Глава 82: Проклятия и лёд

Гарри вытянул руки и расслабился, прислонившись к основанию дерева. Это был день после второго задания, и Гарри был на берегу озера, и просто отдыхал. Он слышал, как бурчали присутствующие, и взгляды, которые они ему посылали, тоже были весьма красноречивы.

Причину было легко определить. Когда сфинкс назвал его богом, это прозвучало в увеличенном зеркале, и поэтому все присутствующие на трибунах услышали это. Гарри не то, чтобы волновало, что о нём думают, или даже слухи, которые о нём ходили, но было бы неприятно иметь дело с кучей людей, набирающихся смелости, чтобы спросить его об этом, так как, когда это удавалось первому, его просто заваливали вопросами.

Пока Гарри отдыхал у дерева, глядя на озеро, его слуги находили себе развлечения. Его маленькая убийца, Джек играла с фестралами в лесу, а Элестия по просьбе Гарри присматривала за ней.

Медуза сидела на дереве, к которому прислонился Гарри, и пряталась от посторонних глаз среди ветвей на вершине. Она читала одну из книг, которые прихватила в Хогсмиде. Гарри подавил смешок: Медуза действительно была своего рода библиофилом, постоянно теряясь то в одной, то в другой книге.

Иллии сейчас не было с Гарри, она была в городе Фуюки, где проводила время с Широ. Теперь, когда её смерть в этом мире была не так свежа, защитные порывы Широ немного ослабли, и они начали ладить, как настоящие брат и сестра. В общем, в те несколько раз, когда Гарри видел их вместе, это было весьма забавно.

Лиз и Тамамо в это время находились в замке. Они вдвоем разыгрывали людей, которые успели попасть в их маленький список. Драко Малфой, по понятным причинам, был там, но они также нацелились ещё на кое-кого. Это было связано с тем, что глаз Муди не мог видеть Слугу в астральной форме — как, впрочем, и Гарри, когда тот становился невидимым, — и наблюдать за тем, как подделка становится настоящим параноиком, до уровня настоящего Муди, было довольно забавно.

Фран была где-то с Холли, но где они были и о чём говорили, Гарри не знал. Что бы они ни обсуждали, это должно быть что-то, что они хотели сохранить в тайне, поскольку они обе временно заблокировали связь Гарри со своим сознанием.

Лен в форме кошки лежала рядом и удовлетворенно мурлыкала, когда он проводил рукой по её спине, рассеянно поглаживая мягкий мех. Она прижалась к ноге Гарри, заставив его ласково улыбнуться ей, что совершенно точно не выглядело воплощением «всех зол мира».

Гарри лениво потирал плечо, где недавно был порез. Фейри, которые каким-то образом были осведомлены о его статусе божества, попросили его крови. Они были весьма взволнованы, когда делали это, и намеревались использовать её для закалки меча, который они делали для него.

Казалось, что, хотя фейри и делали клинки в прошлом, они никогда не поступали с ними так, как поступили с мечом Гарри. Обычно они использовали собственные материалы и ресурсы, но в случае с Гарри материалы им предоставили Фламели, мастера-алхимики, которых уважали даже фейри. Огонь, в котором ковался клинок, предоставила Аматерасу, богиня солнца и, что интересно, вселенной в целом. Теперь, когда клинок закалялся в крови Гарри, содержащей яд василиска и все проклятия Ангра-Манью, ему было любопытно, что из этого получится.

Отблеск чего-то в озере привлёк внимание Гарри, и он повернулся, чтобы рассмотреть всё, что это было. Прямо под поверхностью воды виднелась наяда Аква. Она помахала Гарри рукой, а затем наклонила голову в одну сторону, и её взгляд остановился на мужчине, который приближался к Гарри.

Ей не нужно было беспокоиться, Гарри и так чувствовал приближение его души, как и сорока восьми других, окружавших его, но жест и намерение, стоявшие за ним, были оценены по достоинству.

