Глава 18
. . . . . . . . . .
Гермиона сидела на табурете в лаборатории профессора Снейпа. — У Вас есть какие-нибудь предпочтения относительно того, над чем Вы хотели бы начать работать на этой неделе, Мисс Грейнджер? — спросил он.
— Волчий аконит, — сказала она.
— Какие-то причины для выбора этого зелья? — спросил он, вытаскивая потертый лист бумаги с инструкциями из стопки заметок на ближайшей полке.
— Не совсем, — ответила она, наблюдая за ним.
— Очень хорошо, Мисс Грейнджер. Следуйте этим инструкциям, и я буду критиковать работу, когда Вы ее закончите.
— Вы не собираетесь мне помогать?
— Хотя это обычно считается довольно сложной задачей, я думаю, Вы найдете ее сравнимой с оборотным зельем, — сказал он и, когда она подняла голову, чтобы посмотреть на него, прежде чем он закрыл дверь, Он наклонил свою собственную голову к ней. — Мисс Грейнджер.
— Профессор Снейп, — сказала она как раз перед тем, как дверь закрылась, и он остановился.
— Да, Мисс Грейнджер?
— Дементоры на матче по квиддичу, — торопливо произнесла она. — Зачем они пришли?
— Наверное, они были голодны. — Снейп посмотрел на нее, как на дурочку. — Они питаются счастьем, радостью. Даже этот унылый, мокрый спорт, вероятно, казался им праздником. Я уверен, что Вы достаточно прочли, чтобы понять это, Мисс Грейнджер.
— Да, — призналась она.
Она чувствовала, как профессор Снейп изучает ее, словно взвешивая то, что он может сказать. — Есть защита, — сказал он наконец. — Способы отбиться от них. Чары… довольно продвинутые. Далеко за пределами того, на что способен студент третьего курса.
— Заклинание Патронуса, — сказала она, и он кивнул.
— Вы хорошо подготовились, Мисс Грейнджер. Ну, меньшего я и не ожидал.
— Покажите мне, как это делается, — потребовала она, и он даже фыркнул.
— Неужели Вы действительно думаете, что в тринадцать лет сможете сотворить заклинание, недоступное большинству взрослых волшебников?
— Вы бы не заговорили об этом, если бы не собирались показать мне, — настаивала она, упрямо выпятив челюсть, и мужчина в черном усмехнулся ей.
— Может быть, в другой раз, Мисс Грейнджер. А пока подумайте о правильном приготовлении волчьего аконита и попытайтесь нарезать еще одну партию блобберов. На этот раз я хотел бы, чтобы Вы сделали все кусочки одинаковой ширины, как я ясно просил Вас сделать в прошлый раз. Если Вы даже не можете следовать инструкциям о том, как резать червей, я не вижу, как я должен помочь Вам научиться отражать еще одного монстра.
Гермиона улыбнулась и, взяв инструкцию по зельям, начала читать длинный и подробный список ингредиентов, пока Снейп закрывал за собой дверь.
. . . . . . . . . .
Время шло, Гермиона рубила червей все точнее и точнее, и вскоре семестр подошел к концу. Ко всеобщему удовольствию, на последние выходные семестра был объявлен еще один поход в Хогсмид. Гермиона даже не стала дожидаться, пока Драко спросит ее; она не обращала внимания на то, как они с Пэнси сидели на диванах и вместе читали о волшебных существах, но было невозможно игнорировать то, как они держались за руки.
— Ты думаешь, он ее поцеловал? — мрачно спросила она однажды вечером у Дафны. Она выудила со дна чемодана коробку и держала ее в руке, взвешивая. Она не брала браслет в школе, никогда не носила его публично. Дафна наблюдала за ней, наблюдала, как она отодвигает коробку, не открывая ее.
— Мы можем сделать рождественские покупки в Хогсмиде, — наконец сказала девушка, игнорируя вопрос Гермионы. — Если только я не намекну, что хочу больше маггловской косметики.
