Эпизод 21. Создание заклинаний.

Опция "Закладки" ()

— Что ты делаешь?

Элару резко остановилась и подняла глаза, чтобы посмотреть на Кэла. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы обработать значение того, что он спросил, прежде чем ответить:

— Создаю заклинание.

Создание заклинания — это процесс сотворения новых заклинаний, шаблонов заклинаний или настройки под себя существующих заклинаний.

Что такое заклинание? Книги определили его как «феномен, изменяющий реальность». Но люди обычно игнорировали определения и придерживались своего интуитивного понимания. Для них заклинание являлось продолжением себя в виде движущегося света.

Оба определения были правильными.

Только когда речь шла о создании заклинаний, люди делали различия между заклинанием и шаблоном заклинания. Шаблон заклинания можно было нарисовать на бумаге или на другом предмете, но только если шаблон был нарисован с достаточный количеством маны, такой шаблон заклинания мог быть превращен в само заклинание.

Шаблон заклинания был ключом ко всему, был ядром заклинания. Он определял и описывал заклинание. Сама магия была языком, определяемым большим количеством сложных правил и таинственных принципов. И шаблон заклинания был предложением, написанным на таинственном языке.

Это предложение было написано словами — множественные фрагменты заклинаний, сотканные вместе определенным образом для создания правильного предложения. Существовали слова, которые можно было использовать в одиночку, чтобы сформировать предложение, а были другие, которые имели значение только в сочетании с другими словами. Использующий заклинание должен был понимать каждое слово, грамматику и правила языка для формирования содержательных предложений.

Эти слова, эти фрагменты заклинаний были основными строительными блоками магии.

Легенды говорили, что первые фрагменты заклинаний были обнаружены древними, изучающими и анализирующими врожденные способности магических существ и магию, оставленную богами. Говорят, что смертные плетут свою ману в заклинания, но мана богов плетется сама. Боги обладали божественной волей, вызвавшей заклинания, формировавшиеся сами по себе и могли использовать все виды магии. Обычно они довольно редко прибегали к использованию божественной магии, поскольку большинство дел можно было выполнять, используя три других типа магии.

Богам не нужно было понимать магию, чтобы делать все то, что они хотели. С другой стороны, смертные должны были знать правила, иметь подробное понимание различных аспектов многих фрагментов заклинаний и даже обладать большой степенью творчества (если вы знаете язык, это не значит, что вы можете писать трогающую сердце поэзию).

Смертным нужно было знать шаблон заклинания.

Хотя было много великих магов, которые могли быв определенной степени использовать сотворение заклинаний, мастера создания заклинаний были такими же редкими, как перья феникса и рога цилиня.

Когда Элару заявила, что она была создателем заклинаний, естественно Кэл чувствовал себя скептически. Он поднял бровь.

— Ты можешь создавать заклинания?

Элару неторопливо кивнула, словно это было не очень важным.

— Да.

Уголок рта Кэла дрогнул.

— Насколько хороша ты в этом?

«Я имею в виду, насколько может быть хорош человек, не получивший никакого образования?»

Прежде чем ответить, она потерла подбородок.

— Я никогда не встречала никого лучше, чем я.

Скептический взгляд Кэла ничуть не уменьшился. Значило ли это, что она была действительно хороша, или это означало, что у нее не было возможности встретиться с кем-нибудь, кто действительно был хорош в этом?

Он мог согласиться с тем, что она была обладателем этерниального взгляда. Он действительно не знал, какие именно преимущества предоставлял такой взгляд, но он явно мог сказать, что при обладании им рождалось что-то, что нельзя было объяснить. Он мог признать, что она была отличным следопытом, потому что у нее были такие глаза. Однако один талант не мог превратить кого-нибудь в заклинателя. Никакой талант не мог компенсировать отсутствие глубокого и всестороннего понимания магии.

Кэл вообще не понимал Элару. Разве она не должна быть следопытом? Создание заклинаний не имело никакого отношения к отслеживанию. Даже если бы она и знала кое-что об этом, почему она сейчас создавала заклинание? Разве она не собиралась готовиться к экзаменам? Поможет ли это заклинание ей на экзаменах?

Спокойное лицо Кэла полностью скрывало его мысли.

— Какое заклинание ты создаешь? Оно нужно для экзаменов? 

Элару широко улыбнулась:

— Это секрет. Но да, оно будет очень полезно для экзаменов. 

«Секрет, да? Конечно, это так …»

Все, окружающее ее, было тайной.

