Глава 67

Калия стыдливо покраснела, опираясь на Саймона, потом снова посмотрела на Калекшию.

Калия чувствовала, что сделала что-то не так.

Как она могла быть настолько очарована Саймоном, что забыла о Калекшии?

— Ха-ха…

Он посмотрел на двоих с таким выражением лица, что нельзя было понять, улыбается он или хмурится.

Его выражение выглядело слегка обеспокоенным.

— Это сбивает с толку.

Король Фей жил вдали от остального мира.

Говорят, что он прожил сотни лет, но на его лице не было ни единой морщинки.

Тем не менее, можно было заметить, что его глаза были полны многих переживаний.

Почувствовав странную энергию из комнаты, где спал Шаша, Калия тут же встала и побежала в сторону детской. Когда она вошла в комнату, ее глаза встретились с глазами Саймона, и она так растерялась, что не энергию Калекшии.

«Человек по имени Калия Такскейт…»

Она слышала голос Короля Фей, когда рожала.

«Как ты можешь быть частью моей родословной?»

В ней текла кровь Короля Фей?

Разве это не означало бы, что у нее должна быть волшебная кровь со стороны ее матери или отца?

И из самой семьи Короля Фей… Но как это возможно?

Если это правда, то разве у нее не должно быть камня духа и энергии феи?

Однако было трудно найти ответ, просто глядя в его глаза. Вместо этого король сказал нечто другое.

— Новорожденная фея может быть благословлена ​​Королем Фей только один раз в жизни.

— Благословение Короля Фей?

— Верно. Все дети фей благословлены мной.

Каждый из них… Родители, просто желающие чтобы их дети росли здоровыми, приветствовали это благословение.

Калекшия твердо улыбнулся и посмотрел на Шашу. Глядя на младенца теплыми глазами, он начал под это тихое дыхание произносить заклинание на языке древних духов.

[Ноа Риум д’Заркар.]

Когда теплый желтый свет окутал тело малыша, Калекшия погладил его своей ладонью по щекам и сказал:

— Когда будешь добиваться своих желаний, твои конечности никогда не устанут. Твое сияние не омрачится туманом невежества, и мудрые глаза будут видеть сквозь его сущность*. Пусть у тебя будет голос прекрасный, как у певчей птицы, а уши — не легко поколебимые сладкими речами. (п\п: 1: В философии сущность есть атрибут (или набор атрибутов), который делает вещь такой, какая она есть в основе своей. Часто называют «природой» вещи такую, что она обладает определенными необходимыми, метафизическими характеристиками или свойствами в отличие от чисто случайных или случайных.)

Вуух!

Свет, созданный силой Калекшии, постепенно сгустился и сосредоточился на лбу Шаши. Золотое свечение превратилось в форму листа между бровями ребенка.

Шаша, спокойно спавший, извивался и поджимал губы, чувствуя теплую энергию.

Калекшия прижался губами ко лбу младенца и прошептал:

— И напоследок… Никогда не будь непочтительным, оставляя своих родителей позади, дитя.

В тот момент, когда он оторвал губы, золотой свет в форме листа стал зеленым.

Удивленный, Калекшия уставился на Шашу прищуренными глазами, когда свет снова стал золотым.

В этот момент Шаша открыл глаза и посмотрел на Калекшию.

Для новорожденного ребенка было невозможно открывать глаза. Поскольку их зрение не было полностью развито, они даже не могли сфокусироваться.

Но Шаша был другим.