— Косметика. Что я должна купить для Блейза? — спросила Гермиона. — Что здесь уместно?
— Книгу о квиддиче? — предложила Дафна, и Гермиона вздохнула. — Конфеты?
— Может быть, конфеты, — согласилась Гермиона. — Что ты собираешься подарить Тео?
Дафна вспыхнула. — Булавку для галстука, — сказала она, и Гермиона посмотрела на нее.
— Разве это не… значит ли это, что твои родители …
Дафна кивнула. — Моя мама сказала, что еще слишком рано для чего-то официального, но Нотты были частью священных двадцати восьми, и если ты хочешь исключить Пожирателей Смерти из списка возможных семей, нам придется искать за пределами Слизерина и, ну, ты знаешь.
— Не совсем, — призналась Гермиона.
— Как будто они бы одобрили Уизли. — Дафна скорчила гримасу.
— Если они настаивают на чистокровных, всегда есть Невилл, — сказала Гермиона, и в этот момент Дафна бросила в нее подушкой.
— Я не встречаюсь с Невиллом Лонгботтомом. Совсем. Никогда. И конечно, они не поймут такое знакомство. Фу.
— О, да ладно, — сказала Гермиона, отгоняя мысли о том, что она не чистокровка, даже близко, а также мысли о том, что никто не подумает, что она достаточно хороша для их драгоценных чистокровных мальчиков. — Он довольно симпатичный.
— Если ты слепой, — сказала Дафна. — А эта бабушка? Ты с ней знакома? Я бы предпочла иметь Беллатрису Лестрейндж в качестве родственницы, чем эту старую летучую мышь. — она помолчала. — Теперь, Блейз. Блейз очень милый.
— Да, но Блейз получает от меня конфеты, а не булавку для галстука. Они все получают конфеты. — она помолчала. — Даф?
— Да?
— Я действительно рада за тебя.
— Спасибо. — Девушка опустила голову. — Я имею в виду, что все это может закончиться ничем, сейчас еще рано, и все эти вещи постоянно разваливаются, но …
— И все же, — Гермиона улыбнулась подруге. — Это довольно круто, что вы двое открыто… кем бы вы ни были.
. . . . . . . . . .
Разумеется, именно Пэнси подслушала сплетни в Хогсмиде. — Настоящая новость, — сказала она, почти задыхаясь, когда они растянулись перед камином, — Не в том, что Сириус Блэк убил всех этих людей, и даже не в том, что он был лучшим другом родителей Поттера и что он предал их Темному Лорду. Настоящая новость заключается в том, что Поттер ничего не знал о своих родителях и Блэке, и он узнал об этом, потому что прятался, пока учителя разговаривали и подслушивали их. Видели бы вы его лицо, — фыркнула она.
— Ого. — Гермиона прислонилась к Блейзу, который держал ее за руку так, что это выглядело одновременно вызывающе и неуверенно. — Какой ужасный способ выяснить это.
— Ты всегда так сочувствуешь этому мерзавцу, — пожаловался Драко, обнимая Пэнси.
— Я не сочувствую, — сердито ответила Гермиона. — Только потому, что я не поощряю твою маленькую одержимость, как это делает Пэнси, не означает, что я вся липну к Поттеру.
— Она очень любит Блейза, — сказала Дафна с лукавым выражением на лице.
. . . . . . . . . .
Кто бы ни считал, что Гермиона к кому-то липнет, ее «сердечно попросили» присоединиться к Малфоям за ужином однажды вечером во время рождественских каникул. — Сердечно просят, — пробормотала она, прочитав приглашение. — Скорее приказывают. Интересно, этот мерзавец пригласил Пэнси?
Однако, несмотря на то, что она топала, хмурилась и бормотала что-то себе под нос, она так долго раздумывала, что передумала и переоделась, а после того, как она наконец ушла, мать прошептала отцу, — Интересно, что это за Малфои, хорошие ли они люди.
