Глава 794

Глава 798. Секрет синих доспехов

Время ускользало в критический момент. Чу Юньшэн должен был немедленно принять решение — упустив его, второго шанса не будет.

В тот миг, когда Меч-Частица проник в синие доспехи, сквозь сознание, заключённое в мече, он в первую очередь ощутил, что эти доспехи вовсе не были безжизненным предметом. В них словно таилась некая странная жизнь — очень древняя, очень примитивная, двигавшаяся настолько медленно, что без одушевлённого Меча-Частицы и убивающей жизнь чёрной ци это было почти невозможно заметить. Даже под самым современным микроскопом на Земле нельзя было бы обнаружить её существование.

Подобное развитие событий застало его врасплох. Под его контролем сознания Меч-Частица, движимый чёрной ци, врываясь в тело врага, непосредственно разрушал нульмерность и уничтожал его жизнь. Но он отчётливо ощутил, что первым убитым оказался вовсе не тот господин, а некая жизненная форма, чья активность была крайне замедленна, почти как у камня, неподвижная. Она имела явные отличия от вампиров, но также и уникальную, загадочную связь с ними. Поэтому он немедленно заключил, что синие доспехи обладают жизнью, и не одной. За то короткое мгновение, пока он пребывал в замешательстве, Меч-Частица уже молниеносно уничтожил десятки тысяч таких окаменевших жизненных форм. Если бы он не среагировал с чрезвычайной быстротой, эта односторонняя резня продолжалась бы до тех пор, пока они не были бы истреблены полностью.

Даже так, когда он поспешно остановил массовое уничтожение Меча-Частицы, от странной жизни осталось лишь жалкое количество — унылая и плачевная картина.

Чу Юньшэн не мог сказать, чем они были, но чувствовал, что их свойства несколько схожи со свойствами древних бактерий, составлявших фрагменты Кровавого Писания. К тому же, степень их жизненной интеграции с плотью и кровью того господина внутри доспехов достигла очень высокого уровня. Если его догадка верна, это должно быть связано с источником жизни, а основной метод напоминал технику слияния и запечатывания, которую он когда-то преподавал Юй Ханьу для превращения человека в насекомое. Разумеется, это было лишь примитивное сходство на самом низшем уровне источника жизни; конкретные же высокоуровневые, чудесные операции были ему совершенно непонятны.

Как вампиры достигли такой высокой степени интеграции, Чу Юньшэн тем более не знал. Он предполагал, что это как-то связано с их кровавыми жертвоприношениями. Однако непонимание не имело значения. Превращение человека в насекомое было его уникальным методом, созданным ценой жизни, а не учением предшественников. То, что его единственный ум не мог сравниться с коллективным разумом Шестой Эры, было нормально. Но раз уж существовала связь, а он был первоначальным создателем, у Чу Юньшэня всё ещё были свои неуклюжие методы для решения такой сложной проблемы. Будь то несущие сознание фрагменты Меча-Частицы или его чистая чёрная ци — и то, и другое было непревзойдённым оружием в этом аспекте. К тому же у него был Кубик, а в крайнем случае можно было притащить Хранителя для «допроса с пристрастием».

Настоящая проблема сейчас заключалась в том, стоит ли рисковать и захватывать тело этого господина, идя на огромный риск?!

Действительно, в аспекте сознания нульмерного пространства он обладал самым блистательным божественным оружием и несравненной чёрной ци. Но тайны и глубина нульмерного пространства таковы, что даже предшественник не стал бы действовать опрометчиво. К тому же это касалось первоисточника сознания. Даже попытка захватить тело маленькой кошки или собачки несла огромный риск мгновенной смерти, не говоря уже о могущественном вампире с долгой жизнью.

Единственным его преимуществом было некоторое понимание жизненного принципа синих доспехов. Трёхмерное запирание Земли не могло запереть источник жизни. Однако, чтобы коснуться источника жизни, необходимо было находиться в четырёхмерном пространстве, а чтобы научиться управлять им и освоить его — требовалась долгая практика в этом пространстве. Таким образом, запирание трёхмерного пространства запирало и исток источника жизни. Даже если оно не могло запереть его полностью, в трёхмерном пространстве никто не мог обнаружить и контролировать его. Для запертых землян это было равносильно тому, что источник жизни был заперт. Даже вампиры, используя некие методы для получения источника жизни и продления жизни, так и не узнали о его существовании. Всё, что они понимали, — это лишь методы, отделённые листом бумаги, не видя истины за ним.

Но Чу Юньшэн был другим. Его сила была именно в источнике жизни. Обладая фрагментами Меча-Частицы, чистой чёрной ци и Кубиком, он мог гибко манипулировать источником жизни, чтобы прорвать это запирание, или, можно сказать, он был единственным здесь, кто мог обойти этот запирающий лист бумаги, словно его не существовало.

Сначала, используя свой источник жизни, взять под контроль древние бактерии. Затем убить того господина, который глубоко интегрирован с синими доспехами. В конце концов, следуя обратной процедуре превращения человека в насекомое, вторгнуться внутрь и получить контроль над телом этого господина!

При любом, даже малейшем отклонении на любом из этих шагов он мог быть повержен без возможности восстановления. Тот господин, естественно, умрёт, но и он сам исчезнет между небом и землёй, не имея ни единого шанса выжить.

Стоит ли рисковать так сильно?

Чу Юньшэн лихорадочно размышлял. Использование тела Якоба временно не угрожало его жизни — это было преимуществом. Но тело Якоба было слишком слабым. На этот раз, столкнувшись лишь с семьёй Мерфи, и то когда их основные силы были отозваны, он уже был вынужден применить свой козырь — талисман хранения чёрной ци. Что, если появится вампирская семья в десять раз больше Мерфи? А если в дело вмешается правительство США?

Защитные способности синих доспехов он испытал на себе. Они ничуть не уступали его собственным боевым доспехам. Просто тот господин знал слишком мало и не мог раскрыть их истинную мощь. Сам он не смел гарантировать, что сможет проявить её на сто процентов — в конце концов, он предпочитал собственные закалённые доспехи, — но определённо превзошёл бы того господина в несколько раз.