Глава 43: Выходные

Остальные занятия Гарри прошли довольно хорошо: и второкурсники, и четверокурсники, у которых он вел Защиту от темных искусств, попросили у него список заклинаний за предыдущие годы. Некоторые из них попросили и более поздние, но Гарри сказал им, что сделает это только в том случае, если они докажут ему, что знают всё, что им было нужно до сих пор.

Было довольно интересно, когда Гарри посетил свой первый урок на пятом курсе, ведь Дамблдор объявил о том, что он станет профессором, но не сказал, что Гарри, по сути, пропускает два года обучения. Так получилось, что первым предметом пятого курса для Гарри стала Трансфигурация — класс, в котором учились близнецы Уизли. Кроме того, там был еще один пятикурсник, которого Гарри смутно знал, — хаффлпаффец по имени Седрик Диггори.

***

Минерва Макгонагалл сидела на своем столе в виде кошки-табби, с которой она каждый год начинала свои занятия. Довольно забавно, что многие забывали о том, что она анимаг, и каждый год она почти всегда была уверена, что поймает кого-нибудь.

Урок должен был начаться менее чем через две минуты, и все её ученики были здесь, жаль только, что она не смогла удивить опоздавших, когда дверь в класс снова открылась. В комнату вошел Гарри Поттер, быстро осмотрелся, и занял место рядом с одной из близнецов, напротив Алисии Спиннет.

Она гадала, когда же Гарри будет на её уроке, но ее не удивило, что это был его первый урок с пятикурсниками. Она слышала о нем много хорошего от своих львов, у которых уже были уроки с ним накануне. Минерва находила довольно забавным то, что могла услышать, если только притворялась чьей-то кошкой, отдыхая в гостиной Гриффиндора: столько всего, что иначе просто бы не узнала.

Все ученики, кроме близнецов Уизли, выглядели несколько озадаченными тем, что к ним присоединился Гарри. Минерва сузила глаза, но поняла, что, скорее всего, они восприняли это как некий розыгрыш, ведь они пошли по стопам Джеймса Поттера и его товарищей.

Говоря о Джеймсе, нужно было быть слепым, чтобы не заметить их попытки стать анимагами, и она внимательно рассмотрела крылья на спине Гарри. Похоже, они были результатом какой-то частичной трансформации, но он, похоже, не хотел от них избавляться… Значит, это желанная и выбранная форма? Несмотря на это, Минерва не могла вспомнить ни одной птицы, у которой было бы шесть крыльев вместо двух. Возможно, что-то пошло не так?

Минерва так же смотрела на эту маленькую девочку, похожую на фею, которая везде была с Гарри. Она не знала, что и думать об этой «Холли», поскольку та казалась слишком знакомой с Гарри для человека, появившегося совсем недавно. Кроме того, она чувствовала себя в Хогвартсе совершенно спокойно, словно уже бывала здесь раньше. Гарри прекрасно относился к ней, и по тому, как они разговаривали, было очевидно, что они близки. Однако оставался вопрос: откуда она взялась?

Минерва заметила, что Гарри, несмотря на повязку на глазах, явно смотрит прямо на нее, и на его губах появилась ухмылка. Он считал её забавной, не так ли? Похоже, он прекрасно понимал, что она анимаг, и, вероятно, знал, что она на самом деле профессор, но, возможно, она всё ещё могла удивить его.

Минерва спрыгнула с профессорского стола прямо перед тем местом, где сидел Гарри, и в середине прыжка снова превратилась в человека. Она посмотрела на Гарри и заметила, что он совершенно не удивлен от всего этого, выглядел совершенно спокойным несмотря на то, что многие другие в классе были удивлены.

Она оглядела его с ног до головы.

— Я вижу, что для того, чтобы вызвать у вас реакцию, мистер Поттер, требуется нечто большее. Я знаю, какое у вас расписание, и знаю, почему вы здесь, так что не беспокойтесь о том, что я буду задавать вопросы об этом. Все, о чем вы должны беспокоиться, — это о хорошей успеваемости на моих уроках и обо всем остальном, что связано с трансфигурацией, о чем я могу у вас спросить.