— Я уверен, что они вполне порядочные, — заверил жену Мистер Грейнджер. — Наша дочь не будет дружить с каким-то парнем, который, ну не знаю, из семьи террористов или что-то в этом роде.
Миссис Грейнджер рассмеялась. — Ну, я имела в виду более порядочные, то есть порядочные, чтобы прийти к нам на чай. Конечно, они не террористы. Не говори глупостей.
Когда она прибыла в Малфой-Мэнор, Гермиона с радостью увидела, что Пэнси не была приглашена, но Тео, надевший аккуратно заправленный галстук, и Дафна были там. Отец Тео тоже присутствовал, и Гермиона была немного удивлена, увидев, насколько старше был Нотт-старший. Он флиртовал с Дафной в очаровательно старомодной манере и, с легкостью многолетней практики, Дафна с ямочками на щеках кокетничала в ответ; она не была незнакома с пожилыми джентльменами, обедающими с ее родителями и хвалящими ее, одну из нового поколения симпатичных девушек Слизерина, но она знала свою роль в этой конкретной пьесе.
Как и в прошлом году, молодые люди сделали короткое командное появление со своими взрослыми хозяевами, прежде чем их прогнали до обеда. Дафна и Тео держались за руки и выглядели неловко, и Дафна покраснела гораздо сильнее, чем это было принято в Слизерине. Драко и Гермиона стояли, засунув руки в карманы, и несколько натянуто говорили о квиддиче и прогрессе, которого они достигли в заклинаниях.
— У меня есть кое-какие новости, — сказал Люциус Малфой, когда все сели и эльфы подали первое блюдо.
— О? — спросил Нотт-старший, кивком разрешая Тео налить себе немного вина.
— Дело гиппогрифа, напавшего на Драко, будет рассмотрено в апреле комитетом по уничтожению опасных существ.
— А дурак учитель, который думал, что гиппогрифы — хороший урок для третьекурсников? — спросил Нотт.
— Боюсь, он все еще работает, — признался Люциус.
— Насколько сильно пострадал Драко?
— Это было ужасно, — пропищал Драко, и Гермиона поморщилась.
— Ты не согласна? — спросила Нарцисса, и девушка покраснела.
— Я уверена, что это очень больно, — сказала она, пытаясь скрыть свою оплошность, — но …
— Он переигрывал, верно? — спросила Нарцисса с веселой нежностью в голосе.
— Много, — призналась Гермиона, и все взрослые за столом засмеялись, а Драко бросил на нее злобный взгляд.
Заметив этот взгляд, Нотт-старший снисходительно улыбнулся. — Не позволите ли Вы старику дать Вам совет?
— Конечно, сэр, — сказал Драко, упрямый взгляд все еще оставался на месте, но годы настойчивого соблюдения формальных манер взяли верх над его подростковой непримиримостью.
— Ваш мир будет наполнен людьми, которые скажут Вам то, что Вы хотите услышать. Друг… кто честен с Вами, тот достоин того, чтобы им дорожить. — он отвернулся от мальчика, и его лицо на мгновение стало сентиментальным. — Мать Теодора никогда не отпускала меня, и я каждый день скучаю по этой женщине.
— Я тоже по ней скучаю, — мягко сказала Нарцисса. — Она была чудесной женщиной.
— Ну, — Нотт-старший взял себя в руки и улыбнулся Дафне и Гермионе. — Следующее поколение слизеринских девушек кажется таким же милым и откровенным, как и предыдущее. — он поднял бокал с вином и произнес тост за них обоих, прежде чем сделать глоток.
После ужина, когда Дафну и Гермиону отправили домой, Драко угрюмо пнул ногой ковер. — Я так устал от того, что они думают, будто могут составить для нас карту всей нашей жизни, — сказал он Тео, который просто теребил свой галстук и хмуро смотрел на своего друга.
— Тогда скажи своим родителям, что она тебя не интересует, — сказал он, но Драко покачал головой, и Тео вздохнул.