Глава 69

П/п: Было решено малыша называть Саша, а не Шаша. Данное связано с тем, что, по словам Саймона, это когда-то было его прозвище в детстве. Так как в переводах новеллы и манхвы выскакивают противоречия насчет имени мгг (Саймон/Шаймон/Шиман и т.п.), логичнее будет заявить, что от него и походит и прозвище. Так как у нас Саймон – ребенок будет Сашей.

Он подошел ближе к Калии, полностью закрыв ее поле зрения.

Его золотые глаза были прямо перед Калией.

Саймон посмотрел на Калию и сказал тихим голосом, как будто пытался подавить себя:

— Ты… Ты лжешь.

Саймон думал об этом всю ночь.

Череда мыслей, которые казались такими же обширными, как широка вселенная, но начали раскрываться в истину, как по волшебству. Когда эти мысли, глубоко похороненные чувствами ревности и печали, наконец соединились, в его голове зажегся свет.

Ее отъезд девять месяцев назад.

Их отношения до того, как она родила.

Она была его первой, как и он ее.

И когда они впервые обнялись, это было то, что они оба ясно знали.

«После этого я не думаю, что она встречалась с кем-то еще или занималась любовью».

А с тем количеством маны, которым обладал малыш, невозможно было подумать, что Калия была с кем-то еще.

Если это так, то оставался только один вариант.

«Это мой ребенок, верно?..»

Ребенок, которого она держала…

Это «наш» ребенок.

«Не могу в это поверить».

Калия в шоке расширила глаза.

Это было секундное действие, которое никто другой не заметил бы. Однако Саймон всегда улавливал малейшее изменение в ее выражении.

Она чувствовала себя неловко.

В конце концов, он умный человек, так что, возможно, он заметил.

Ее руки, державшие Сашу, напряглись. Калия выглядела немного отчаявшейся, на мгновение закрыв глаза и обняв своего ребенка.

Саймон пристально посмотрел на Калию.

Глоть.

«Что мне теперь делать?»

Она попыталась что-то сказать, но во рту пересохло.

Ребенок уже родился, и Саймон больше не мог сказать ей избавиться от него. Отношение Саймона к малышу перед ней было более благосклонным, чем она ожидала. Однако это не означает, что этот ребенок — благословение для герцога Терроана.

Калия хорошо знала герцога Терроана.

Вместо того, чтобы судить его из-за его благородной крови, она хорошо знала его благодаря тому, что провела детство в его доме.

Хотя Калия не была частью его «семьи», она все равно получала большую поддержку.

В конце концов, она — та девочка, спасшая драгоценного сына герцога, обладавшего превосходными способностями к магии.

Если бы ее выгнали, это повлияло бы на репутацию герцога. Поэтому ей дали комнату в пристройке особняка.

Калия не была ни служанкой, ни дворянкой. Она была просто обычным человеком.

Было много людей, которые шептались о ней, но для Калии это не имело значения.

Она ни в чем не нуждалась, будь то обыденность или экстравагантность. Пока она могла жить, спокойно есть и спать, она была довольна.

Герцог Терроан и его жена Хелена всегда были очень элегантными людьми.

Ни улыбки на губах, ни спешки. Идеальные аристократы.

Совершенные и привилегированные.

Мы отличаемся от всех остальных.

Хелена, в частности, всегда произносила это с улыбкой и сладким голосом.

Как ни странно, Калия больше всего слышала именно эти слова.

Хотя Калия не была их служанкой и никогда не пыталась сблизиться с ними, Хелена всегда была особенно суетлива с Калией.

— Калия, мы отличаемся от тебя. Особенно Саймон. Однако… Поскольку ты спасла жизнь нашему Саймону, мы благодарим тебя.

Всякий раз, когда Саймон отсутствовал, Хелена звала ее и кормила вкусными десертами, произнося эти слова.

Они без конца повторялись во время чаепития.

И эти же чаепития начались, когда Калия стала посещать ту же академию, что и Саймон.

— Кажется, у вас двоих хорошие отношения. Приятно видеть. Калия, я слышала, что ты прекрасно владеешь мечом. Герцог щедро спонсирует тебя. Потому что ты спасла Саймона. Потому что это твой долг.

Хмык. Она грациозно улыбнулась, пододвигая дымящуюся чашку к Калии.

— Не забывай о своем долге, Калия.

Именно это она подчеркивала больше всего.