Гарри небрежно кивнул Акве, чтобы показать, что понял, и она опустилась обратно в глубины озера. Случайному наблюдателю могло показаться, что Гарри просто кивнул головой вперед, возможно, в знак того, что он устал или что-то в этом роде. Аква же, не поднявшись над поверхностью воды, осталась незамеченной.

— Мистер Поттер, для меня большая честь видеть вас, — сказал подошедший к Гарри мужчина, хотя колебания в его душе говорили совсем о другом. От него исходили жадность, желание, высокомерие, снисходительность, превосходство и безмерное любопытство.

Гарри поднял глаза на человека, идущего к нему. Его взгляд скользнул по мантии с капюшоном, перчаткам и скрывающей всё одежде, и даже без многочисленных скрывающих и иллюзорных чар, наложенных на него, было нетрудно понять, что этот человек — Невыразимец.

— Хм? — Гарри вяло пожал плечами. — Как скажете, хотя почему это должно быть честью для меня, я понятия не имею, — Гарри слегка зевнул, создавая впечатление, что он очень устал. То, что это вызвало в душе невыразимца всплеск презрения, заставило Гарри внутренне закатить глаза.

— Я, в общем, искал вас, мистер Поттер с тех пор, как закончилось задание. Вы знаете, вы исчезли от всех, и я не думаю, что я единственный человек, который вас ищет, — невыразимец, имя которого Гарри так и не удосужился выяснить, пытался изобразить любопытство с примесью «здорового» интереса. — Я надеялся, что вы не откажетесь ответить на несколько моих вопросов.

— Это зависит от вопроса, — сказал Гарри, хотя и сомневался, что ответит на все, о чем его попросит этот невыразимец. — Если это вопрос, на который я не хочу отвечать, я не стану на него отвечать. Если это вопрос о других, я не стану отвечать на него, так как вам лучше спросить их напрямую.

— Что ж, я не мог не полюбопытствовать, как сфинкс назвал вас раньше, вы действительно бог? — в его голосе звучали неверие и скептицизм, но душа его излучала жадность и желание.

Гарри пожал плечами.

— Какая разница, бог я или нет? Это ничего не меняет и, как таковое, не имеет значения. Да и вообще, кто ты такой, чтобы задавать такие вопросы, основываясь лишь на словах одного сфинкса? Она вполне могла заблуждаться, или просто ошибаться. Поскольку естественная среда обитания сфинкса — Египет, который сильно отличается от Шотландии, она вполне могла быть просто выведена из равновесия изменением климата и «увидеть» то, чего нет.

— Полагаю, это возможно, — с сомнением произнес невыразимец, хотя, казалось, он не был очень обеспокоен тем, что сказал ему Гарри. — Что это была за штука, которую вы использовали против дракона в первом задании? Я про то, что за магия позволяет вам переписывать сам мир? Это было довольно невероятное зрелище.

— Зеркало Души, — сказал Гарри. — В обычных обстоятельствах один человек должен иметь в себе только одно Зеркало Души, хотя этот навык довольно редок, я думаю, что только семь или около того людей когда-либо смогли сделать такое.

— И у вас оно только одно? — спросил невыразимец.

Гарри снова пожал плечами.

— Ну, может, у меня и есть своё собственное Зеркало Души, но «Бесконечных Клинков Край» — это Зеркало Души моего… друга. Предполагается, что владеть Зеркалом Души Реальности практически невозможно, а моей способностью «красть» — тем более.

— Так что же такое Бесконечных Клинков Край? Что оно делает? — спросил невыразимец, казалось, довольно настойчиво.

— Он воссоздает любое оружие, которое я когда-либо видел, если только мой разум способен его постичь. Версия Широ не должна быть способна воссоздать Экскалибур, но из-за некоторых различий между мной и им, моя может. Я не могу, например, воссоздать Эа, — объяснил Гарри. — Итак, я удовлетворил ваши вопросы, и мне очень понравилось отдыхать здесь, так что, пожалуйста, уходите.

Невыразимец поднял руки в знак капитуляции.

— Конечно, я уйду, но перед уходом мне хотелось бы хотя бы пожать вам руку. Прошу вас, пощадите меня хотя бы в том, что вы привлекли внимание всего Отдела, и это даст мне право на хвастовство, если вы это сделаете.