«Я думаю, что мне осталось не осталось ничего, кроме как подождать и посмотреть, сможет ли она сделать что-то пригодное для использования».

Видеть значит верить. Нет смысла зацикливаться на этом.

Кэл указал на книгу в ее руках и спросил:

— Это твоя… книга?

Он не мог нагло спросить, был ли это ее дневник, не так ли?

Глаза Элару вспыхнули от волнения, но Кэл не уловил этого.

— Ты мог и так понять — это сборник моих исследований.

Это не дневник? Это совершенно не ослабило его любопытство.

— Исследование чего? Создания заклинаний?

 

Элару ухмыльнулась, ее взгляд сверкнул с озорством.

— Магии.

И сейчас ее ответ был довольно неопределен… чего он ожидал?

«Прямой и полный ответ? От Элару?».

Кэл потер переносицу и ушел, чтобы заняться своими делами.

Он ничего не мог с этим поделать. Учитывая, что первое, что она сделала, был каст активирующего заклинания по отношению к книге, даже если бы он получил в руки книгу, это было бы бесполезно, не зная активирующего заклинания. Книга была запечатана и требовался ключ — активирующее заклинание, чтобы ее разблокировать. Ну, это… если он не сможет взломать заклинание, запечатывающее книгу. Однако его знания не охватывали взлом заклинаний.

После некоторого удовлетворения своего любопытства или, если быть более точным, осознания неспособности ничего узнать, Кэл перестал беспокоиться о Элару и сосредоточился на своих делах. Он опробовал свою способность активирования заклинаний, проверяя, есть ли какие-либо аномалии. У него не было времени, чтобы проверить свои пределы раньше, а этерниальная связь могла их изменить.

Он пробовал проводить плетение заклинаний как можно более безупречно. Вскоре он понял, что в действительности не может проверить свои способности к плетению маны, как таковые. С самого начала его плетение было безупречным; как можно улучшить то, что уже было идеально?

Единственный способ, с помощью которого он мог проверить, улучшилось ли его плетение, — это попытаться плести заклинания быстрее. Если бы он мог плести заклинания быстрее, чем раньше, сохраняя при этом безупречное плетение, это означало бы, что его мастерство плетения улучшилось бы.

Он постоянно ускорял каст до тех пор, пока мог сохранять безупречное плетение. Затем он переставал пытаться плести заклинания безупречно и вместо этого сосредоточился на как можно более быстром плетении.

Он плел все быстрее и быстрее, пытаясь дойти до предела своих способностей. Его концентрация вызвала появление капель пота на лбу.

Достигнув точки, в которой он не мог двигаться еще быстрее, он понял, что тяжело дышит. В какой-то момент его плетение повлияло на его дыхание. Он остановил свое дыхание во время плетения, чтобы не дать движениям груди нарушить контроль над маной.

Он остановился на короткий момент, чтобы стабилизировать свое дыхание, после чего перешел к проверке степени контроля над заклинаниями.

После испытаний он был взволнован, узнав, что его скорость каста, плетения маны и контроль над заклинаниями немного улучшились. Это не было большим увеличением, но чем лучше вы были в чем-то, тем труднее было улучшиться. Это увеличение уже можно было считать невероятным.

Эффекты этерниальной связи были безумными! Он должен был признать, что не мог понять этерниальную магию. Она была одной из ряда вещей, о которых он должен будет узнать в библиотеке Муни.

После этого настало время провести множественный каст заклинаний. Это было то, что он никогда не мог практиковать, потому что раньше у него не хватало маны для одновременной активации множества заклинаний.

Он использовал листья как цели для своих заклинаний и накладывал на них много заклинаний ускорения, заставляя их летать разными способами.

После 12 лет постоянной практики магического плетения и контроля над заклинаниями, естественно, это получалось у него без особых усилий. Он продолжал добавлять все больше листьев к остальным, кружащимся в вихре. Для него было не трудно одновременно плести много заклинаний ускорения. Он решил добавить к этому заклинание изменение веса.

Исполнение заклинаний становилось экспоненциально более сложным с добавлением нового. Казалось, он пытался писать о чем-то одном левой рукой, а о чем-то другом – правой рукой.

Это было непривычно, неестественно. Тем не менее, после часа или двух практики он был в состоянии легко это делать.

Контроль над заклинаниями работал так же, как и плетение. Чем больше было количество листьев, тем труднее было их контролировать. Однако, это не представляло для него никаких проблем, если он контролировал их, чтобы двигать таким же образом. Проблема возникала, если он хотел перемещать их по-другому друг относительно друга.

