26
Обмотав руку носовым платком, Лиза взяла ствол, нож и положила их на край раковины. Виолетта лежала, скорчившись и прижав к груди махровое полотенце. Сидя на стуле, Тюрен взглядом обследовал место преступления. Лиза наклонилась над Виолеттой, едва касаясь её запятнанной рубашки.
– «Скорая» и подкрепление сейчас прибудут… – сказала Лиза. – Виолетт, в конце концов вы убьете себя, если не перестанете вот так калечиться! Что вы записали на этот раз? Снова что-то невразумительное? Дайте мне хотя бы посмотреть вашу рану. Вам надо помочь!
– Нет! Я же вам сказала! Не подходите ко мне!
Вдруг она уставилась на парижского лейтенанта и в ужасе спросила:
– Эрве? Что ты здесь делаешь? Как ты вошел?
Ее глаза отмечали каждую деталь. Силиконовые перчатки, щетки, флаконы, расставленные в том порядке, который показался ей знакомым. Так это же ее ванная комната! Ее квартира! Вжавшись в кафельную стену, она внимательно разглядывала полицейского и вдруг бросила ему:
– Я больше не хочу тебя видеть! Никогда! Разве я неясно выразилась в последний раз?
– Честное слово, у тебя странное понятие времени, – развязным тоном ответил Тюрен. – Последний раз был больше трех лет назад… Да еще в четырех сотнях километров отсюда. Я тоже рад тебя видеть, хотя и при довольно-таки гнусных обстоятельствах.
Гнев, отчаяние, страх… Виолетта была на грани нервного срыва. Как всякий раз, когда она находилась в непонятной ситуации, которую ей не удавалось осознать. Она еще сильнее съежилась и обратилась к Лизе:
– А вы кто такая? Его нынешняя подружка?
И вдруг с бессильным криком принялась рвать на себе волосы и закричала:
– Да что же здесь происходит? Ответьте мне! Прошу вас! Скажите!
Тюрен поднялся и подошел к ней:
– Давай-ка успокойся.
Виолетта дышала так прерывисто, что становилось страшно.
– Успокоиться? Мне успокоиться? Я прихожу в себя и вижу, что вся в крови, рядом валяются пистолет и нож! Я даже не знаю ни какой сегодня день, ни почему я здесь нахожусь! А ты хочешь, чтобы я успокоилась?
Он протянул к ней руки. Она испуганно прикрылась полотенцем. Лиза сразу же вспомнила Михаила, страдающего болезнью Корсакова. Тот эпизод с булавкой, память тела. Совершенно очевидно, Виолетта остерегается его.
– Это Елизавета Андрющенко, – пояснил Тюрен. – Она лейтенант полиции и хочет тебе помочь. Она вместе со мной расследует…
– Лиза Андрющенко?
Казалось, к Виолетте возвращаются силы.
– Профессор! Мое похищение! Смерть Дюбрей! Да, кажется, вспомнила! Да-да! Я… Я вспоминаю…
Тюрен оперся о край раковины.
– Кто-то только что пытался тебя убить. И этот кто-то, чтобы добраться до тебя, не задумываясь, вывел из строя двух полицейских, дежуривших у дома.
Виолетта мгновенно впала в панику:
– Пашааа!
Лиза присела возле нее и подсунула свою руку ей под голову. Виолетта, бессознательно испытывая недоверие, хотела было оттолкнуть ее, но потом передумала, словно в глубине души узнала это знакомое тепло.
– С вашим братом все в порядке, не волнуйтесь. Он уехал в Париж задолго до всей этой кутерьмы. У него завтра утром деловая встреча.
Молодой девушке все не удавалось успокоиться. Она принялась озираться вокруг себя.
– Ваш «N-Tech» в гостиной, – спокойно продолжала Лиза, – и телефон тоже. Похоже, все работает, не волнуйтесь.
Виолетта посмотрела на нее умоляющим взглядом, который Лиза теперь уже прекрасно знала.
– Дайте его мне! Пожалуйста!
Тюрен исчез и тут же вернулся с прибором. Она выхватила аппарат у него из рук, даже не подняв головы, прикрыв клавиатуру рукой, ввела пароль и включила функцию «Запись».
– Повторите! Повторите еще раз, что произошло! Пожалуйста, повторите!
Лиза повиновалась. Пренебречь бедой этой хрупкой девушки, вспомнить о своей собственной… Ей пришлось взять себя в руки, чтобы не выдать волнения. Лизе хотелось вернуться домой, сжечь все хранящиеся в шкафу с тонированными стеклами документы, статьи, книги. Она все уничтожит…
Когда Лиза закончила свое краткое сообщение, раздался мягкий голос Тюрена:
– Днем я навел справки. Ты ходила на курсы в стрелковый клуб в Вильневе. Зачем?
Виолетта широко раскрыла глаза:
– Что? Курсы стрельбы?
Тюрен вздохнул: