45

Никогда дождям, обрушившимся на окрестные поля, не смыть чудовищных трагедий, случившихся здесь несколькими годами ранее. Лиза сложила руки на руле и с облегчением глубоко вздохнула.

Все кончено.

Сидящая рядом с ней Виолетта с самого их отъезда смотрела на лежащий у нее на коленях листок бумаги. Голова страшно болела, глаза жгло. Она утерла слезы, бегущие по щекам, и с горечью произнесла:

– Нет, только не Паша… Только не мой брат… Ну скажите, что это всего лишь дурной сон…

Лиза бросила на нее взгляд, полный усталости и сострадания, боли и отвращения, и в который раз начала:

– Мне бы очень хотелось, Виолетта… Мне бы так хотелось… Но… он был частью Профессора, одним из тех, кто совершил эти преступления. Придется с этим жить… Мне очень жаль…

Виолетта взглянула на свои узкие дрожащие ладони, она больше не могла их контролировать, эти руки хотели рвать, бить, разрушать…

– Нет… Нет… Нет… – твердила она.

После долгого колебания она опустила веки, сделала глубокий вдох и скомкала листок с описанием событий последних часов, этой череды совершенно безумных фактов.

– Что ты творишь? – удивилась Лиза, потратившая немало времени, чтобы все записать.

Виолетта открыла окно и в порыве отчаяния выбросила скомканную бумажку. Ее тут же подхватил ветер.

– Но Виолетта! Зачем? Зачем?

– Только не Паша… Только не он…

Она обхватила голову руками и закричала:

– А как вы хотите, чтобы я к этому отнеслась? Что мой собственный брат… причастен к смерти моей сестры? Что он сам ее убил? Что ему разрезали грудь? Это… Это выше моих сил! Этого не мог бы пережить ни один человек на свете! Я любила своего брата! А он любил меня!

Лиза молчала.

– Да скажите же что-нибудь! – крикнула Виолетта. – Хоть что-нибудь!

Лейтенант полиции почувствовала, что к глазам подступают слезы.

– Что ты хочешь, чтобы я тебе сказала? Что ты права? Что ты ошибаешься? Я… да, мать твою, Виолетта, я же не Господь Бог!