— Конечно, — Гарри вздохнул.

Он протянул руку Невыразимому, чтобы тот пожал её, и совершенно не удивился, когда невыразимый надел на него наручники, препятствующие магии.

Нужно было быть слепым, чтобы не заметить, как наручники выскользнули из рукава в руку, и у него было достаточно времени, чтобы отреагировать на это, но он решил этого не делать. Он хотел посмотреть, насколько далеко готовы зайти невыразимцы в отношении него, и не похоже, чтобы наручники, препятствующие использовать магию, оказывали на него такое уж сильное влияние, да и не был он человеком, которому не приходилось полагаться на магию — его природная сила могла разорвать наручники, как папиросную бумагу.

На дереве, над головой Гарри, Медуза замерла, готовая выступить в защиту Гарри, но мысленный толчок Гарри успокоил её. Голем, находясь рядом с Гарри, стояла наготове, ожидая его команды, и от защиты её удержало лишь мягкое ворчание самого Гарри, приказавшего ей отступить.

Гарри вздохнул и закатил глаза.

— Правда? И что ты собираешься делать теперь? Сковать меня наручниками, подавляющими магию, — это, конечно, хорошо, но какая цель стоит за этим? Ты собираешься заставить меня исчезнуть в глубинах Отдела тайн? Должен вам сказать, что все будет не так просто, особенно если учесть, кто — или лучше сказать, что? — заботится о моем благополучии.

Невыразимец ухмыльнулся. Неужели он думал, что Гарри не сможет пробить иллюзию, скрывающую его? Для Гарри он был ясен как день, и это было довольно жалко.

— Да, существа, которые заботятся о тебе, давай поговорим о них, хорошо? «Героические духи», существа из других миров, могущественные существа, поддерживать которые не под силу ни одному волшебнику. Невыразимцам и раньше удавалось вызывать таких существ, но мы не можем удержать их рядом, они исчезают максимум за день, так как же вам удалось сохранить шесть таких существ, в то время как мы не можем удержать в существовании ни одного?

— С чего вы взяли, что я вам расскажу? — спросил Гарри, делая вид, что он и не скован.

— Думаю, боль станет для тебя отличным стимулом, — невыразимец рассмеялся над Гарри, но был удивлен, когда Гарри рассмеялся вместе с ним.

— У тебя нет ничего, что могло бы мне угрожать, вообще ничего, — Гарри покачал головой, забавляясь попыткой человека запугать его. Гарри сам бродил по Отделу тайн и прекрасно знал, что там находится, и единственное, что его беспокоило, — это арка, которую он видел, поскольку это было нечто, чего Гарри не мог понять.

— Правда? Давайте-ка посмотрим, а что это такое? — невыразимец потянулся к своей мантии и извлек оттуда что-то. Предмет был длиной около восемнадцати дюймов, острый и имел несколько странных выступов по всей длине. Шагнув вперед, невыразимец вогнал предмет в тело Гарри, пронзив его своим орудием.

Гарри на мгновение моргнул, осознавая происходящее. Похоже, этот… предмет пытался вызвать у него боль, но, в отличие от проклятия Круциатуса, не стимулировал нервы, а пытаясь создать в его крови и спинномозговой жидкости некое болевое проклятие. Проклятие крови, разумеется, не удалось, поскольку кровь Гарри была настолько проклята, что ничто не могло в ней закрепиться. Гарри мог укусить оборотень, и он не обратился бы — проклятия божественного уровня в его теле перекрывали ликантропию, прежде чем она успевала закрепиться.

Однако проклятие, пытавшееся закрепиться в спинномозговой жидкости, было весьма интересным. Оно было похоже на некоторые виды магии крови, которые Гарри знал, но в нём также присутствовали следы магии разума и даже магии души. Обычно такая вещь могла бы победить любое существо в этом мире: сопротивление магии было бесполезно против такой комбинации, но против Гарри она оказалась неэффективной, поскольку его владение третьей истинной магией преодолело аспект магии души. Аспект проклятия магии крови был подавлен измененной физиологией Гарри, особенно его природой Прародителя Мертвых Апостолов, а компонент магии разума столкнулся с присутствием Ангра-Манью в сознании Гарри и был быстро поглощен ею.

