Глава 20: Воспоминания
Гермионе не снились Гарри и Рон с самого первого курса. Конечно, она все еще думала о них время от времени. Почти всё вокруг напоминало Гермионе о её бывших друзьях и их времени. Всякий раз, когда она видела Флимонта Поттера, она не могла не вспомнить о Гарри, хотя они пересекались не так уж и часто, ибо их факультеты враждовали.
Спустя почти четыре года Гермиона думала, что отпустила… Она конечно скучала по ним… Хотела бы обнять их в последний раз… Черт, даже при каждом походе в библиотеку, Гермиона слышала их завывания о том, что им там нечего делать… Но, к сожалению, вскоре она узнала, что ошибалась.
Незадолго до официального начала учебного года Гермиона еще раз пересеклась с Флимонтом Поттером. Он не беспокоил ее, даже не знал о её присутствии в тот момент. Гермиона шла на Чары, когда заметила, что он переговаривается с одним слизеринцем, который был полной копией Флимонта, разве только на пару лет младше.
— З-значит, ты меня ненавидишь? — робко спросил слизеринец, глядя себе под ноги.
Тяжело вздохнув, Флимонт протянул руку и положил ее на плечо мальчика.
— Конечно, нет. Ты все еще мой брат, Карлус, и ничто не может этого изменить, но ты должен понять, что все изменилось. Ты больше не можешь просто прибегать ко мне, когда захочешь.
Глаза Гермионы расширились. У Флимонта был брат? Поттеров было двое? И один из них был слизеринцем? Почему она не знала об этом? Сириус и Ремус всегда говорили Гарри, что вся его семья училась в Гриффиндоре из поколения в поколение. Разве они не знали о младшем брате Флимонта? С ним что-то случилось? Наверняка Поттеры не выгнали бы Карлуса из семьи только за то, что он стал слизеринцем… Да, ведь?
— Эй, Флимонт!
Глаза Флимонта расширились, когда он заметил одного из своих друзей, бегущего к ним по коридору. В мгновение ока все его поведение изменилось. Отступив на шаг от младшего брата, его губы скривились в презрении.
— Ты отвратителен, ты в курсе? — выплюнул он. — Ты позоришь имя Поттеров. А теперь прочь с моих глаз!
Бедный одиннадцатилетний Карлус Поттер задрожал, его глаза наполнились слезами. Его рот открылся, как будто он собирался продолжить расспрашивать своего брата, но Флимонт не дал ему и шанса, протиснувшись мимо него, чтобы пойти к своему другу. Карлус остался стоять посреди коридора, растерянный и одинокий.
Гермионе пришлось зажать рот рукой, чтобы приглушить всхлип. Ей захотелось подойти к первокурснику и утешить его, но он убежал прежде, чем она успела опомниться. Поэтому вместо этого Гермиона пошла и нашла старосту Слизерина, который оказался старшим братом Сигнуса — Альфардом. Она рассказала ему о том, что видела, и Альфард заверил ее, что будет следить за Карлусом.
День продолжался, но сцена, свидетельницей которой стала Гермиона, не покидала ее, снова и снова проигрываясь в ее воображении. Гермиона изо всех сил старалась скрыть свое обеспокоенное состояние ото всех, но, конечно же, она не могла скрыть его от Тома. Казалось, он мог читать ее, как открытую книгу.
Той ночью они снова приснились ей… Во сне она снова оказалась свидетельницей той самой сцены, которую видела ранее днем, только она заняла место Карлуса, а на месте Флимонта был не кто иной, как Гарри, сверкая своими изумрудно-зелеными глазами.
— Я скучаю по тебе, Гарри, — сказала она ему, крепко прижавшись к другу, поскольку знала, что снова потеряет его, если отпустит. — Я бы хотела, чтобы ты был со мной тут.
На какое-то время всё застыло и Гермиона даже расслабилась, но потом всё стало только хуже.
— Я тоже скучаю по тебе, Гермиона, но ты изменилась. Теперь ты слизеринка. Гриффиндорцы и слизеринцы не могут быть друзьями, — ответил Гарри, вырываясь из ее рук.
