Глава 24

. . . . . . . . . .

Малфои высадили всех четверых детей на вокзале, — Развлекайтесь, — сказала Нарцисса. — Возможно, нам придётся отказаться от ежегодного рождественского обеда; у меня такое чувство, что вы захотите остаться в школе на все каникулы в этом году.

— Постарайтесь держаться подальше от неприятностей, — сказал Люциус, и в его голосе было больше веселья, чем чего-либо ещё. — Мы увидимся со всеми вами в… Ну, мы увидимся со всеми вами.

Когда они толпой вошли в поезд, ища свободное купе, они прошли мимо некоторых из наименее любимых ими однокурсников, собравшихся вместе, говоря с волнением о Чемпионате Мира.

— Мы были в верхней ложе, — с гордостью говорил Рон Уизли. — Можно было видеть всё.

— Единственный раз в жизни, — сказала Гермиона, прислонившись к двери и с презрением глядя на мальчика. Драко и Дафна стояли позади неё; Тео закатил глаза и пошёл искать место, чтобы сесть.

— Как будто ты могла попасть в эту ложу без Малфоев, — усмехнулся Уизли. — Никто не хочет, чтобы слизеринец-магглорожденный, как ты, был рядом; это похоже на худшее из обоих миров. Твои родители даже не знали бы, как покупать билеты.

— Что это такое? — спросил Драко, указывая на тёмно-бордовый бархатный рукав, свисавший из неправильно закрытого сундука. Заплесневелое кружево было прикреплено к концу потёртого бархата, и Драко бросил на Джинни Уизли взгляд, полный искренней жалости. — Это действительно лучшее платье, которое вы смогли найти, даже подержанное?

Гермиона схватилась за этот рукав, потянула и подняла халат, чтобы все могли посмотреть, — Ошибаешься… Драко, — сказала она. — Это не женское платье. Я думаю, это, должно быть, Рональда.

Дафна смеялась так сильно, что задыхалась, — По-моему, это было в моде в 1760 году?

— Винтаж, — сказала Гермиона с притворным одобрением. — Очень смело с твоей стороны, Уизли. Не каждый человек может позволить себе такое.

— Вся штука с винтажом, — сказала Дафна, её глаза наполнились слезами, — В том, что ты никогда не сможешь полностью избавиться от запаха консервации.

Уизли выдернул мантию из рук Гермионы и пробормотал, — Ешь дерьмо, ты…

Он обнаружил, что прижат к сиденьям своего купе, а рука Драко сжимает его горло, — Будь очень осторожен, Уизли.

— Пошли, Драко, — сказала Гермиона, оттаскивая мальчика назад. — Он того не стоит. — бросив презрительный взгляд на Уизли, всё ещё распростёртого на сиденье купе, Драко повернулся, чтобы уйти. Дафна посмотрела на бархатные мантии, которые теперь лежали на полу, и хихикнула, следуя за парой.

. . . . . . . . . .

Гермиона ликовала, когда каждый из новых первокурсников был распределён в Слизерин. Чёртовы близнецы Уизли зашипели на первого попавшегося мальчишку, а она наклонилась к нему через стол и сказала, — Не обращай на них внимания.

Он поднял вверх дрожащие большие пальцы.

Пэнси ворковала над Драко, и если он бросал в её сторону несколько виноватый взгляд, Гермиона замечала, что он не делает никаких реальных усилий, чтобы отвлечь внимание девушки. Блейз болтал с третьекурсницей, которую она не знала, а Грег и Винсент о чём-то шептались, опустив головы.

— Гермиона, — Грег посмотрел на неё, — Ты ведь была на Чемпионате Мира, так?

— Да, — ответила она вопросительным тоном.

— Ты… В порядке?

— А почему бы и нет? — спросила она.

— Просто там в конце стало немного жарко, — сказал он довольно уклончиво, и она уставилась на него, когда он добавил, — Люди могут и не знать… Возможно, они не все знают, что ты… Ты знаешь… Одна из нас.

— Но… — ответила она. — Не знаю. Я была там с семьёй Драко.

Он кивнул и, казалось, пытался найти способ что-то сказать, но затем пожал плечами и вернулся к речи профессора в этом году.

— Никакого квиддича. — Гермиона не могла быть полностью уверена, что услышала верно. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Не нужно сидеть под холодным дождём, пока Поттер снова ловит снитч. Никто не утащит её от книг, камина и кота, чтобы она сидела на трибунах и волновалась, что Драко пострадает от одного из этих ужасных бладжеров.

Дамблдор уже собирался продолжить, когда дверь распахнулась и в комнату вошёл очень странный человек. Он был весь в шрамах, и половина его носа отсутствовала. Он протопал к высокому столу с заметной хромотой и, что самое странное, у него был фальшивый глаз, который вращался, вращался и осматривал всю комнату, даже когда сам человек наклонился к Дамблдору и сказал что-то, что не было слышно. Дамблдор указал на свободное место, и мужчина занял его, откинув плащ, чтобы показать резную деревянную ногу.

В этот момент Гермионе пришло в голову, что маггловский мир обладает куда более совершенными протезами.

Она знала, что не должна пялиться — это было очень грубо — но она не могла заставить свои глаза смотреть куда-либо ещё, кроме этого человека, когда Дамблдор объявил, что он счастлив представить нового преподавателя защиты от тёмных искусств, профессора Аластора Грюма.

— Грозный Глаз Грюм, — сказал Винсент недоверчиво, вполголоса, в то время как все нормальные глаза в комнате продолжали фиксироваться на этом безумном глазу. — Мракоборец. Сейчас на пенсии.