— Хм, это было интересно. Не думаю, что мне доводилось раньше сталкиваться с таким необычным сочетанием магии, и признаю, что оно довольно мощное. Однако она также бесполезна. Так ты будешь стоять и продолжать терпеть неудачи или хотя бы позовешь остальных сорок восемь Невыразимцев, которые нас окружили? — спросил Гарри, ухмыляясь над ошеломленным выражением лица мужчины.

Вокруг них Невыразимцы выходили из-за деревьев и кустов, снимали мантии-невидимки, отменяли скрывающие их заклинания иллюзии и вообще просто выходили на открытое пространство. Оглядев их, Гарри отметил, что большинство из них, похоже, не желали находиться здесь: их души излучали покорность, нежелание и даже некоторый страх.

— Я удивлен, что здесь так много людей. Я знаю, что в Департаменте тайн работает довольно небольшое количество Невыразимцев, и мне интересно, привели ли вы всех, кого смогли, или же вы хотели собрать именно сорок девять Невыразимцев. Семь умножить на семь, сорок девять — довольно сильное число с магической точки зрения, так что вы планировали какой-то ритуал или что-то в этом роде? — Гарри наклонил голову на одну сторону. — И они не проявляют такой же энтузиазм, как вы, они здесь не по своей воле?

Невыразимец, который, похоже, был главным, усмехнулся над Гарри.

— Все Невыразимцы должны давать клятву хранить в тайне то, что там происходит, и несложно подсунуть им клятву верности, — Гарри фыркнул: это был наглядный пример того, почему нужно всегда просматривать весь контракт, прежде чем его подписывать, особенно мелкий шрифт.

— А цифры? — спросил Гарри непринужденно, как будто в его груди всё ещё не торчало какое-то пыточное устройство.

— Не помешает сказать тебе, ведь теперь ты не сможешь сбежать, в конце концов. Сорок девять человек из нас свяжут тебя обязательствами перед Отделом тайн, или, по крайней мере, нашими полномочиями. Неужели ты думал, что такой ценный материал для исследований, как ты, может просто разгуливать без присмотра? Нет, ты слишком ценен, чтобы ускользнуть из наших рук, и я уверен, что мы многому у тебя научимся. Твой долг перед Волшебным миром — обеспечивать нас по мере своих возможностей, этого от тебя ждут, как от Мальчика-Который-Выжил, — Гарри закатил глаза. Он не думал, что они вот так просто расскажут ему весь план, — злодеи действительно иногда бывают слишком тупыми.

— Значит, вы хотите, чтобы я был лабораторной крысой, да? Наверное, мне следовало этого ожидать, волшебники действительно не знают, когда нужно оставить все в покое. Скажи мне, как ты собираешься изучать меня? Препарируешь меня? Это общепринятый метод получения информации о тех, кто имеет органическую природу, — глаза Гарри закрылись, и он слегка зевнул, забавляясь всплеском раздражения, который он почувствовал от этого человека.

— Не волнуйтесь, в конце концов мы займёмся препарированием. Но перед этим мы можем провести ряд других тестов, которые, хотя и менее навязчивы, будут бесконечно более болезненными. Конечно, не только ты будешь подвергаться испытаниям — твои девочки, несомненно, доставят нам массу развлечений, — невыразимец сделал особое ударение на последнем слове.

Глаза Гарри распахнулись и сузились, глядя на мужчину.

— Что? — Он потребовал, его голос был холоден как лед, его хватка на природу Ангра-Манью немного ослабла, когда его внимание было перенаправлено, температура быстро падала, вокруг него начал образовываться лед.