— Например, вот это, — сказала она, многозначительно посмотрев на его крылья. — Я видела это достаточно раз, чтобы узнать, но ваши крылья наводят меня на мысль о ком-то, кто прошел часть пути превращения в анимага. Вы застряли или это по вашей воле? Кроме того, если они у вас есть, не могли бы вы показать нам свою форму?

Гарри усмехнулся.

— Крылья у меня есть по собственной воле, и да, я могу показать вам свою форму, — Мгновение спустя на столе перед ней сидел обычный черный ворон. Холли издала визг восторга и тоже превратилась, но не в птицу, а в гигантскую бабочку. Ещё мгновение — и они снова стали прежними, правда, сохранив крылья.

— Вам этого достаточно, профессор? — спросил Гарри, и Минерва была вынуждена признать, что, несмотря на невинный тон его голоса, в вопросе прозвучал скрытый намек на веселье. Минерва оглядела класс: остальные студенты, похоже, были в полном восторге от того, чего добился тринадцатилетний подросток.

Она знала, что люди говорят о нем, до нее доходили многочисленные слухи и некоторые из их диких догадок. Она знала, что студенты в целом благоговели перед ним, таким юным учеником, который стал международным чемпионом по дуэлям. То, что теперь он также преподавал руны и Защиту от темных искусств, в которой, как она слышала, он был весьма хорош, было лишь дополнительным плюсом. Теперь они узнают, что он стал анимагом и перескочил два года по большинству предметов, Поттер ещё долго не даст упасть своей репутации.

Честно говоря, Минерва хотела гордиться им, но всякий раз, когда она думала о нем, ей приходилось напоминать себе, что Гарри — это не Джеймс. Она постоянно думала что-то вроде «О, Джеймс, если бы ты мог увидеть своего сына сейчас», и ей приходилось заставлять себя думать иначе. Джеймс Поттер всегда был её любимцем, она помнила его ребенком до Хогвартса и во время учебы в нем. И помнила, что у него был природный талант к Трансфигурации — её предмету, как она всегда считала.

Было бы проще, если бы он взял пример с Лили, тогда она могла бы сказать, что он сын своей матери, но нет, Гарри не был похож ни на отца, ни на матерь. Макгонагалл помнила, когда «семья» Гарри приезжала в Хогвартс, и если у неё будут спрашивать её мнение, то Гарри был похож на кого-то, то это было нечто среднее между мягкой формой того Зелретча, девочкой Альтруж и человеком Вейвера Вельвета. У Гарри стали проявляться некоторые склонности к шалостям, и ему было свойственно любопытство, как у Вейвера, но в целом ему было всё безразлично.

Ее беспокоило это его отношение: оно не способствовало обретению друзей. Хотя Гарри не был одним из её львов, он был одним из барсуков Помоны, она старалась присматривать за ним ради его родителей. И она, и Помона заметили, что Гарри, похоже, больше не спит в гостиной Хаффлпаффа, но пока не нашли, где он проживает. Они исключили все три других факультета, но больше нигде в замке ничего не нашли. Не то чтобы его присутствие в другом месте было проблемой — по новому контракту ему полагалось собственное пространство и кабинет, — просто немного нервировало то, что он так эффективно прячется от них.

Остаток урока прошел хорошо, и класс вскоре привык к тому, что Гарри находится среди них. Казалось, он отлично ладит с близнецами Уизли, Анджелиной Джонсон, Алисией Спиннет и Седриком Диггори. Все четверо гриффиндорцев были членами команды по квиддичу её факультета и спросили Гарри, не хочет ли он как-нибудь полетать с ними в воздухе. Минерва заметила, что им было очень интересно узнать, насколько хорошо он может управлять своими крыльями.

