Глава 26

. . . . . . . . . .

Профессор Грюм решил, что каждый из них должен испытать на себе проклятие Империус, чтобы понять, сможет ли он ему противостоять. Грег и Винсент смущённо переглянулись, а Пэнси возразила, — Вы хотите наложить на нас непростительное проклятие!

— Все другие факультеты уже сделали это, — сказал мужчина, — Но если вы чувствуете, что никто из вас не может справиться с этим, что вы не хотите узнать, каково это, пока человек, проклинающий вас, не станет Пожирателем Смерти — что ж, я освобождаю ваши хрупкие маленькие умы от этого урока. — он махнул рукой в сторону двери, презрение сквозило в каждой линии его тела, и Пэнси наклонила голову и пробормотала, что это не то, что она имела в виду.

Гермиона наблюдала, как её однокурсники делают нелепые вещи по очереди. Тео прыгал вверх-вниз, как лягушка; Драко бегал по комнате на коленях; Винсент играл в прятки с Милли.

Когда настала её очередь, она почувствовала, как чудесное чувство расслабления проплыло сквозь неё, и мечтательно улыбнулась. Ощущение полного благополучия длилось до тех пор, пока внутренний голос не велел ей дать Драко пощёчину. Она даже направилась к нему, пока не задалась вопросом, зачем ей это нужно.

— Дай Драко пощёчину, — повторил голос.

— Я этого не хочу, — спорила она сама с собой. — Что за глупый поступок. Ударить Пэнси — возможно, но зачем давать пощечину Драко?

Ну, она могла придумать несколько причин, но это не означало, что она планировала это сделать.

Она заставила себя повернуть голову и посмотреть на профессора, наблюдавшего за ней. Она закрыла глаза, покачала головой и почти против воли подняла руку.

Нет, определенно против её воли. Теперь, когда она подумала об этом, это было очень похоже на попытку вызвать патронуса. Она почти слышала, как Снейп говорит, — Ты должна контролировать свой разум, никчемная девчонка, — и она посмотрела на свою руку, которая двигалась без всякого контроля с её стороны.

Она со всей силы швырнула её на стол рядом с Драко, а затем почувствовала, как ощущение плавающего благополучия покидает её.

— Молодец, — довольно неохотно сказал Грюм. — Тебе удалось в основном сопротивляться проклятию.

— Кажется, я сломала руку, — сказала она, подняв руку и поморщившись.

Профессор Грюм пожал плечами, — Иди в лазарет.

. . . . . . . . . . .

— Он сказал, что слышал, что из меня получился хороший хорёк, — возмутился Драко. Гермиона сунула руку в коробку с угощением и вытащила один из своих любимых пирожных.

— Кто сказал? — тихо спросила она в общей комнате.

— Хагрид, — сказал он, его гнев и притворное негодование скрывали унижение и страх, которые он всё ещё чувствовал всякий раз, когда думал об инциденте с Грюмом. Он был весь в синяках, Гермиона пострадала ещё больше, когда сломала две кости руки на уроке у этого человека, но этот опыт сильно потряс его.

— На уроке? — спросила Гермиона.

— Да. — Драко посмотрел на неё с угрюмой обидой, затуманившей его глаза.