— О, они не пострадают сразу, нам нужна страховка на случай, если кто-то из них умрет во время экспериментов. Я уверен, что все их дети будут обладать хотя бы некоторыми свойствами своих родителей. Конечно, поскольку все они женщины, мы не можем оплодотворить ни одну из женщин Невыразимцев, так что у нас есть только один способ получить этих детей, — невыразимец, казалось, был доволен тем, что Гарри застыл на месте, возможно, думая, что такой поступок сломит его. Гарри был отсортирован в Хаффлпафф, факультет, известный своей преданностью, и он не реагировал ни на что, что могло бы навредить ему самому, так что, возможно, нападение на его близких станет способом сломить его.

— Что ты сейчас сказал? — спросил голос Гарри, но это был не обычный, легкий, мелодичных голос, которым он славился. Нет, его голос был искажён, наполнен угрозой и обещанием боли. — Ты думаешь, что можешь сказать мне, что изнасилуешь мою семью, моих друзей, тех, кто мне дорог, и не ожидать ничего взамен? — да, Невыразимец только что совершил огромную ошибку.

Было две основные вещи, которые могли вывести Гарри из себя. Одна из них — жестокое обращение с детьми, за которое виновного ждет медленная, мучительная смерть. Однако наибольшую ненависть Гарри вызывало изнасилование. Он презирал его всеми фибрами своего существа, и даже упоминание о нем вызывало в нем всплеск ненависти и гнева. Как вы думаете, что произойдет, если кто-то скажет ему, что будет насиловать тех, кто Гарри дорог? Ответ: ничего хорошего.

Невыразимец потрясённо наблюдал за тем, как волосы Гарри становятся белыми. Изменилась и его одежда: плащ, брюки, рубашка, сапоги — все словно исчезло, а вместо него на теле появилась потрепанный костюм: верхняя половина оторвана, обнажая руки и грудь, а нижняя половина свисает с талии, как полуюбка.

Там, где должно было быть сердце Гарри, виднелось черное сердце, от которого по всему телу расходились черно-красные линии. Глаза Гарри из шестиугольных красных, с лавандовой склерой и серебряным зрачком, превратились в чисто чёрные.

Невыразимец сделал шаг назад, едва не споткнувшись от нахлынувшей на него волны злобы. Раздался металлический скрип, когда наручники, сковывающие магию, были разорваны, и отточенные ногти Гарри, ставшие настоящими когтями, прорвали их, словно их и не было.

— Знаешь, обычно я сдерживаю себя, и ты, кажется, это понимаешь, но не знаешь, насколько сильно я себя сдерживаю. Вы все, наверное, слышали, как сфинкс назвал меня богом, так что, думаю, мне стоит представиться, — сила Ангра-Манью пульсировала в глубине сознания Гарри, но, в отличие от прошлых раз, оно нашло топливо, и искра превратилась в пламя, в инферно, и его было не удержать. — Я — Ангра-Манью, зороастрийский бог зла.

Гарри шагнул вперед, и этот шаг оказал негативное влияние на окружающую среду. Трава, цветы и деревья засохли и погибли от его разлагающего присутствия, лишь некоторые выжили и превратились в кошмарные ужасы. Гарри сохранил достаточно здравого смысла, чтобы понять, что его присутствие не пойдет на пользу миру, и его магия взорвалась, создав вокруг себя карманное измерение, затягивая в него невыразимцев и уже испорченные части природы.

***

Невыразимцы в шоке огляделись вокруг. Этот мир, как и тот мир клинков, который Гарри вызвал против дракона в первом задании, казался автономным. Несколько человек попытались аппарировать, но не смогли. Это не было похоже на антиаппарационные чары, через которые нельзя было аппарировать, словно на пути стояла стена, словно за пределами этого «мира» не было ничего, куда можно было бы аппарировать.

Рычание привлекло их внимание к Гарри Поттеру, или, по крайней мере, к тому существу, которое было Гарри Поттером. Из его спины прорастали шесть чёрных крыльев, а за спиной тянулись несколько… щупалец? Каждое черное щупальце было увенчано шипом или лезвием, и они танцевали в воздухе, слегка подергиваясь, когда, казалось, целились в различных невыразимцев.