— О чем ты говоришь? Конечно, могут. Мы с Хагридом друзья, несмотря на то, что с разных факультетов.
Гарри закатил глаза.
— Конечно, Хагрид же дружит со всеми зверьми.
И тут появился Рон, оказавшись тем самым другом. Как и его дедушка, Гарри оттолкнул Гермиону и побежал навстречу Рону, бросив ее, даже не оглянувшись. Она пыталась последовать за ними, крича и плача, чтобы они остановились, но они только смеялись.
На этом моменте Гермиона проснулась.
Выпрямившись в постели, она оказалась мокрой от холодного пота. Тут же подняв взгляд вверх, она заметила столпившихся вокруг неё соседок по комнате. По одну сторону стояли Друэлла и Розалина, а с другой Лаверна; все смотрели на нее с беспокойством.
— Гермиона, ты в порядке? — спросила Друэлла. — Ты металась по кровати как сумасшедшая и кричала, как будто тебя пытались убить!
— Нам пришлось наложить на комнату заглушающие чары, чтобы никто не услышал, — добавила Розалина.
Гермионе потребовалось несколько мгновений, чтобы успокоиться настолько, чтобы прогнать туман из головы.
Это был всего лишь сон, а значит, это не было реальностью. Гарри никогда бы не сказал ничего подобного. Хотя Гермиона изо всех сил старалась убедить себя в этом, червячок сомнений всё же поселился у неё на подкорке сознания. В конце концов, она не могла просто пойти и спросить его, как бы ей этого ни хотелось. Их разделяло более пятидесяти лет. Этот факт, казалось, усугубил положение.
— Я в порядке. Извините, что разбудила вас своими криками. Это был просто плохой сон, — заверила она их.
Лаверна сразу же кивнула и поплелась обратно к своей кровати, некрасиво рухнув на матрас и натянув на себя одеяло.
Друэлла и Розалина, с другой стороны, не так легко ей поверили.
— Ты уверена? — спросила Друэлла. — Ты, кажется, очень взволнована, и… Ты звала кого-то. Гарри и Рона, по-моему.
Гермиона напряглась. Она звала Гарри и Рона? Она знала, что делала это во сне, но не думала, что произнесет это в слух в реальности. Как неловко… Всё действительно смешалось.
— Кто такие Гарри и Рон? — спросила Розалина. — Я так понимаю, ты их знаешь.
Гермиона неохотно кивнула, пытаясь придумать способ рассказать им, кто они такие, не сообщая слишком много информации. Как бы она ни хотела довериться им, она понимала, что не может.
— Это мои друзья. Я оставила их, когда впервые попала в Хогвартс… И я не знаю живы они или нет.
Застигнув ее врасплох, Друэлла протянула руки и обняла Гермиону, притягивая ее в нежные, но успокаивающие объятия. Мгновение спустя Розалина присоединилась к ним.
Ошеломленная теплотой и добротой, которую они проявляли к ней, Гермиона позволила себе открыться впервые с тех пор, как попала в это время, достав всю печаль, горе и сожаление, которые она прятала глубоко в себе, и разрыдалась.
— Тсс, все в порядке. Мы здесь, — успокаивала её Друэлла.
Она так устала от всех этих воспоминаний, преследующих её. Все, чего Гермиона хотела, это чтобы они исчезли. Как бы ужасно это ни звучало, она почти хотела, чтобы Гарри и Рон исчезли из ее памяти. Но она не хотела предавать их.
Конечно, Гермиона знала, что не может просто забыть и покончить с этим. Ее воспоминания побуждали ее двигаться вперед, напоминая ей о том, зачем она пришла в первую очередь: чтобы спасти мир и бесчисленное количество жизней. Без этих воспоминаний все было бы напрасно.
Однако это заставило Гермиону кое-что понять. Ей нужно было отпустить прошлое, вернее, будущее. Физически она была в 1940-х, но ментально она все еще, по крайней мере частично, в 1990-х. Это не могло больше продолжаться. Гермиона не могла бороться с кошмарами каждый раз, когда видела что-то, напоминающее ей, о её старых друзьях. Флешбеки будут всегда. Она должна была переступить через это.