранителя, там, где есть жизнь, есть и смерть; жизнь и смерть появляются парой, неотделимы друг от друга, являясь соответственно началом и концом жизни, важной и неотъемлемой частью жизни.

Человек не может родиться дважды, точно так же не может умереть дважды. А Чу Юньшэн относительно этого мира уже «умер» один раз. Выйдя из узла, он как бы «родился» заново. Но поскольку он не следовал закону, гласящему, что всё, дойдя до конца жизни, превращается в гибель, это «умирание» и «рождение» на самом деле были обманом небес — «смертью» и «рождением» через обман.

Смерть не была полной, поэтому и рождение, естественно, не было полным, и он не мог породить плоть и кровь.

Закон рождения и гибели всего сущего — это закон. Чего не хватает, того не хватает и в результате. Чтобы «родиться» полностью, нужно восполнить полноту «смерти».

Звучит это довольно странно, напоминает путешествие во времени. Представьте: в юности на лице появился шрам, а в зрелом возрасте на этом месте — коричневый рубец. Если бы сейчас он «родился» не полностью, это было бы похоже на отсутствие этого коричневого рубца в зрелом возрасте. А «отсутствие шрама на лице в юности»