Он должен был иметь возможность визуализировать пути листьев и одновременно контролировать всех их. Он подсчитал, что ему понадобится несколько часов, чтобы привыкнуть к ощущению контроля над множеством разных «конечностей». Это потребовало многозадачности, координации и точности.

Ему понадобится еще несколько часов, чтобы его множественное создание заклинаний (мультикастинг) достигло вершины контроля. Если бы это был кто-то другой, невозможно было бы достичь такого высокого уровня мультикастинга за один день. Но у него уже были все основы, ему просто нужно было попрактиковаться.

Он был словно художник, обладающий безупречным контролем запястья и пальцев, и имевший полное понимание искусства, в котором никогда раньше не творил. Он знал все, что нужно было делать, ему просто нужно было привыкнуть применять свои знания на практике.

Таким образом он провел остаток дня, тренируя свой мультикастинг. Он сделал несколько перерывов, чтобы отдохнуть и подготовиться к следующему сеансу тренировки мультикастинга.

Во время отдыха он смотрел на то, что делала Элару. В отличие от него, она никогда не прерывалась. Он снова столкнулся с ее «машинным» способом делать вещи. Она не отвлекалась, она просто плела ману и писала в книге весь день. Заклинание, которое она создавала, становилось все более сложным, словно она плела шар из пряжи. Количество фрагментов заклинаний увеличивалось экспоненциально, превратившись в паутину шаблонов заклинаний.

Он был удивлен, узнав, что не узнает большинство шаблонов. Тем не менее, его годы изучения заклинаний не были напрасными, поскольку они позволили ему узнать, что создаваемое заклинание было колдовством. Оно не предназначалось для использования магами в повседневной жизни. Он должно было быть помещено на объект, чтобы превратить его в волшебный артефакт.

Поскольку использование артефактов было важной частью повседневной жизни, знание основ таких заклинаний было полезным даже для Кэла, который никогда не мог стать чародеем, будучи не-магом. Узнав что-то об этом, он сможет распознавать предназначение артефактов и приблизительный метод их использования.

Вскоре после полудня Кэл и Элару сделали небольшой перерыв и вернулись в город, чтобы что-нибудь поесть. Кэл был тем, кто предложил это, поскольку Элару не проявляла никаких признаков голода. Это был быстрый и непритязательный обед и вскоре они вернулись на ту же поляну, чтобы продолжить работу.

Кэл подумал, что было удивительно, что к ним никто не подошел. Оба они были лучшей усладой для глаз. Было бы естественно, если бы люди захотели подойти к ним и пообщаться. Если бы они были в Бейде, люди собрались бы вокруг них, как снежинки, и не позволяли бы им остаться наедине.

Однако в Ашаре люди поглядывали издалека и совсем не приближались к ним. Было ли это потому, что их считали дворянами и, естественно, не чувствовали, что у них есть квалификация, чтобы приблизиться к ним? Почти все благородные семьи имели поместья в Ашаре. Увидеть дворянина в Ашаре не считалось редким событием. Так что, возможно, у всех было неписанное правило не досаждать таким людям?

Или это потому, что никто не знал их? Их избегали, потому что они были магами? Быть может они издавали вибрации «не беспокоить»? Было ли это потому, что люди предположили, что они были парой и не хотели им мешать?

Обычно Кэла пробил бы озноб из-за последней мысли, но на данный момент удовлетворение от необходимости общаться с людьми перевешивало его неудовольствие от нахождения рядом с Элару.

Когда солнце приблизилось к горизонту, Кэл, наконец, решил закончить свою практику мультикастинга. Его концентрация быстро ухудшалась; он хорошо работал весь день. Ему нужно было отдохнуть.

Он был очень доволен своими результатами. В конце концов, он был гениальным магом. Даже его мультикастинг достиг высокого стандарта.

После мультикастинга оставалось лишь три вещи, которые он все еще должен был проверить, — это количество его маны, регенерация маны и скорость потока маны. Элару утверждала, что у нее был чудовищный размер и чудовищная регенерация объема маны, но он должен хотя бы попытаться это подтвердить.

Несмотря на то, что он устал, тестирование этих показателей не накладывало на него большое психическое напряжение, поэтому он должен использовать оставшееся время, чтобы эффективно испытать эти показатели и проверить эффективность своей души.

Такой логический финал стал бы отличным решением.

На самом деле, тогда он этого не знал, но планы Элару зависели от этого самого решения.

Оставить комментарий