Седрик Диггори был старостой и сказал Гарри, что тот должен прийти к нему, если у него возникнут проблемы. То, что Гарри сразу после этого помог Седрику выполнить заклинание, которое они изучали, должно было заставить его задуматься о том, кто к кому будет обращаться за помощью. Хотя Седрик был хорош, Минерва могла с легкостью это подтвердить, Трансфигурация просто не была его предметом. Однако Диггори был хаффлпаффцем, и, поскольку это был не его предмет, он прилагал к занятиям довольно много усилий, что с лихвой компенсировало отсутствие у него природных талантов.

Близнецы Уизли, казалось, особенно хорошо ладили с Гарри, и не позволяли себе выйти за рамки нескольких шутливых замечаний, когда он был рядом. Она слышала о том, как близнецы Уизли несколько раз пытались подшутить над Гарри, но ему всегда удавалось избежать этого и обратить всё обратно на них, что, по крайней мере, заставляло их быть начеку.

Что, казалось, удручало Гарри и забавляло Минерву, то, что все старшие девочки объявили Гарри «милым» и использовали любую возможность, чтобы обнять его. Именно в такие моменты становилось очевидным, что Гарри — это не Джеймс, их реакции были совершенно разными. Хотя Джеймс был одержим Лили Эванс с первого курса, и Мерлин знает, как это началось, он не был против того, чтобы, хотя бы, познакомится со всеми остальными девушками в школе. Если бы Джеймса неоднократно обнимали девочки постарше, как сейчас Гарри, он был бы на седьмом небе от счастья и предавался бы своим маленьким фантазиям.

Однако Гарри никак не реагировал на это, он принимал объятия, но не более того. Минерва знала, что Гарри любит обниматься с людьми, по крайней мере, с некоторыми из них, потому что помнила, как он иногда прижимался к некоторым из своих друзей и родственниц, когда они были в Хогвартсе. Но здесь все было иначе: он не наслаждался объятиями и не пытался от них отмахнуться, а просто принимал их и шел дальше.

Независимо от того, как он выглядел и как себя вел, Гарри был студентом, а Минерва — профессором. Она научит его всему, чему сможет, и, учитывая, что его превращение в анимага уже произошло, можно надеяться, что он унаследует природный талант своего отца в изучении её предмета, она очень на это надеялась.

***

— Что значит, её трое? — спросил Гарри у Холли, весьма озадаченный тем, что она ему только что сказала. Уже подходил к концу второй урок, и третьекурсники должны были вот-вот выйти из класса Зелий. Гарри попросил Холли проверить Гермиону, чтобы убедиться, что с ней все в порядке, но Холли выглядела смущенной и сказала ему, что в школе сейчас три Гермионы.

— Именно так, — ответила Холли, и сама выглядела довольно растерянной. — Я пробовала проверять защитные чары на предмет неисправностей, но ничего не нашла. Каким-то образом в замке существуют три существа, которых зовут Гермиона Грейнджер, — она хмыкнула, и была недовольна тем, что не может справиться даже с такой, казалось бы, простой задачей.

Гарри знал, что одна из «Гермион» сейчас на Зельях, по ту сторону двери, на которую он смотрел, а две другие были на двух других уроках — маггловедения и арифмантии. После чего решил выяснить, в чем дело, и отправил Лиз и Фран за двумя Гермионами — они должны были быстро что-то выяснить.

Сам Гарри собирался «привязаться» к этой Гермионе так долго, как только сможет, а если она уйдет куда-то, куда он не сможет, или у него будет урок, который он должен будет преподать, то с ней будет Лен. Он удивлялся, как Гермиона может находиться в трёх местах одновременно, ведь, насколько ему было известно, в волшебстве не было способа разделить себя на несколько человек.

Гарри проверил, и в школе не появилось новых крестражей, и их не было зарегестрировано в опознавательных чарах, потому что, если бы они там были, то найти дневник было бы гораздо проще. Однако ему было интересно, что случится, если он поместит крестраж в одну из кукол, сделанных Тоуко.