Гарри исчез со стремительной скоростью, которую не мог уловить ни один человеческий глаз, появившись позади невыразимца, который сначала приблизился к нему. Правая рука Гарри превратилась в шип, сверкающий, словно металлический, и вонзилась в спину, вырвавшись из его груди, а затем разделилась на три части и разорвала тело изнутри.

Они начали паниковать, некоторые из них побежали прочь, пытаясь найти способ спастись от этого монстра, в то время как другие бросились на него, постоянно атакуя заклинаниями, пытаясь победить его. Гарри на мгновение замер, а затем откинул голову назад и громко рассмеялся — этот извращенный, маньячный звук нервировал всех Невыразимцев, которые его слышали.

Правая рука Гарри снова переместилась, приняв форму сверла, которое начало вращаться. Он бросился на надвигающихся на него невыразимцев с кровожадной ухмылкой на лице, в его чистых черных глазах ясно читалось безумие. Первый невыразимец умер быстро: рука пробила ему грудь чуть ниже горла, а вращающееся оружие разорвало его тело на куски, почти мгновенно превратив его в мясо.

Следующие трое Невыразимцев были пронзены щупальцами, прикрепленными к спине Гарри, двое из них впрыснули яд, третий — кислоту. Все трое закричали от невероятной боли, пронизывающей их тела, а кислота проела плоть одного из них, превратив в лужу кашицы за считанные мгновения. Двое других упали на пол и корчились в агонии: многочисленные ядовитые эффекты сделали их бесполезными: галлюцинации, боль, онемение внешних чувств, спазмы, затрудненное дыхание — все это и даже больше.

Один из бегущих Невыразимцев споткнулся и упал головой вперед в то, что казалось рекой грязи. Это предположение вскоре оказалось ложным: похожая на смолу субстанция растеклась вокруг бедной женщины и поглотила ее в свои глубины. Ее крики, сначала приглушенные, быстро смолкли, прежде чем река снова выплеснула ее обратно.

Иссушенный, дергающийся труп начал разваливаться на глазах у застывших в ужасе Невыразимцев, а затем протянул руку и схватил за лодыжку стоявшего рядом мужчину.

Мужчина закричал, когда черная субстанция прикрепилась к его ноге и потекла вверх, разлагая живую плоть, сдирая кожу, заставляя кровь стекать по обнаженным, быстро разрушающимся мышцам. Гниль и тлен быстро распространялись вверх по ноге, а когда они добрались до сердца и легких, он забился в конвульсиях, захлебываясь проклятиями, и его внутренности выплеснулись наружу и разлетелись по земле.

Те, кто с ужасом смотрел на беднягу, вскоре снова отвлеклись, когда четверо из их числа внезапно упали на землю. Если бы кто-то из них успел взглянуть на них еще раз, то обнаружил бы, что их собратья Невыразимцы пронзены многочисленными черными перьями, каждое из которых было твердым и острым, как нож.

Гарри опустил крылья: перья, которые были вырваны из них, чтобы использовать в качестве импровизированных метательных ножей, уже сменились свежими, быстро растущими перьями. У ног Гарри лежали мертвыми три десятка Невыразимцев. Трупы у его ног поднялись, причем более плавно, чем если бы это был призыв инфери, и их трупы стали набрасываться на немногих оставшихся невыразимцев.

В руках Гарри появилась костяная коса, лезвие которой окутали черные тени — проклятия Ангра-Манью. Он взмахнул косой над головой и опустил её вниз, выпустив вертикальный клинок черной энергии в оставшихся невыразимцев, с легкостью прорезая их, землю и любой щит или защиту, которую они пытались поднять.

Одна из четырех оставшихся Невыразимцев, женщина, упала назад, уходя от черной энергии, выпущенной косой. Она широко раскрытыми глазами смотрела на приближающееся к ней чудовище, совершенно не заботясь о своей жизни. Она не хотела этого делать, но клятва верности, на которую она так глупо, пусть и случайно, подписалась, сделала это невозможным.

Последнее, что она увидела, была рука Гарри, направленная прямо ей в лицо.

***