Глава 863

Глава 864: Оно сказало: «Прочь!»

Сказав это, Чу Юньшэн, не оборачиваясь, погнал коня на север. Одинокий всадник, поднимая пыль, умчался прочь.

Баи с грязными спутанными волосами первым сплюнул, махнул рукой назад и выругался: «Чёрт, я, старый, не собираюсь сходить с ума вместе с вами, кровососущими тварями. Братья, мы уходим!»

Следом за ним Дил холодно усмехнулся, с презрением глядя на своих соплеменников напротив. Он сжал бока коня ногами, крикнул и повёл войско на север, но не последовал за одиноким всадником Чу Юньшэна, поднимавшим пыль, а, немного отклонившись под другим углом, поскакал в иное место.

А на линии фронта вампиров, что была перед ним, Бутни, стиснув зубы, смотрела на одинокого всадника, исчезающего в пыли вдалеке, смотрела на разрозненные тени зверей, мчащихся за ним, смотрела, как Вэнь Ло, обогнав её, перескочила через огненную линию, смотрела на взгляды семнадцати всадников позади себя, устремлённые на неё… Она крепко сжала рукоять меча, словно вкладывая в это всю свою силу. Что ей делать? Кто скажет ей, что делать?!

Если Айсиэр права, то она ошибается. Если Айсиэр не права — она всё равно ошибается. Тогда ради чего она так усердно делала всё это? Смешно? Или она просто дура?

Что же тогда правильно?

Глядя на мрачные взгляды старых вампиров и понимая, что её использовали как пешку, она впервые подумала: неужели Дил был прав и клятва действительно шлюха? Вампиры, предавшие клятву, — вот кто на самом деле всё понял, а они всего лишь кучка дураков?

Есть ли у неё теперь путь к отступлению? Она — человек Чу Юньшэна. Для старых вампиров, когда подавляли мятеж Айсиэр, она ещё имела какую-то ценность. Теперь, когда они «прогнали» Айсиэр и Чу Юньшэна, она не только потеряла ценность, но и стала камнем преткновения. Результат можно было предвидеть.

Бутни не была знакома с борьбой за власть и не любила её, но это не значит, что она была неумна. Она прекрасно понимала своё положение: она окончательно рассорилась с фракцией Айсиэр, и теперь её не могли терпеть и в фракции старых вампиров. Кроме как последовать за Чу Юньшэном, куда ещё во всём мире она могла пойти? Только потому, что она была человеком Чу Юньшэна.

Потерянная и разбитая, она механически натянула поводья, механически пришпорила боевого коня, механически пересекла ту огненную линию. В этот миг ей показалось, что вера, которую она с таким трудом хранила всю жизнь, рушится и исчезает. Сидя в седле, она наконец разразилась горькими рыданиями…

Высоко висела луна, яркая и чистая. Эта ночь, которую вампиры обычно так любили, стала необычайно тяжёлой. Горький плач Бутни, разносимый ветром по равнине, пересёк огненную линию, проник в сердца всех кровавых всадников, окутал их души.

Из семнадцати кровавых всадников один за другим выехали двенадцать. На ходу они оглядывались на оставшихся пятерых. Те молча смотрели на них. Вдалеке, под горький плач Бутни, в их глазах, встретившихся взглядом, блестели мужские слёзы, но они не сказали ни слова, да и не знали, что сказать.

Ещё до того, как стать элитными семнадцатью всадниками, они были боевыми товарищами, полагавшимися друг на друга. После этого они бесчисленное множество раз делили жизнь и смерть, их кровь давно стала гуще воды. В этот миг их должна была навсегда разделить эта огненная линия, развести в разные стороны, сделать чужими друг другу, и при новой встрече, возможно…

То нежелание, то негодование, та боль — их знали только они сами, другим было не суждено понять. Но они не могли распоряжаться собой, они были лишь марионетками, которых жестокая эпоха швыряла туда-сюда. Вся их привязанность, борьба и страдания могли выразиться только во взглядах, которыми они обменивались на прощание. Они знали, что друг друга понимают, поэтому не нужно было говорить, и уж тем более они не стали бы отговаривать друг друга. Они уважали выбор старых друзей. Они должны были сохранить для старых друзей последнее достоинство — для себя и для них. Другим было всё равно, но им — нет.

Никогда ещё не было пути короче, чем тот, что вёл к этой огненной линии. Двенадцать кровавых всадников наконец пересекли её. Они не обернулись и не заплакали, как Бутни. Вместо этого они яростно хлестали коней, яростно погоняя их вперёд. Звонкий свист кнутов, казалось, разрывал сердца каждому.