Гарри действительно встречался с Токо Аозаки, правда, всего два раза, да и то мельком. Ему не удалось составить представление о её личности, так как она занималась тем, что ей нравилось, что интересовало её в тот момент. Он знал, что она использует руны, не ладит со своей сестрой Аоко и поначалу настороженно относилась к самому Гарри.

Гарри нравилось в ней то, что она относилась к нему так же, как и ко всем остальным: не как-то особенно, потому что он был учеником Зелретча или что-то в этом роде, не с нисхождением, словно он был каким-то ребенком-идиотом, не как что-то, что она соскребла бы с подошвы ботинка, потому что он был тесно связан с Аоко, а просто как к другому человеку.

Гарри дал ей кое-какие заметки о переносе сознания, которые он собрал из некоторых томов, которые она вряд ли смогла бы достать. Взамен Токо показала ему несколько трюков, которые он мог проделать с эфиром, и дала общее представление о том, что из себя представляют ее кукольные тела низшего класса.

Пока из этого ничего не вышло, но Гарри был полон решимости сделать собственное миниатюрное кукольное тело и поместить в него одного из своих патронусов, чтобы посмотреть, что из этого выйдет. Пока что у него получался лишь расплывчатый сгусток эфира в форме яйца, который не приносил ни малейшей пользы.

Гарри был выведен из задумчивости, когда дверь открылась и из класса поспешили студенты, среди которых была и Гермиона. Хотя язвительность Северуса несколько поутихла, он по-прежнему не был самым популярным учителем, и неслизеринцы, как правило, почти бежали из его класса.

Гарри под мантией-невидимкой последовал за Гермионой, стараясь ни на кого не натолкнуться. Гарри чуть не захихикал от того, как легко это было сделать, но он полагался не только на мантию — она лишь делала его невидимым. Помимо мантии, Гарри в качестве дополнительной меры предосторожности наложил чары на свои ноги, чтобы никто не услышал звуков шагов, на одежду, чтобы она не шуршала, и на лицо, чтобы заглушить дыхание. Гарри также наложил на себя нейтрализующее запах заклинание, чтобы никто не смог его учуять: единственным способом остаться незамеченным было бы отсутствие твердой оболочки или маскировка магической подписи.

С этой Гермионой, похоже, ничего не происходило: первым делом Гарри получил мысленное сообщение от Фран. Казалось, что Гермиона, за которой она следила, незаметно оглядывалась по сторонам, или, насколько Гермиона могла действовать незаметно, прежде чем свернуть в пустой класс. Фрэн успела заметить какую-то цепочку на шее девушки, прежде чем та исчезла, но не более того. Гарри дал Лиз указание держаться поближе к своей Гермионе и посмотреть, сможет ли она увидеть, что находится на этой цепочке, если у её Гермионы тоже есть такая.

Гарри ускорился и приблизился к Гермионе, за которой он следил, ему пришлось двигаться быстрее, чтобы она не исчезла, и не предупредила Гермиону о том, что он находится рядом с ней. Лиз была следующей, кто послал ему мысленное сообщение: похоже, Гермиона, за которой она следила, тоже исчезла, причём тем же способом.

Лиз видела, что было на цепочке, — похоже, это были маленькие песочные часики. Она сказала, что у нее было странное ощущение от песка, она описала его как «непостоянным», как будто он постоянно меняется и никогда не бывает неподвижным. Гарри спросил Холли, не слышала ли она о чем-то подобном раньше.

Как оказалось, слышала. Похоже, Гермиона использовала маховик времени — устройство для путешествий во времени. Даже у него были ограничения на то, как далеко он готов зайти, но путешествия во времени? Гарри мог только представить себе, как Аоко отреагирует на эти «маховики времени», учитывая, что основное применение пятой Истинной магии, которой она владеет, — это манипуляция временем. Это была забавная мысль — представить себе выражение лица Аоко, когда он расскажет ей об этом, что он и сделает при первой же возможности.