— Кто? — спросила Гермиона.

— Они ловят тёмных магов, — сказал Винсент, теперь его тон был настороженным. — Работают на Министерство. Половина камер в Азкабане, вероятно, заполнена людьми, которых он поймал.

— И я уверена, что у всех этих людей был настоящий суд, — пробормотала Гермиона, ковыряя вилкой свой обед, всё ещё наблюдая за новым профессором.

Винсент фыркнул.

— Когда тебя обвиняют в том, что ты тёмный волшебник, — тихо произнес Тео, — Ты не можешь найти никакой защиты. Даже если будет суд…

— Почти никто никогда не был признан невиновным, — сказала Дафна. — Нет, если только они не смогут претендовать на Империус.

Внезапно появилось какое-то движение, и все, кто находился в пределах слышимости, изо всех сил старались не смотреть на Драко. После того, как они наполовину повернули головы, Гермиона взглянула в ту сторону только для того, чтобы увидеть его с одной рукой под рубашкой Пэнси и ртом возле её уха.

Она быстро оглянулась на главный стол.

Все они настороженно наблюдали за новым профессором. Его глаз вращался и колебался, пока Гермиона не убедилась, что он смотрит на неё. Она опустила глаза и начала осторожно резать мясо.

— Сейчас, — продолжал Дамблдор. — Я очень рад объявить, что в Хогвартсе состоится грандиозное спортивное событие.

Ей следовало бы понять, что в отсрочке от квиддича будет какой-то подвох.

Пока она ела директор всё бубнил и бубнил о международном магическом сотрудничестве и столетиях, прошедших с последнего турнира из за большого числа погибших…

— Скольких? — прошипела Гермиона. Похоже, это никого особенно не беспокоило.

… И другие европейские школы будут здесь в октябре, будет волшебный кубок, который выберет участников из списка добровольцев, и нельзя оставить своё имя в нём, чтобы стать добровольцем, если ещё не достигнут возраст совершеннолетия.

Драко выглядел разочарованным, что не сможет броситься навстречу опасности. Гермиона почувствовала облегчение. Зачем кому-то понадобилось подвергать себя опасности из-за такой глупой и никчемной вещи, как спортивные соревнования, было выше её понимания. Она была благодарна, что ей не придётся делать больше, чем сидеть на трибунах и притворяться, что её волнует результат.

. . . . . . . . . .

На следующее утро за завтраком прилетела сова Драко, которая принесла ему обычный запас пирожных и сладостей, а также экземпляр «Ежедневный пророк». Гермиона налила себе сока и придвинула к себе газету.

— Там есть статья о семье Уизли, — сказал Драко. — Дорогой папочка, по-видимому, был пойман, когда пытался скрыть безумного Грюма, сошедшего с ума.

— Нашего нового профессора Грюма? — спросила Гермиона, нахмурившись.

— А их может быть больше одного? — спросил он с усмешкой.

Она прочитала статью за завтраком и вынуждена была признать, что даже с учётом очевидного сенсационного уклона, это звучало так, будто Артур Уизли пытался использовать своё влияние, чтобы защитить беспокойного старого мракоборца от судебного преследования.

— Значит… — она посмотрела на Драко, — Нас учит параноидальный лунатик с сильными связями с Гриффиндором?

— Почти, — ответил он, и она обмякла на столе.

— Отлично. Может быть, нам следовало оставить оборотня.

После завтрака они уже шли во двор, когда мимо них протиснулся Уизли, — Шевелитесь, слизеринцы, — пробормотал он.

Гермиона впилась взглядом в спину мальчика, но Драко вытащил «Ежедневного Пророка» из сумки, — О, Уизли, — протянул он. — А ты знаешь, что твоя семья знаменита?

Драко начал читать статью вслух, когда собралась толпа. Закончив, он сложил её и показал фотографию, — И, смотри, они включили фотографии твоих родителей, счастливых торговцев влиянием. Хотя, пожалуй, мне придётся извиниться.

— Неужели? — Уизли повернулся и посмотрел на стоящего блондина.

— Да. Я всегда предполагал, что вы, ребята, настолько бедны, что не можете позволить себе еду, но глядя на твою мать, я бы не сказал, что она голодает.

— По крайней мере, она не выглядит так, будто всегда чует что-то плохое, — огрызнулся Гарри Поттер.

— Иди к чёрту, — сказала Гермиона. — Задница.

— О, да, ты их маленькая любимица, не так ли? — спросил Уизли. — Останавливалась у них этим летом, они даже брали тебя на прогулку на Чемпионат Мира, и всё такое. Скажите мне, Мисс святее-чем-остальные-но-магглорожденная, у его мамы всегда такое выражение лица или только когда Драко рядом?

— Не смей оскорблять мою мать, — прошипел Драко.

— Тогда держи свой грёбаный рот на замке, — предложил Поттер и повернулся, чтобы уйти.

Раздался громкий хлопок, когда Драко вытащил палочку и выстрелил проклятием в Поттера, за которым последовал ещё один, более громкий удар, когда Драко превратился, к ужасу Гермионы, в белого хорька. Она упала на колени рядом с животным и уже собиралась взять его на руки, когда услышала хриплый голос. Она повернула голову и увидела профессора Грюма, направлявшегося к ним, — Он тебя достал, парень? — он спрашивал Гарри Поттера.

— Нет, промахнулся, — коротко ответил Поттер.