Эпилог

Однажды, спустя несколько месяцев после выполнения последнего задания, в доме Гарри в Фуюки царила атмосфера расслабленности, хотя её можно было бы назвать и атмосферой лени. Сацуки, Сион и Ризбиф, которая всё ещё привыкала к тому, что снова стала живой, сидели вместе и, похоже, что-то увлеченно обсуждали.

Зелретч держал в руках газету и, сидя в удобном кресле, беззаботно листал её, думая черт знает о чем. Сфено готовилась к занятиям, которые должны были начаться через несколько дней, а Эвриала помогала — обычно более веселой сестре-Горгоне сейчас нечем было заняться.

Лиз держала в руках блокнот и что-то чертила на нем карандашом. Она оказалась довольно популярным и перспективным художником, её детальные работы драконов были представлены на нескольких выставках по всему миру. Рядом с ней сидела Фран и читала несколько учебников по физике, химии и биологии — она подумывала о том, чтобы поступить в университет и получить дипломы.

Иллия жонглировала фруктами над головой, откинув кресло назад до упора. Любой, кто смотрел в её сторону, должен был признать, что жонглировать она умела довольно искусно: в воздухе одновременно находилось более девяти разных фруктов. Холли наблюдала за этим с сосредоточенным выражением лица, а её пальцы слегка сгибались, когда она представляла, как делает это сама.

Самой Медузы на самом деле не было. Она фотографировала Драко Малфоя, который «терпел» наказание, предложенное Гарри, за попытку поработить Сфено. Возможно, это свидетельствовало о том, что что-то из личности Зелретча передалось Гарри, ведь он приковал Драко к «очаровательному» ангелу, которого встретил раньше… как же его звали? Хапсиэль? Как он слышал, Малфой умолял Медузу убить его с момента встречи с этим парнем, но она растягивала его страдания, прежде чем позволить ему «уйти».

Тамамо сидела на полу, Джек стояла перед ней, и они вдвоем играли с куклами. Это было вполне невинное и домашнее зрелище, которого, конечно, не ожидаешь, если знаешь, кто именно эти двое. За игрой этих двоих наблюдали две Лен, обе в кошачьей форме.

За спиной Тамамо, к которой она, собственно, и прислонилась, стоял шезлонг. На этом предмете мебели лежали три человека. Одним из них был сам Гарри, который в данный момент чувствовал себя очень комфортно. В его объятиях, спиной к нему, лежала полусонная Альтруж Брюнстад. Сверху на них, щекоча их своими пушистыми крыльями, лежала V/V.

Сириус вошел в комнату, увидел, в каком положении находится Гарри, открыл рот, чтобы сделать замечание, но потом прикусил язык, заставив себя замолчать. Он понимал, что Гарри стал более активным в отношениях, потому что он ускорил события своей «выходкой» с V/V, и с тех пор, как он вернулся домой из Хогвартса, несколько других девушек стали довольно решительно его добиваться.

Удивительно, но несмотря на то, что Лиз и Тамамо были наиболее активными, Альтруж оказалась единственной, кто затащил его в постель. Сириус не совсем понимал, что произошло, он знал только, что однажды ночью все легли спать, а когда проснулись на следующее утро, Гарри и Альтруж вышли из комнаты первого с раскрасневшимися лицами.

Не только ему было интересно, как это произошло, но все, что удалось выяснить, — это то, что Гарри поссорился с Тенью, и Альтруж пыталась его успокоить. После этого, когда ссора с Тенью нарушила его контроль над эмоциями, что ж, одно привело к другому, чему способствовало их взаимное влечение друг к другу, и они, так сказать, «сошлись».

V/V также оказалось немного неожиданной. Когда Сириус впервые встретил её, она показалась ему очень грустной, отстраненной и немного сломленной. Так продолжалось примерно до финального задания Турнира Трех Волшебников, после чего она немного оживилась. Она также часто общалась с Гарри, их разговоры глубоко погружались в философию и приводили Сириуса в замешательство. У них не было никаких официальных отношений, но было очевидно, что между ними существует близость, которой не было раньше.

— Кто-нибудь знает, где остальные? — спросил он, гадая, где же пропавшие члены семьи.

— Аоко сейчас в Турции, перед отъездом она сказала что-то о «законченном ублюдке, которого нужно взорвать». Вейвер, как я понимаю, получает своеобразное повышение. Похоже, то, что он проводит столько времени с влиятельными людьми, заставило многих обратить на него внимание, особенно учитывая качество его учеников. Арквейд услышала слухи о том, что в Корее появился Апостол-изгой, и она взяла с собой Карлу и Убийцу Приматов. Медуза, как ты знаешь, наслаждается тем, как дорогой Драко проводит время с «восхитительным» ангелом, — сказал ему Гарри.

Сириус вздрогнул, вспомнив, как Гарри познакомил его с Хапсиэлем. Он был настоящим садистом, если не считал, что той душевной травмы было достаточно, чтобы компенсировать потерю девственности из-за его «шалости». А то, что Гарри сказал, что это ещё не всё, заставило Сириуса всерьез задуматься о том, чтобы больше никогда не устраивать розыгрышей или, по крайней мере, не позволять Гарри попадаться, опасаясь его возмездия.

Глаза Гарри заметили «Ежедневный пророк» в руках Сириуса.

— Есть что-нибудь новенькое? — спросил он, кивнув на газету.

— Нет, — ответил Сириус. — Все, о чем они могут говорить даже сейчас, — это то, что произошло в конце Турнира. Некоторые из влиятельных чистокровных, тех, кого ты не убил, требуют твоей смерти, утверждая, что «бешеному зверю» нельзя позволять убивать людей. Конечно, все просто слишком напуганы тобой и тем, на что ты способен, чтобы оторвать свои задницы и что-то предпринять.

— А как они отреагировали на Волдеморта? — спросил Гарри.

Сириус пожал плечами, усаживаясь в конец шезлонга.

— Некоторые считают, что это был продуманный обман, другие — что ты снова стал спасителем. Не то чтобы это имело какое-то значение, ты ведь не собираешься больше иметь никакого отношения к Волшебному миру, верно?