Глава 62

— Угх, ху-у…

Родовые схватки Калии длились уже 6 часов.

Мрак рассвета давно рассеялся, и красное солнце висело далеко в небе. Где-то по пути дождь прекратился, но принес с собой холод рассвета, еще витающий в воздухе.

Боль, которую она терпела, длилась так долго, что даже непричастные люди чувствовали себя измотанными. Хемми и Аллен ждали в соседней комнате, и только Саймон сидел рядом с ней, не разлучаясь ни на минуту.

«Время, потраченное на роды в родах, у каждой женщины разное. В тяжелых случаях матери иногда страдают от боли до 12 часов. Несмотря на то, что прошло 6 часов, нельзя терять надежду. Хотя… интенсивность сокращений Калии сильнее, чем в среднем.»

Он сказал, что есть другой способ достать ребенка, приставив нож прямо к животу Калии.

Однако это не был предпочтительный метод, и побочные эффекты были серьезными. Это была крайняя мера, когда и мать, и ребенок находились в опасности во время естественных родов.

Саймон поднял температуру комнаты.

«Пока мы ничего не можем сделать, кроме как ждать. Пожалуйста, держите ее за руку. Чтобы она чувствовала, что не одна.»

После того, как он установил в комнате нужную температуру, ни слишком жаркую, ни слишком холодную, он также осторожно снизил влажность. Тем не менее, боль Калии не уменьшилась. Она так сильно кусала губы, что вся нижняя губа была разорвана. Хотя ее губы кровоточили, остальная часть ее лица была бледна как смерть.

Тем не менее, она не произнесла ни слова боли.

Боли теперь приходили с разницей в минуту. Каждый раз, когда концентрация боли снижалась, Калия стонала, но никогда не говорила и слова, что ей больно.

— Калия. Калия…

Саймон крепко сжимал бледную руку Калии в своей и впервые помолился Богу. Он без колебаний бормотал, что ошибался. Он молился, каясь за каждый грех, независимо от того, совершил он его или нет, лишь бы боль Калии утихла, хотя бы немного.

— Черт.

Было ли рожать настолько больно? Заставляя людей истекать кровью?

Дети, бегающие на улице, не просто родились. От такой удушающей боли они изо всех сил пытались выйти в мир, чтобы разразиться чудесными слезами. Каждая мать в мире показывала свою силу и казалась такой великой в ​​те моменты.

А он был просто волшебником.

Перед матерью, несущей смерть и разрывающую плоть, чтобы дать жизнь ребенку, он был не более чем волшебником.

Калия не могла даже нормально дышать. Ху-у. Ха-а. Хеу-у-у!

Как это должно быть больно, как это должно быть мучительно, как это должно быть тяжело. Он просто хотел терпеть боль за нее. Теперь не имело значения, чей это ребенок и почему она спряталась, не сказав ни слова.

Лишь бы она была в безопасности и могла смотреть на него, пусть даже с пустым лицом, и снова звать его по имени… Ничего другого Саймон и желать не мог.

Судя по тому, как шли дела, Саймон не был уверен, что если она умрет, он не сможет нормально жить.

«Я схожу с ума.»

Он даже попытается использовать запрещенную магию, чтобы вернуть Калию из Реки Смерти. Он был готов и с радостью стать дьяволом, только чтобы найти ее. Калия была его спасением, его другом, его всем.

Саймон закрыл глаза, и воспоминания о юной Калии заполонили его разум.

* * *

— Я Калия, ваш сопровождающий с сегодняшнего дня.

Он попросил герцога, чтобы она сопровождала его в Академии.

Со своими светло-лимонными волосами, собранными в высокий хвост, она коротко склонила голову, чтобы поприветствовать его, прежде чем внезапно расплылась в яркой улыбке, когда ее глаза встретились с Саймоном.

— Рада встрече. Я давно вас не видела.

Саймон говорил хрипло, пытаясь успокоить свое молодое, бьющееся сердце:

— Когда ты, говоришь, видела меня?

— Ну, давно. Три года назад.

Тогда… Это было время, когда его похитили.

— …Ты помнишь то время?

Калия, которой было около 10 лет, рассмеялась:

— Помню, потому что вы были таким красивым. Я впервые увидела кого-то настолько красивого и похожего на маленького принца. Поэтому я погналась за вами, как очарованная.

Были ли эти слова чем-то, что должно было заставить сердце трепетать?

Классный, красивый, милый, прекрасный. Саймон слышал много чего и раньше, но никогда раньше эти слова не звучали как комплименты.