Поняв, что ничего страшного в появлении «нескольких» Гермион нет, и что охранные чары не сработали, Гарри решил оставить Гермиону в покое. Он беспокоился, когда вокруг было несколько её копий, но осознание того, что директор и его заместитель, вероятно, знали об этом и, возможно, разрешили, успокоило. Он полагал, что уже одно её расписание должно было вызвать у него подозрения: иногда у неё было по три урока одновременно. Впрочем, он присмотрит за ней — зная Гермиону, она рано или поздно вымотается.

***

Когда наступили выходные, Гарри отправился в Часовую башню, а затем рухнул на стул в покоях Зелретча. Гарри был совершенно измотан и рад, что в выходные у него был перерыв. Хотя его занятия проходили довольно гладко, лишь в некоторых из них присутствовали элементы неожиданности, ему все равно приходилось быть доступным для тех, кого он обучал, а это означало, что нельзя постоянно исчезать, чтобы заниматься собственными проектами.

Гарри получил небольшой кабинет рядом с кабинетом Люпина — так было сделано, чтобы ученики могли легко найти нужного профессора, когда они в этом нуждались, — и к нему прилагалась небольшая спальня. Гарри разрешили переехать в эту комнату, но он остался в своей башне. У Гарри было ощущение, что по крайней мере несколько профессоров — Северус был одним из самых первым в этом списке — знали, что на самом деле он не спал в гостиной Хаффлпаффа, но, по крайней мере, теперь у него было место, где он «должен» быть.

Гарри установил магический сигнализатор на случай, если кто-то постучит в дверь или откроет ее, чтобы знать, когда кто-то пытается войти в кабинет. Когда тот срабатывал, он всегда мог телепортироваться в комнату, где должен был спать, и выйти, чтобы поприветствовать гостя.

— Тебя не было всего три дня, что, черт возьми, случилось? — Гарри открыл глаза и уставился на Вейвера. Тот знал Гарри достаточно давно, чтобы уметь различать его выражение лица даже с повязкой, закрывающей глаза. Однако он лишь усмехнулся: преподавание оказалось сложнее, чем люди думали.

— Хогвартс случился, вот что, — Гарри ворчал. — Нет, я не имел в виду тебя, — он погладил надувшуюся Холли, которая тут же снова засияла. Гарри потянулся, наслаждаясь тем, как хрустят его кости. На мгновение он нахмурился и огляделся по сторонам. — А где все остальные? — спросил он.

Вейвер пожал плечами.

— Я понятия не имею, где Зелретч или кто-то из них, Сфено, правда, повела свой класс на экскурсию. Эвриала сейчас пытается прийти в себя после пьянки, а Альтруж занимается чем-то, связанным с апостолами, но чем именно, я понятия не имею, а Арквэйд уехала за границу, выслеживая апостола-изгоя, возможно, именно этим Альтруж и занимается, если подумать.

Гарри хихикнул.

— Черт, я хотел рассказать Аоко о том, о чем узнал, — Вейвер поднял бровь, а Гарри поудобнее. — Есть такие штуки, которые называются маховиками времени, и у Гермионы есть такое, угадай, что они делают?

Вейвер на мгновение задумался.

— Ну, раз они называются маховиками времени, значит, они имеют какое-то отношение ко времени. Гермиона — довольно прилежная девочка и, похоже, не из тех, кто рискует прогуливать уроки или что-то в этом роде, так что остается возможность остановить время, перемотать его назад или путешествовать в обоих направлениях. Поскольку это «маховик», подразумевается, что он его изменяет, так что я могу предположить, что прибор, поворачивающий время, отправляет желающего в обратном направлении, я прав?

Гарри кивнул.

— Да, ты прав. Я был в замешательстве, когда обнаружил, что по замку ходят три Гермионы, а Лиз и Фран наблюдали за двумя из них. Я последовал за последней, и попытался выяснить, не происходит ли что-то «не в ее интересах». Фран увидела, как одна из Гермион исчезла, когда начала возиться с цепочкой на шее, а Лиз подошла достаточно близко, чтобы разглядеть, что это такое. Я спросила Холли, узнала ли она этот предмет, и она рассказала мне о маховиках времени и о том, что они делают.